Елена Рыкова – Однажды кажется окажется (страница 20)

Они взяли семена. Рыжая закинула свои в рот. Марта осторожно положила на язык одно семечко за другим – на вкус они оказались горькие, как она и ожидала. Девочка постаралась размазать кашицу по нёбу, но не получилось: разжёванные крупинки упали глубоко в горло, она машинально сглотнула. Хотелось запить водой, но её не было.

Марта глянула на своих спутниц. Скогсры смотрели на дерево, которое стояло неподвижно в эту тихую ночь. От скуки она тоже уставилась на него.

Дерево начало шевелиться почти незаметно. Так, что сначала можно было в это не верить. С тихим прищёлкиванием, как большая головоломка, исказился ствол. Сухой сук сломался в нескольких местах и рухнул. Марта отпрянула было, но он не свалился на землю – мёртвыми веточками зацепился за ствол. Лианы поползли как змеи, обплелись вокруг. Дерево застонало, как старик с ревматизмом. Листья облетали с хищных веток.

Наконец всё остановилось. Марта увидела, что вокруг ствола идёт винтовая лестница: ступеньками служил изломанный сук, перилами – лианы.

– Вверх! – приказала Зейнеп.

Сама и шагнула первой. Лестница была узкой и неудобной. Каждая ветхая ступенька могла сломаться под их весом, схватить ногу в ловушку. Марте казалось, что шли они долго. Зейнеп остановилась у огромного дупла.

– Ещё одну вещь забыла тебе сказать про скогср, – обернулась Пролетова. – Мы умеем перемещаться на большие расстояния при помощи деревьев. Куда ты ведёшь нас, бабушка?

– К Демерджи-яйла, на южный склон, – ответила та и зашла внутрь дупла.

Старухе только голову наклонить пришлось.

Рыжая шагнула вслед за ней. Марта колебалась. Ей было страшно. От семян дурмана подташнивало. Пролетова протянула руку. Марта сдула с липкого лба прядь волос, нерешительно взялась за неё.

Девочке показалось, что они в центре карусели. Неподвижная платформа, на которой они стояли, была похожа на лифт без дверей, который едет вбок, потом виснет, поворачивается, чуть-чуть вверх, потом снова вбок, но уже в другой.

Минут через двадцать, хотя, может быть, и через две – Марту укачало, и она держала Майку двумя руками в районе локтя, закрыв глаза, – движение остановилось. В круглое отверстие с другой стороны дерева повеяло свежим воздухом. Зейнеп вышла из дупла.

Тьма была южная, непрозрачная, руку протянешь – не видно руки. Старуха зашептала на непонятном языке.

– Заклинание какое-то говорит, – объяснила Рыжая Марте, но той и так это было ясно.

Мир вокруг них тихонько осветился: то тут, то там кто-то зажигал огоньки. По одному, по два к Зейнеп подлетали светлячки, садились ей на плечи и на грудь. Вскоре старуха горела, как большой факел, освещая путь девочкам. Марта старалась не смотреть, как ползают по ней эти светящиеся жучки: она очень не любила насекомых.

Судя по резным листочкам, они были на дубе. Никакой лестницы здесь не было, пришлось спускаться по веткам, осторожно нащупывая ногой каждую. Когда до земли осталось уже немного, Марта спрыгнула. Зейнеп с Майкой стояли на краю долины, усеянной большими валунами. Впереди плоской вершиной торчала не очень высокая гора.

– Живая? – спросила у неё Майка.

– Ага.

– Оклемались если, то за мной. – Зейнеп направилась к горе, огибая камни причудливой формы.

По долине стелился туман. Марта вступила в него как в тёплую воду. Он действительно был похож на белый ручей, который доходил ей до щиколоток. Она поспешила за скогсрами.

Камни, мимо которых они шли, были огромные и торчали из земли так часто, что скоро Марте стало казаться, будто она продирается сквозь застывшую толпу. Она старалась идти быстро, слушала собственное дыхание.

Валуны напоминали ей людей и животных. Вот этот – летящая лошадь, этот – присевший на корточки воин в шлеме, а у того торчит огромный римский нос на фоне неба. Они стояли парами, но были развёрнуты в разные стороны. И было в них застывшее движение – будто огромные волны неслись навстречу друг другу, столкнулись и окаменели.

– Майка, подожди меня! – Девочка не выдержала, бросилась бежать.

Рыжая резко остановилась, и Марта врезалась в её спину, почувствовав еловые чешуйки под ладонями.

– Смотри!

Облако тёмного кофейного цвета отъехало вправо от горы, как занавес в театре, и они увидели женскую голову. Строго, словно учительница младших классов, голова взирала на долину, и всё в её облике было величественно: орлиный нос, глубокие складки вокруг рта, волосы, убранные в аккуратный пучок. Её массивная шея, извиваясь, спускалась по склону, будто это была не шея вовсе, а змеиный хвост. Рядом, на скошенной скале, росло деревце с плоской кроной. Оно казалось травинкой на фоне этой громады.

– Долина Привидений, – заметив испуг девочек, объяснила Зейнеп. Пара жирных светляков ползала у неё по щеке. – Большая битва была тут много лет назад. Запертый гору хотел. Великая битва. Днями бились и неделями бились. Никто не победил. Все камнями стали. И Завоеватель, – она показала на вросшего в землю великана, большой его нос нависал над сжатыми губами, щёки и низкий лоб топили глаза, – и бергсра, что защищала гору свою, – махнула рукой на женскую голову на склоне. – Всё ушло. Утекло. Люди зовут её теперь «голова Екатерины».

– Кто такая бергсра? – спросила Марта.

– «Хозяйку Медной горы»[40] читала? – вопросом на вопрос ответила Пролетова.

Они шли долго. Вихляли, поворачивали, плутали. Старуха, которая поначалу торопилась, теперь много отвлекалась, гладила валуны, с некоторыми разговаривала. Бормотала себе под нос, как воздух вокруг камней вышивала. Наконец Марта услышала шум воды, и Зейнеп прошептала:

– Пришли.

Жестом показала садиться, и они присели на берегу горной речки. Та бежала между валунами, кое-где прямо из воды росли кустарники.

– Здесь ли, Демерджи? – спросила старуха и застыла, будто сама стала камнем.

Наползал туман, кричали изредка птицы, плескалась у ног вода. Марта опустила палец в реку – холоднючая.

– Бабушка, чего мы ждём? – не выдержала, спросила.

– Сьоры – хозяева рек, духи воды, – ответила старуха, – они берегут воду, очищают её. Они есть везде, где жизнь, текут и всё знают. Демерджи – так названа река – в честь горы. С ним терпение нужно. Не шумите.

Снова повисла тишина. Девочки старались подражать Зейнеп и не двигаться, но Марта скоро стала засыпать и заваливаться набок. Пролетова периодически тормошила её. Незаметно журчание реки начало складываться в слова:

– Приветствую, Зейнеп.

Марта глянула в воду и тут же проснулась: сиреневые глаза смотрели на неё оттуда. Она вгляделась в илистую водную тьму и постепенно различила силуэт существа, лежавшего на дне. Ноги его заканчивались рыбьими хвостами, очень похожими на ласты.

– Здравствуй, Демерджи, – ответила старуха. – Я привела тебе молодую скогсру из рода Таллемай.

Он говорил с ними из-под воды:

– Время уходит с каждой журчащей каплей, Зейнеп. Ты это знаешь.

Старуха не пошевелилась.

– Погляди на её подругу, Демерджи. Та ли она, кого ты велел мне искать?

Водяной снова посмотрел на Марту. От его взгляда заболела голова: как будто кто-то вонзил в виски иглы, острые и одновременно с этим мягкие. Девочка попыталась остановить это, но иглы проникали всё глубже, проворачивались, извивались внутри, старались что-то нащупать. На миг у неё получилось прогнать их, но через мгновение иглы вернулись снова. Марта отпрянула от воды.

Демерджи, прикрыв глаза, ничего не отвечал старухе скогсре.

– Ты знаешь, где мама? – спросила его Майя. Зейнеп быстро и недобро посмотрела на Рыжую.

– Никто не знает этого, – ответил Демерджи.

– А девочка? – спросила Марта. – У нас из лагеря пропала девочка, моя подруга. Соня Гамаюнова. Она жива? Где она?

Демерджи собирался ответить, но резко дёрнулся и вскочил из реки. Вода забурлила, сьора открыл рот, и девочки зажали уши, настолько мерзкий и пронзительно-громкий раздался звук. Камни падают от такого крика, сходят снега с вершин гор.

Сухая рука старухи схватила Марту за предплечье.

– Глядят за нами, – шепнула она.

Они вскочили и понеслись, лавируя между торчащими камнями. На ходу Марта обернулась – ей хотелось увидеть Демерджи ещё раз. Но река была пуста – текла, как текла до этого. Что-то тёмное мелькнуло меж валунов.

Марте казалось, что они бегут бесконечно, что Долина Привидений никогда не закончится. Камни начали повторяться: кони, люди, снова кони, – и девочка испугалась, что они бегут по кругу. Марта обернулась ещё раз: преследовавший их был почти чёрным, словно состоял из ночного мрака. И двигался как-то странно – подтягивал под себя ноги и рывком кидался вперёд.

Перед ними замаячила раскидистая крона старого дуба. Девочки ускорились. Старуха бежала впереди, растеряв с плеч почти всех светляков. Под юбкой мелькал её лисий хвост. Двигалась она проворно – не как человек, но как животное.

Марта увидела, что Зейнеп достигла дерева и, не замедляясь, начала карабкаться. Запыхавшись и тяжело дыша – от волнения обе девочки забыли о правильном дыхании при беге, – они тоже подбежали к дубу.

– Давай ты первая, – сказала Марта Рыжей, уперев лоб в корявый ствол и пытаясь отдышаться.

Пролетова полезла наверх. Марта закрыла глаза: под веками плыли розовые круги. В груди нестерпимо жгло. Сзади послышалось шуршание.

– Марта! Быстрей! – крикнула Майя.

Марта подтянулась. Кора под пальцами ломалась. Карабкаться было тяжелее, чем бежать: руки срывались, ноги соскальзывали. Она слышала шипение снизу и боялась туда посмотреть. Мысленно она успокаивала себя тем, что существо, кем бы оно ни было, не умеет лазить по деревьям. Но это не помогало, она каждую секунду ждала, что вот-вот острые когти или зубы вопьются ей в ногу. Она ползла вверх слишком медленно, слишком неуклюже.