Елена Саринова – Евсения (страница 25)

— Нет… Палите. Тем более, он сам о том мечтал, — и посмотрела на Стахоса. — Прости.

Мужчина ответил мне вполне трезвой усмешкой:

— Да не за что.

Зато батюшка Угост был более красноречив:

— Ты умом тронулась, ежели такое вещаешь! Безгодное создание, из жалости мною подобранное! Последний раз вопрошаю: будешь мне служить?! За мой кров, снедь да тепло ты мне до конца своих никчемных дней обязана!

— Может мне самой его поджечь? Сил нет вашему бреду внимать, — едва дыша от злости и ненависти, прошипела я. — Палите!

Огненный факел полетел и, упав в середину кучи, тут же ладно запрыгал по ней маленькими языками пламени, а я вновь вскинула лицо кверху, только на этот раз, глаз не закрывая… Странное это чувство — единение со стихией. Тебя будто вплетает узором во что-то целое, мощное, и ты взамен получаешь часть его силы и власти… Когда я вскинула к небу руки, волхв еще что-то кричал, а потом, вдруг, затих, но я не видела сейчас ни его, ни стоящего в занимающемся вокруг столба огне мужчины. Я старалась успеть, закручивая над жертвенником невидимую для посторонних глаз, собранную из миллионов дождевых капель воронку… И она, наконец, наполнилась, рухнула вниз, вмиг залив весь огонь. И всего мгновением позже, стоящий рядом с ним волхв превратился в бугристую ледяную статую, с играющими на ней отражениями от главного костра капища. Всё… Кажется, успела, глазами найдя среди густого пара изумленно распахнутый рот Стахоса с мокрыми, закрывшими половину лица волосами…

— Ну что… протрезвел?

— Угу… Евсения. Я тебя люблю.

— Ну, да. Вполне трезвая мысль. Значит, можно тебя отвязывать, — пошлепала я навстречу стекающим из кучи осевшего хвороста ручьям.

— Постой, я сам, — через несколько мгновений, предстал он передо мной, растирая свои запястья. — У меня нож был в рукаве.

— Что-о?!

— У меня нож… был… — уже пятясь, повторил Стах, и сел обратно на хворост. — Евсения, а что ты хотела? Приходит ко мне морок в юбке, зазывает идти с собой, подмигивая обоими глазами сразу. Естественно, пришлось подстраховаться.

— А зачем ты вообще тогда за ним поперся?! — даже воздуха мне от такого нахальства не хватило. — Раз сразу понял, что это — морок… Кстати… — отвернувшись, лишь на долечку, скользнула я взглядом по капищу. — Сволочь хвостатая, твоих рук дело?!

— Ну, так Евся, — проблеяли мне с ближайшего к частоколу дуба. — Мне господин приказал. А я ему специально подмигивал, хоть и рисковал… и даже не хвостом с ушами, как обычно с тобой.

— Ух, ты! — азартно задрал голову кверху Стах, уже с безопасного от меня расстояния. — Какие у вас тут зверушки обитаются… Евсения, я ведь думал, ты в беде. Оттого и пошел. А потом мне просто интерес…

— Это я — в беде?! Да это ты — огромная ходячая неприятность. Да все мои беды только из-за тебя… Ты куда? — выдохнула вслед сквозанувшему к частоколу мужчине:

— К зверушке твоей на ветку, стихию переждать, — но, в следующий момент, уже подтянувшись на руках над верхом забора, он, вдруг, передумал, броском нырнув обратно. — Ко мне за спину. Быстро.

— Евся! Там… О-ой… — распахнулись во всю ширь ворота, явив перед нами три женских, вооруженных луками наизготовку силуэта…

Так мы и познакомились с родственными мне дриадами из соседнего с заповедным леса. А еще я узнала причину, по которой моя бесценная нянька нарушила свой зарок. Они ей и явились. Лишь, припозднились слегка. Хотя… для хорошего дела никогда не поздно…

— А что вы будете с ним делать? — скосилась я на хмурого, насквозь мокрого волхва, выводимого в тьму за ворота.

Главная из шести пришедших на «зов сестры» дриад — высокая поджарая Клейда, тоже бросила в его сторону взгляд, а потом задала мне встречный вопрос:

— А ты истинно, хочешь это знать? — и тут я всерьез задумалась… Правда, ненадолго:

— Не-ет.

— Ну и мир в наших душах, — уклончиво качнула она каштановым хвостом. — Адона, ты остаешься здесь или… Поступай, как считаешь нужным… Евсения, этот человек — наш кровный враг. Он загубил своей жадностью и властолюбием ни одну нашу сестру и лишил нас всех родного крова. Ведь весь этот лес, — обвела дриада глазами верхушки деревьев, — издревле был нашим, потому что именно мы его много сотен лет назад создавали. Да он не одних нас крова лишил. Так что, не заботься о его судьбе. Он получит то, что полагается… Однако и ты его тоже не сильно пожалела, — закончила Клейда совсем уж злорадным смешком.

— Ну, а если заповедный лес был вашим, — «стыдливо» потупилась я в ответ. — то, почему бы вам, сюда не вернуться? Ведь я, как ни смешно — единственная наследница волхва и имею полное право исправить все его… промахи.

— Благодарю тебя, хранительница, — с достоинством приложив руку к груди, кивнула мне дриада, вогнав в еще большее смущение. — Мы обдумаем твое приглашение. А теперь нам пора — скоро рассвет. Прощайте, — и, скользнув напоследок взглядом по сидящему в стороне у костра Стаху, поплыла в сторону ворот.

— Адона, — глядя на это дело, неожиданно для самой себя, нахмурилась я. — А как мы будем жить дальше?.. Адона… Адона, — и тут медленно, но, все ж стало до меня доходить. — Я ведь — свободна, Адона. От своих страшных снов, от ночных хождений, от стыда за собственную инородность. Адона, это такое счастье, — обхватила я свою няньку за плечи, в ответ получив объятья и от нее.

— Очень рад за тебя, Евся, — выказал небывалую смелость, подскочивший к нам бывший морок, а потом осторожно добавил. — А что теперь будет с нами?

— А… так вы тоже теперь свободны. Разве нет? — отстранилась я от дриады. Та лишь неопределенно качнула головой. — Или я чего-то не понимаю, или… А ну, рассказывай, прохиндей, в чем здесь загвоздка. Как эти зароки даются и как потом расторгаются.

— А ты не передумаешь? — прищурился на меня бес.

— А ты расскажи сначала, — уперла я руки в бока. Тишок крутнулся на месте и с готовностью затараторил:

— Зарок на службу, наложенный на духа снимается или со смертью его господина или тем, кто его победил в честном бою.

— Ага, — в задумчивости скривила я набок рот. — А можно считать итог нашего… «честного» с волхвом разговора «честным боем»?

— Вполне, — азартно подпрыгнул бес. — Ведь вы с ним один на один были и… В общем, можно. Так вот, для зарока есть непреложное условие. Это, как… — на долечку задумался он. — договор, только, особый и занесен не на бумагу, а спрятан в камне, через который господин за своим служкой и следит. И эти камни у волхва были…

— … в том самом мешочке, к которому мне и прикасаться было запрещено, — вспомнив, покачала я головой. — А сейчас они где? Он же их всегда с собой носил. Тишок…

— Они здесь, — заполошно всплеснул тот лапкой, видя мой испуг. — Он их выложил на алтарь. Потому как… в общем… к ритуалу готовился, твоему.

И ты их должна будешь бросить в огонь, сначала. Это будет означать…

— Расторжение договора?

— Нет, — нетерпеливо мотнул головой бес. — Только лишь переход слуг к новому хозяину. То есть, к тебе.

— А мне-то вы зачем? — опешила я, но, увидав две вытянувшиеся физиономии, поправилась. — В качестве слуг.

— Евся, дослушай меня… пожалуйста до конца… Так вот, после нашего к тебе перехода ты просто отпустишь нас на свободу и все.

— И все?

— Ага, — расплылся Тишок.

— А прощальный пендель под хвостатый зад?

— Ну-у, — задумчиво протянул он. — Это можно. Ради свободы. Ну что, идем к алтарю, Евся?

— Давайте по быстрее с этим покончим.

Камни, и в правду, лежали сейчас на узком алтарном столе и все в том же, затянутом наглухо холщовом мешочке. А рядом с ними — еще один, «мой» камень, так в эту компанию и не попавший. Я поднесла его к глазам и всмотрелась с пристрастием. Палатум, красивого, темно синего цвета с голубыми кустистыми «облаками» на выпуклых, как купол неба боках. Размером не больше трети мизинца. И кожу «лижет», будто котенок, совсем родной.

— А что? Мой, так мой, — полетел «небесный» камень прямиком в мою сумку, щелкнувшись там об деревянного кентавра. — А это можно прямо так в огонь? — подцепив двумя пальцами завязку мешка, лишь на миг озадачилась я, а потом запустила его прямо в самый центр догорающего костра. Адона с Тишком, стоящие рядом, лишь переглянулись между собой, а Стахос, наблюдающий за нами через пламя, потер глаза. Однако молчание сохранил. — Ну и что дальше?

— Погоди, — прикрыв глазки, шикнул на меня Тишок. — По-го-ди… Уф-ф… Всё. Отпустило.

— Что, «отпустило»?

— Связь наша с бывшим господином, — просиял бес. — Теперь давай дальше. Говори… Адона, а что говорить то? — дриада в ответ тоже пожала плечами. — Что-нибудь, Евся, говори.

— Ну, говорю, — нахмурила я брови. — Бес Тишок. Ты, хоть и прохиндей, но, мой дружок и подельник. Поэтому, я тебя освобождаю от службы и отпускаю на все четыре стороны. Только, не сильно там резвись. И, чтоб по чужим курятникам…

— Евся…

— Ладно. Свободен, бес Тишок. Теперь… Дриада Адона. Ты — моя бесценная нянька, заменившая мне все сокровища на свете. Ты теперь тоже свободна, хоть я тебя и очень сильно люблю… В общем, у меня — все… Что-то не слышу бурных благодарностей?.. — шмыгнув носом, торжественно закончила я, и в этот самый момент, лес, вдруг, огласил страшный медвежий рев, слышный даже здесь с другого конца заповедника.

— А это что еще за местная зверушка? — подпрыгнул на ноги Стах.