Елена Самсонова – И восемь раз скажу тебе: «Люблю!». Сборник рассказов (страница 2)
Проникся я, и знать её хочу!
Явись ко мне, случайное виденье!
Я за тобой с самой судьбой лечу…
Где-то наверху распахнулось окно.
– Вы мне? – спросил нежный женский голос на третьем этаже. В соседнем подъезде откликнулись:
– Почему Вам? Я тоже очень люблю стихи.
Этот голос оказался старше и фигура, принадлежащая ему, более увесистая, но от этого не менее красивой.
Ах, как глупо получилось! Звук шагов – это всё, что он знает о ней. Кому же ответить?
В это время открылась дверь в подъезд и показалась знакомая гибкая фигурка, цокающая каблучками. Большие пакеты оттягивали руки с тонкими запястьями. Девушка посмотрела на Артема растерянно-удивленно. Очки стрекозиной формы делали взгляд ее по-детски распахнутым.
– Позволите помочь? – с облегчением выдохнул Артём, она молча отдала пакеты.
Артём ощутил смутное чувство радости, что-то давно забытое вновь обрело смысл. Она как ответ на бесконечную молитву и даже не знает об этом. В нем заиграл мышцами вдруг отважный рыцарь. Захотелось петь, покорять ее воображение, делать что-то ещё. Пакеты как-то сами оказались на мусорке, не отвлекая новых знакомых от бесцельной, но зато совместной прогулки.
Откуда оно взялось, вдохновение поэта? Неужели от ясного взгляда светлых глаз? Просто оттого, что ОНА посмотрела так?
Он на ходу стал читать экспромт, глядя на тонкий безмятежный профиль:
Повстречать незнакомку – легко,
Понять ее сердце – дано не всем.
Мечты мои, радуга среди встреч,
Я рядом, но как от тебя далеко!
Моя память отныне и навсегда
Место, где поселилась твоя красота.
Незнакомка, моё вдохновение дня,
Приоткрой своё личико, улыбнись для меня.
А время течёт, уж ручей стал рекой,
Я быстрее живу, мне неведом покой,
Я готов измениться в лучах твоих глазах.
Незнакомка, увидимся ли еще раз?
Остановились. Посмотрели друг на друга. Девушка что-то пытливо искала в чертах его лица. Похоже, нашла нужное. Артём с облегчением понял, что одобрен по светлой улыбке, мелькнувшей в уголках губ прекрасной незнакомки. Она разрешила идти подле себя. Слушала его стихи молча, но благосклонно. Юноша говорил, шел вперед в свете фонарей, лицом к ней, размахивал руками, разгораясь всё больше и больше от мимолетного кивка и от запаха длинных волос. Воздух посвежел после дождя, земля отдавала накопленное за день тепло, они наслаждались этим ярким моментом, а ведь еще час назад он не ожидал ничего подобного. Как-то незаметно, обойдя квартал, спутники прошли полный круг и вернулись к ее дому. Представьте себе, она до сих пор не сказала ни одного слова.
Он остановился перед дверью, глядя на нее с надеждой. Во взгляде незнакомки сквозила улыбка, искристые смешинки, доброта, девушка будто смотрела вглубь его души, и казалось, понимает о нем абсолютно всё. Артем почувствовал смущение, сразу стало неловко. Слова разбежались в разные стороны, и от волнения неожиданно раскраснелись щёки. «Как хорошо, что сейчас темно», – подумал он, боясь показаться незнакомке слабым.
– Как Вас зовут? – только и смог спросить Артём, испугавшись упустить её еще раз, не узнав поближе.
– Лана, – неожиданно, с лёгкой задержкой сказала девушка. Голос оказался подростково – звонкий и как будто несочетаемый со стрекозиными очками. Это сделало её земной и отчасти поравняло с другими представительницами прекрасного пола, отчего говорить стало легко и приятно.
– Какое необычное имя, а я просто Артём. Я не мог пройти мимо Вас.
– Так звала меня моя бабушка, в паспорте написано иначе. Но сегодня мне нравится так, если вы не против.
«Какая интеллигентная!» – с непонятной гордостью подумал Артём и почувствовал сильное желание прирасти к её порогу навечно, чтобы смотреть, слушать, снова смотреть и любить то, что он видит.
– Вы позволите Вас навестить?
– Не сегодня, – улыбнулась Лана и зашла в подъезд, махнув на прощание рукой.
Артём стал смеяться про себя, потом вслух, смеяться искренне и неудержимо. Он снова стоял один перед подъездом и не знал ее телефона и адреса. Удивительный вечер. На шестом этаже старого сталинского дома зажегся свет. Жильцов квартиры не видно, но он решил прийти завтра и подняться именно туда, в ту яркую квартиру. Пусть она станет точкой отсчета для новых поисков Ланы. Нет. Это не может испортить ему настроение. Подумаешь? Велика беда! Зато он знает номер её дома и подъезда. Уже что-то.
Завтра рабочая рутина показалась ему какой-то ненастоящей после ярких событий накануне. Дела стали выглядеть мелкими, и Артём весь день проходил рассеянный, то и дело вспоминая лицо Ланы, её удивленно-распахнутый взгляд, блики света на линзах стрекозиных очков и женственную улыбку. Она не назвала адреса, как будто он должен знать его по определению. Наверное, герой её грёз такой и есть, премудрый и всемогущий, ему известно всё на свете. «Как маленькая девочка», – улыбнулся Артём своим мыслям.
Вечер. Знакомый подъезд. Размышления у дома девушки прервал звук отъезжающей машины. Артём посмотрел на дорогу и увидел, как красная иномарка исчезает за углом. Он снова посмотрел на освещенное окно шестого этажа и решительно направился к подъезду.
Поднявшись наверх, молодой человек постучал в левую квартирную дверь, там вчера горел свет. Дверь открыла Лана в смешной футболке 60-го размера с зайцами и хвостиком на макушке.
– М? – очень удивилась она.
– Можно? – неуверенно спросил Артём.
Лана молча посторонилась, пропуская гостя в дом и закрыла входную дверь. На мгновение в коридоре стало тесно и необычно интимно, но в следующий миг волшебство разрушила распахнувшаяся дверь в гостиную, и на пороге появилась большая женщина с короткой завитой гривой.
– Кто это у нас тут такой? – с улыбкой поинтересовалась она. Первый взгляд уже успокоил ее душу, стало просто любопытно.
– Я…
– Это поэт, мама. Его зовут Артем. Он очень умный, считать умеет, девушку умеет найти даже без адреса.
– Хм, – многозначительно заметила мама, а потом позвала, – раз уж вы у нас в гостях, пойдемте пить чай.
Уже через пять минут Артем и мама разговаривали как старые приятели, и если он немного стеснялся, то мама откровенно наслаждалась моментом. Глаза блестели. Она вспоминала молодость, любимых поэтов юности и делилась впечатлениями без умолку.
Лана притихла в старом кресле в уголке с большой кружкой чая со сливками и смотрелась в нём, одетая в просторную пижаму, очень маленькой.
– Можно я приду к Вам снова? – спросил Артём.
– Конечно, – за всех ответила счастливая мама, получившая приятного собеседника сегодня и не желающая расставаться с ним навсегда.
Лана слегка подняла брови, возможно имея иное мнение, но, как послушная девочка, промолчала. Ей нравилось, когда мама улыбалась. Какая разница, что станет тому причиной в следующий раз?
– Что ты здесь делаешь? – спросила она своего гостя на пороге.
– Я пришёл к тебе, – просто ответил Артём. – Я не мог не прийти, ты же понимаешь? Можно?
Лана усмехнулась. «Спасибо, что спросил», – говорили её спокойные зеленые глаза. Она подумала и сказала:
– Раз мама сказала можно, значит можно.
«Но что хочешь ты?» – хотел спросить Артем и не спросил, дверь уже закрылась. Лана попрощалась с ним кивком, давая понять, что на сегодня визит окончен. Впечатляюще. Загадочная девушка! Он видел её поэтической незнакомкой и тонким безмолвным силуэтом, юной дочкой, поджавшей ноги в старом кресле и насмешливой красавицей, гордой и далекой. Образы сменяли один другой. Ноги понесли поэта дому, мерность шагов задала ритм словам, что роились в голове и всплыли из глубины в ответ на образ Ланы, витающий в воздухе.
Слова лились и складывались в рифмы, Артем поблагодарил пришедшую Музу за то, что так легко в голову влетают новые рифмы. Не забыть бы. Сохранить! Это важно. Он достал диктофон и стал читать себе вслух прямо по дороге.
Как давно он этого не делал. Уже и забыл, когда в последний раз на волне влюбленности писал стихи много и страстно. Вирши лежали теперь на антресоли забытые и несчитанные, и вот это волшебное чувство вдохновения снова посетило его и гнало домой, писать ночи напролет. Работу можно забыть. Писать скорее, писать много. Пусть ему дают отгулы, он заслужил их за годы работы. Без аварий на работе они продержатся неделю легко. Лишь бы успеть высказать всё, что вдруг всколыхнулось в душе и просилось на бумагу.
Ему хотелось что-то сделать в благодарность за это чувство, и он стал по утрам приносить к дверям своей знакомой незнакомки цветы. Каждое утро в дверях Ланы появлялся не подписанный новый букетик (сегодня это маленькие розовые розочки, их много на одной ветке и каждая сочетает в своей градации сразу три цвета). Он не знал, радуется она ли, удивляется ли. Может быть, остается равнодушной? Его чувство вдохновения, родившегося у этой двери, отменить нельзя. Он питал его стихами и песнями и, оставив очередной букет в ручке двери, бежал домой писать продолжение начатого.
Через неделю, в прекрасный выходной, Артем снова пил чай с мамой Ланы и читал ей свежие стихи. Мама умилялась. Глаза стали большими и влажными от эмоций и выражение лица восторженное. Периодически она качала головой, словно в удивлении: «Ну что же еще нужно моей дочке, когда такой мужчина, высокий, романтичный, аккуратный, небедный еще и пишет тебе стихи и цветы дарит каждый день?»