Елена Саринова – Евсения (страница 5)

— Желалось бы многого, — снова черпнул воздух рукой старец. — Только к Троице те пожелания приберегу. К их Троице. Понеже у нас и своя имеется. Ибо в истинной вере, взращённой древними славянскими родами гораздо ранее всех иных пантеонов, главным богом был и будет Триглав, единый в трех ликах — бога Перуна, бога Сварога и бога Святовита, — произнес он с большим воодушевлением и, вдруг, замолчал, уставясь исподлобья на высунувшуюся из-за занавески Адону. — Да что я вам вещаю?.. Заканчивай, чадо. Дел елико. И… сама в Букошь на почту его снеси.

— А когда? — растерянно распахнула я рот, провожая волхва взглядом до двери.

— Сегодня ж. Або запоздаем… с поздравлениями.

— Або запоздаем с поздравлениями, — скорчила я выразительную гримасу в ответ на удивление в глазах моей застывшей няньки. — А я уж думала, что, покуда он на озере, мне, как обычно, наружу из леса ни ногой… Ой, да все ясно, Адона — куплю там все, на что укажешь. Только… с кренделями-то как?..

Весь Купавная, доверчиво приткнувшаяся к основанию Рудных гор, опоясавших Ладмению с трех ее сторон, аналогично же ей, тоже с трех сторон была надежно охраняема. С востока — выше обозначенными горами. С северной стороны, через заливные луга — могучим Вилюем, берущим начало в поднебесных вершинах. А с запада — речкой Козочкой, скачущей по порожкам от самого своего «отца» и вплоть до нашего озера.

Ее и на карте то нет, как и нашей веси — не велика для обеих честь. Зато есть там Букошь. По крайней мере, на той, что висит в пол стены на почте этого молодого, но, бурно живущего поселения. Хотя, еще совсем недавно было оно полуживой деревней в десяток домов и одну чахлую часовенку. Однако, после того как шесть лет назад на одном из изгибов Козочки весенними ливнями вымыло камни палатума(5), жизнь в Букоши круто изменилась. Точнее, деревни совсем не стало — сначала, часовенки, которую снесли из-за стратегического с точки зрения рудокопов нахождения, а уж потом и жилых домов, выкупленных у прежних своих хозяев новым. Приехал он из Бадука, где жил последние несколько лет, однако, говорили о нем многое и не всегда лестно. Да у нас вообще любят поговорить. Особенно про тех, кто врывается в привычную жизненную неспешность и ломает ее своими грандиозными планами. Звали этого «баламута» нашей сонной округи Ольбег. И по мне, так был он, хоть и на вид не совсем молодым и совсем уж неприятным, да счастливчиком редкостным. И не оттого, что являлся единоличным хозяином прибыльного местного прииска. А совсем по другой причине, думать о которой мне было нерадостно, так как именовалась она Любоней, без трех месяцев госпожой — хозяйкой новой Букоши.

Вот всего-то шесть миль, по укатанной дороге через злаковые поля да новый дощатый мост, а какая огромная разница…

— Э-эх, до заката бы обернуться… А-а-а-а!!! — подхватив выходную юбку, понеслась я со всех ног по склону с холма, глотая все сочные травяные запахи. А потом, вдруг, вспомнила о своей новой красивой прическе — толстой косе, обхватившей короной всю голову… И перешла уже на широкий размеренный шаг.

Еще в глубоком детстве, в редкие те случаи, когда приходилось мне выходить под высокое небо со своих тенистых лесных тропок, странное чувство всегда охватывало в первый момент. И будто даже к земле оно прибивало. Наверное, так ощущает себя птичка, которую выпускают из тесной клетки на простор. Ей и хочется на свободу и страшно, потому как нет там привычных углов, в которые можно забиться. Глупая птичка. Ведь, какой бы ни был угол, а рука хозяйская все одно до него дотянется. Вот и я так же… Хотя, сейчас, я уже не боюсь просторов. Просто ощущаю всем своим дриадским нутром, что не мои они, эти… как их там…равнины среброколышащиеся. Их, наверное, ветер любит. Оттого и лобызает. Да что ж я все с кентаврами то?..

— Евся!..

— Ой, л-ли! Какая ж тут красота неописуемая нарисовалась! — весело оскалилась я, застыв на обочине напротив остановившегося новенького рыдвана(6).

— Я надеюсь, ты обо мне так, не о возе? — в ответ явила свои ямочки на щеках довольная Любоня. — Злазь к нам. В гости тебя не дождешься, так хоть на дороге словили. Сдвигайся, Галушка, — ну, конечно. На чем же еще моей подруге с сестрой раскатываться, как ни на таком шикарном «возе»? Да еще, как обычно, по таким нередким случаям, в сопровождении. — Доброго здоровья, Русан!

Рыдван дернулся, вслед за тронувшейся под кнутом кучера лошадкой, я тут же шлепнулась на мягкое кожаное сиденье. Главный же Ольбега грид(7), кивнул мне невозмутимо своей лысой лобастой головой и пришпорил вороного коня… Интересно, он всегда такой молчаливый или, лишь при исполнении?

— А ты куда? — открыли мы одновременно с Любоней рот и в голос же обе с ней залились. — Я — на почту. Да и по лавкам, — выдохнув, на этот раз опередила я подругу.

— И я… мы тоже по лавкам. Господин… Ольбег… — качнув подбородком, будто имя это из себя выталкивая, продолжила девушка. — велел мне подарок себе выбрать, на какой глаз упадет, а потом мы с Галушкой к нему заедем, ненадолго. В гости… А, хочешь, с нами? — вскинула она на меня свои голубые глаза.

— В гости? Тебе что, сестрицы мало?

Тон, с каким я этот вопрос задала, получился каким-то ехидным, даже помимо желания. И дело здесь было, конечно, не в моих сомнениях по поводу девичьей «скромности» Любониной. Да и вообще, в веси Купавной на досвадебное сожительство смотрели без всяких осуждений. Здесь даже самих свадебных церемоний было два варианта — если молодые из одного дома и, если из разных. А просто в «гости» эти самые мне совсем не хотелось. Пусть даже и из женского любопытства.

— Так, хоть по лавкам, — тут же сникла моя задушевная подруга. — Поможешь мне подарок выбрать, а то с Галушки то какой прок.

— Ну, надо же, — подала голос упомянутая, устраиваясь по удобнее сбоку от меня. — Чай гранит от бисера в силах отличить. А ты, Евся, схлопотала вчера от тетки Адоны?

— А то. Не зря торопилась. Как раз к раздаче подзатыльников успела.

— А-а, — со знанием дела, протянуло дитя. — Так-то ничего. Вот у нас матушка, чуть припозднишься, так завоет, громче ее разлюбимого сепаратора. А тетка ж Адона — нёмая. Какой от ее подзатыльников вред?

— Немая? — невольно вскинула я брови. Потому, как никогда про свое «сокровище» с этой стороны не думала. — Ну и что. Мне и взглядов ее выразительных хватает, — а еще глаз ласковых и рук теплых, не смотря на холодную ее дриадскую кровь…

— Евся, а ты чёй-то загрустила, вдруг? — дернула меня за жилетный шнурок Любоня. — Кто тебе такую косу красивую накрутил?

— Адона, конечно.

— Тетушка Адона у тебя мастерица. Как ты думаешь, если я ее очень сильно попрошу, она мне свадебную косу заплетет? Чтобы с розами там и лентами?

— Конечно, заплетет. А если Я ее очень сильно попрошу, она в твои «черноземные» кудри еще и цветов Ачишки(8) натыкает, — …чтоб «молодой» первую брачную ночь с пользой для здоровья провел.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась от меня подруга, не единожды испытавшая на себе «целебность» этого, произрастающего в большом изобилии вокруг Купавной, растения. — А почему бы и тебе не обжениться с Лехом? Перебрались бы с ним тоже в Букошь. Я бы попросила… Русана похлопотать пред Ольбегом за него. Он жешь парень зельный(9), стал бы тоже гридом. Да… Русан?

Мужчина, ехавший все это время в аккурат рядом с Любоней, глянул на нее внимательно и лишь вновь кивнул, а я в этот момент чуть из рыдвана на всем ходу не вывалилась. Жизнь моя, пожухлый лист! И почему я раньше этого не замечала?.. Наверное, потому, что не видала до сей долечки их так близко друг с другом. Иначе бы точно разглядела…

— Любоня? — просипела перехватившим от потрясения голосом.

— Ась? — оторвала девушка грустный взгляд от серых мужских очей.

— Ничего… — ну, теперь держись, подруга. Несчастная ты моя дуреха. Послушная дочь. Жертвенная овечка. — Я спросить хотела: тебе теперь везде сопровождающий полагается? Ведь Солнцеворот скоро. А вдруг, качелями накроет или прямо в костер приземлишься? И не пойти нельзя. Ты ж все действо открываешь.

— Да? — выкатила на меня наивные глаза «невеста».

— Я поговорю об этом с хозяином, — впервые на моей памяти услыхала я тихий голос главного грида Ольбега…

__________________________________________

1 — Сварог — языческий бог огня.

2 — Языческий идол — предмет подношения даров, проведения ритуалов и выслушивания бесконечных просьб.

3 — Высший орган церковной власти.

4 — День летнего солнцестояния, отмечаемый в язычестве, как Купала, а во всей остальной стране — Купальник, один из четырех основных праздников в Ладмении, знаменующий собой начало лета.

5 — Палатум (от латинского palatum — небо), минерал, обладающий особо ценными лечебными и магическими свойствами. Да и просто, очень красив в ювелирных украшениях, так как напоминает синее небо в самый предрассветный час.

6 — Повозки, в данном случае, открытой.

7 — Телохранитель.

8 — Однолетнее растение, при соприкосновении с сиреневыми цветками которого возникает сильное чихание и зуд.

9 — Физически выносливый.

ГЛАВА 4

Лавок в Букоши было завидно много, правда, сколоченных наспех, как и все остальные «засыпушки» на противоположном от прииска, скалистом берегу Козочки. Поэтому и компенсировало это множество собственную хлипкость обязательными верзилами у дверей. А вот нужная для нас с Любоней оказалась лишь одна. Правда, скучающих верзил при ней была целая парочка, это, если не считать развалившегося в лопуховой тени, здоровенного цепного кобеля.