Елена Саринова – Евсения (страница 50)

Я же, закусив губу и пылая ушами, лишь выразительно хмыкнула ему в ответ, присовокупив в своей голове еще парочку красочных смертельных исходов.

Прямо по курсу, меж двух круглых каменных колонн, стоял в ожидании нас кентавр с такими же, как у Стаха волосами, правда, украшенными узкой золотой короной и щедрой сединой по всей длине. Его, уже немолодой но, крепкий торс, был закинут синим плащом, спадающим до пола с боков гнедого конского крупа. И если человеческая часть выглядела величаво неподвижной, то животная — предательски подрагивала в коленях. А взгляд черных, тоже, уже знакомых мне по старшему сыну глаз, прятал под морщинистым прищуром слезы. Слева от него застыл еще один кентавр — гораздо моложе, без повелительской короны на голове, но с чертами лица, очень схожими с Сивермитисом. Только лишь рот, тщетно силящийся теперь не расплыться в улыбку, был другим — и без того вытянутым и будто очерченным. Остальные же здешние обитатели ожидали на почтительном отдалении, под тенью колонн, но, молодую человеческую женщину я, все ж, разглядела: высокая, очень стройная и с черными, непривычно короткими волосами. Вся натянутая, как тетива лука, она застыла, скрестив на едва обозначенной груди руки, и не отрывая взгляда, пристально смотрела на упорно тянущего меня к дворцу Стаха. Единственная из замеченных мной представительниц женского рода на этой, заполненной тинаррцами площади. А вот это тоже было… непривычным.

Как только до конечной цели остались разделяющие ступени крыльца, Стах, неожиданно остановился и, выпустив меня, пошел на подъем в одиночестве. А прямо перед отцом и вовсе опустился на колено. Вся площадь за нашими спинами моментально смолкла, оставив из слышных сейчас звуков лишь ветер над головами, и в этой тишине, совершенно незнакомым мне, возвышенным голосом Его Высочество произнес:

— Сивермитис Зиновий! — протянул он обе свои руки, на раскрытых ладонях которых лежала половина подковы. — Я возвращаю на законное хранение незыблемый символ высшей кентаврийской власти! И пусть так будет отныне и пока светит над нами вечное солнце!

Величественный старец в ответ, переступил своими передними копытами, а потом набрал в грудь воздуха:

— Встань, сын мой и подай сей дар, как равный! Ты это заслужил! — первым качнулся он в сторону замершего Стаха и, собственноручно его приподняв, с душой обхватил за плечи… А нас вновь пригнуло очередной волной кентаврийского всенародного счастья.

Поэтому, процедуру знакомства я как-то не сразу на себе ощутила, а опомнилась лишь, когда стояла уже на крыльце, рядом с «героем», и на фоне множества трубящих голосов, пыталась расслышать, что же именно он говорит:

— … наша команда, состоящая из незаменимого во всех отношениях водяного духа, Тишка, — на этом месте длиннохвостый кошак робко пригнул свои уши. — очень смелой девушки, Любони, — так как у подруги моей ушей таких не было, она решила втянуть в плечи шейку. — благодаря которой к нам, в самый опасный момент присоединился Русан, — бывший главный грид же просто приложив руку к груди, склонился в поклоне. — моего досточтимого наставника ты знаешь не хуже меня, — Хран, не изменяя традиции, крякнул, на этот раз, согласно. — И еще… — а вот здесь вышла небольшая заминка, потому что под черные повелительские очи подпихнули меня, что заставило, остывшие под местным ветром уши и щеки, вспыхнуть с новой воодушевленной силой. — Это — Евсения. Моя…

— Висешта, — улыбнувшись, качнул тот головой. — Мы уже поняли, — а вот я, честно говоря, не очень… — Приглашаю вас всех в дом. Кэлосоризма! Отныне вы — мои дорогие и самые почетные гости и… — окинув взглядом сначала народ на площади, а потом стоящих за своей спиной подданных, Сивермитис, вдруг, по-стариковски устало вздохнул. — Пойдемте за столы. А, Евсения? — и совсем уж неожиданно мне подмигнув, первым направился в сторону высокой двустворчатой двери, прижав к груди вновь обретенную реликвию.

— Ну и что это значит…

— С возвращением, брат! — прямо перед нами сейчас с раскрытыми настежь объятьями замер тот самый, молодой кентавр. Правда, теперь его широкий рот улыбаться совсем не стеснялся.

— Здравствуй, Кир. Надеюсь, за время моего отсутствия вы с Никс не сильно скучали? — обнял его Стахос в ответ. — Евсения, это — мой младший брат, Кириакос. Можно, просто, Кир. Образцово-показательный сын и семьянин, а с его супругой, Никс вы очень скоро познакомитесь. Божественно кроткое и терпеливое создание. Так ты мне на вопрос не ответил?

— Ну, да, — еще сильнее расплылся кентавр, наконец, опустив свои руки, а потом, точно таким же, привычным движением запустил в волосы пятерню. — Через полгода свершится… А теперь знакомь меня с остальными… — и дальше по уже знакомому списку…

Вот, если б была я в спокойном, умиротворенном состоянии, то, наверное, смогла бы сильно умилиться. Или вовсе впасть в восхищение. От одного лишь понимания того, что нахожусь сейчас в настоящем дворце, за одним длинным столом с первыми кентаврами и людьми Тинарры… Если б была я в спокойном… А сейчас приходится лишь молча сидеть, жевать и изо всех сил стараться не выглядеть либо дремучей наивницей, либо огнеплюйным драконом (в зависимости от того, с кем встретишься взглядом)… А жаль. Действительно, жаль. Потому что, стоит оглядеться по сторонам…

— Вы не устали? — и когда только место свое покинуть успел?

— Не-ет, — вытянув руку из-под стола, отряхнула ее Любоня (он там не лопнул еще, наш бесовский кошак?) — Стах?

— Что? — склонил тот между мной и подругой свою голову (и почему я на самом деле, не огнеплюйный дракон? Такая дисози… диспозиция удобная)

— А вставать то отсюда можно? Или только по особому разрешению? — скосилась подружка на коршуном бдящего за застольем кентавра, уже знакомого нам по торжественной встрече у гор. — А то он все время так смотрит.

— Руд? — удивленно выпрямился мужчина в ту же сторону (момент безнадежно упущен. Так я все равно, не дракон) — Он следит за наполняемостью ваших тарелок и опустошением разносов и бутылей. И всем ли вы довольны… А вы всем довольны? Вы не устали? — пошел Его кентаврийское Высочество по второму кругу… А может и вправду уже начать высказываться? — Я ненадолго отойду, — видно почуяв нависшую угрозу, скоро пояснил он. — Отец устал и мы с Киром проводим его в опочивальню. А вы дождитесь меня. Или лишь кивните Руду и он вас сопроводит до женской половины… Евсения, мы с тобой чуть позже…

— Жду с нетерпением.

— Угу, — сдуло мужчину сразу к двери, ведущей во внутренние покои дворца. А я, как ни странно, тут же еще ощутимее сникла. И, наконец, начала озираться по сторонам.

Сам дворец, хоть и выстроенный одноэтажным, по форме буквы «П» общеладменского алфавита, приземистым совершенно не казался. Снаружи, украшенный каменными, вытянутыми фронтонами, а внутри — с высокими потолками, расписанными птицами и безмятежно порхающими между ними и цветами эльфами. А вот стены… Стены были и вовсе диковинными — с вырезанными из серого камня картинами, на которых стояли, скакали и занимались не то науками, не то хозяйственными подсчетами кентавры. Все, как один с гордо поднятыми головами (хотя, если б я так скакала, то, наверное, обо что-нибудь очень скоро запнулась). Окна же, сверху витражные, размером от пола до потолка, щедро пропускали солнце, которое играло сейчас разноцветными «зайчиками» на лицах увлеченно беседующих гостей. Я осторожно скользнула по ним взглядом, шумным и жестикулирующим не хуже моей драгоценной няньки (в ее, еще «немую» бытность) и поймала себя на мысли, что все они ведут себя так, будто и сами не видели друг друга по полгода и дольше, а сейчас, для обоюдной радости, встретились. Одна лишь дама с короткими черными волосами, сидела сейчас на противоположной от нас стороне стола и откровенно скучала, водя фигурной вилкой в салате. Мы встретились с ней взглядом, после чего мне воспитанно, одними уголками губ, улыбнулись. «Наверное, так и должны себя вести те, кто живет в подобных дворцах, и каждый день едят за подобными столами», — подвела я итог наблюдению, криво улыбнувшись в ответ, и уже развернулась к Любоне (вот кто умеет радоваться, как и я — во весь многозубый рот), как…

— Ой.

— О-о, — выпучив от страха глаза, подскочил со своей подстилки кентавр, который всего долечку назад, нечаянно, в порыве жаркого спора с соседом, пихнул меня локтем.

— Да, ничего… Мне не больно, — видя такую реакцию, пуще него испугалась я, но мужчина сначала побледнел, потом, в повисшей над столом тишине, кланяясь, попятился на выход. И вот тут я испугалась уже по настоящему — заразная я, что ли?

— Любоня! — вмиг подскочив со стула, в этой же тишине, выпалила я. — Я хочу…

— Куда? — распахнула глаза подружка, а сидящий с ней рядом Русан, напряженно заозирался по сторонам.

— Уйти хочу… отсюда. Куда-нибудь.

— Я провожу, — голос этот, тихий и спокойный, заставил меня выдохнуть, а сама его обладательница теперь уже улыбнулась гораздо заметнее. — Я провожу вас в ваши покои, — не то для меня, не то для всех присутствующих огласила она собственные намерения, после чего жизнь за столом вновь вернулась в свое обычное, оживленное русло, а моя дорогая подруга, подхватив из-под стола Тишка, тоже встала со стула: