Елена Рыкова – Однажды кажется окажется (страница 13)

– Вот тебе расклад, – пробормотала Лизка.

– Ты слышала её? – яростно выплюнула Тина. – Она нас винит в том, что Сонька пропала! Нас и наши страшилки!

– Слышала! – так же яростно ответила Лизка, подбородок её задрожал. – Но ещё и видела! Она же не в себе! Так что всё это нещитово…

– «Нещитово»! – передразнила Тина. – Она не права, скажи!

– Тин, ну перестань, – Марта нервно щипала верхнюю губу, – не стоило нам Соню одну отпускать, но это ж не мы её…

К ним от ворот, отдуваясь, шла полная густобровая женщина с выжженными пергидролем[29] волосами.

– Детонька, здравствуй! – обратилась она к Тине. – Где Полина, жилка моя, не знаешь?

– Здравствуйте, тёть Рэн, – сказала Мишаева-старшая. – Её тренер наш забрал. Они в третий корпус ушли.

– Ох ты, значит, права я, что она в лагерь направилась. Это она тебя так? Из-за жилки моей плачешь? Али нет?

– Нет. Нормально всё. – Тинка отвернулась.

– Ну, не плачь, не плачь. Ранить может она, знаю, но зла в ней нет. Дыра на месте дитя у неё, а зла – нет. Что она сюда пришла-то?

– Шланг просила. Поливать ей надо, говорит, – тихо сказала Марта.

– С утра до ночи поливает, уж все руки в мозоли стёрла. – Рэна оттянула лиф своего обширного сарафана и подула туда. – Вёдра носит, какой же шланг в лесу-то? Какой он длины должен быть? Где этот ваш третий корпус?

Лизка показала рукой.

– Спасибо вам, милые. Побегу я. – Женщина ускорила шаги.

– Тронулась Сонина мать, горемычная, – сочувственно сказал Ван-Иван, когда Рэна вдалеке хлопнула входной дверью.

Майка в задумчивости присела на корточки.

Стук множества шариков в ангаре для настольного тенниса заглушал шум моря вдалеке.

Марту удачно поставили в пару с Пролетовой – отрабатывать подрезку справа. У Рыжей начал хорошо получаться топ-спин – кручёное накатное движение, начинавшееся ниже стола (нужно было подождать, когда мячик опустится, – подача для этого должна быть достаточно длинной) и заканчивавшееся почти у сетки. Топ-спин давал сильное верхнее вращение, на которое нельзя было отвечать накатом – мячик летел вбок и мимо. Единственный выход – перекрутить. Марта отрабатывала глубокую подрезку – тоже сильное вращение, только нижнее. Так и крутили туда-сюда.

– Как бы нам смыться из лагеря и постараться всё разузнать? – спросила Пролетова, мелко постукивая шариком об стол перед подачей.

– Когда? Как мы сбежим от тренеров? – засомневалась Марта.

– О чём это вы? – поинтересовался проходивший мимо Пашуля. Он держал в руках тренажёры для имитации – длинные палки с мягкими бежевыми колёсиками на концах. Один спортсмен должен был такую палку держать на вытянутой руке, а другой – тренировать движение. Крутить туда-сюда колёсико ракеткой. У Пашули их было штук двадцать, как букет на юбилей, Игорь Ильич из соседней группы дал попользоваться. – Видели, богатство какое? Ильич, может быть, расщедрится и вообще нам робота своего даст, а? Заживём!

Девочки переглянулись, и Марта решилась.

– Павел Николаевич, я вчера встретила мальчика. Незнакомого, не из нашего лагеря. Он очень волновался. Говорил, что потерял родителей. А Василий Викторович… в общем, он застукал меня за воротами и… подумал, что я наврала. Может быть, вы бы сходили в город? Просто выяснить, что случилось. Соня пропала, мама её приходила… Теперь родители этого мальчика… тоже… ну, пропали. Вдруг это связано?

– Ладно, Веснова, я понял, – перебил её Пашуля. – Я в тихий час в Гурзуф собирался. Если хочешь, зайду в участок, спрошу у Вырина, не пропадал ли кто ещё.

– Спасибо вам, Павел Николаевич!

– Продолжайте тренироваться, – сказал он. – Веснова, далеко отходишь. Шарик опускается слишком низко. Подойди на полшага. Пролетова, убери, наконец, свои волосы. Как они тебе не мешают заниматься? Гнездо же на голове.

– Ласточкино, – подмигнула Марта.

Пролетова не смогла ответить на подачу – мяч полетел мимо стола – и хлопнула себя ракеткой по ноге. Так при проигрыше делали в группе все и ходили потом с сине-жёлтыми ляжками. Рыжая быстро перенимала общие привычки.

Марта пошла за шариком, наклонилась поискать под лавкой.

– Бегом за мячами ходим, бегом, – тут же послышалось из тренерского угла.

– А что за робот, про которого говорил Пашуля?

– Увидишь, – ответила Марта. – Это такой ящик с дыркой, типа телевизора, он крепится на стол домкратом. Ну или чем-то похожим на домкрат. А сверху у него воронка.

Она снова подала. Рыжая попала в сетку, легла на стол, чтобы достать мяч.

– Ага. И что?

– Крепится, значит, и плюётся в тебя шариками со скоростью света. Если не отобьёшься – помрёшь, будешь ходить красивая, в кружочек. Наши его все любят. В очередь становятся. А в группе у Ильича каждый раз праздник, когда он Яртышникову его одалживает. Что?

Майка задумчиво смотрела в сетку:

– Как-то подозрительно быстро Пашуля согласился выполнить твою просьбу. Тебе не показалось?

За ужином Лизка разломила свою булку и крикнула:

– Там творог!

Булки никто не ел. Они были невкусные. Тинка сразу же схватилась за свою и подтвердила:

– Точно!

Марта откусила огромный кусок. Но там ничего не было. Мишаевы её надули. Она скривила обиженную мину, а про себя обрадовалась, что сёстры чуток отошли после утренней встречи с Сониной мамой.

– Веснова. – Над ней навис Пашуля.

– Ну как, – Марта подняла на него глаза, – удалось выяснить что-то?

– Поспрашивал участкового. Всё тихо. В городе никто не пропадал, несчастных случаев в округе тоже не было.

Марта молчала.

– Может, действительно, это… показалось тебе, а?

Марта молчала.

– Ну ладно, не переживай, – утешил её Пашуля, – смотри, что я вам купил зато. Приятного аппетита, дети!

Он положил на стол длинный и тяжёлый батончик «Сникерс».

– Спасибо! – хором ответили девочки.

– Аттракцион невиданной щедрости прям, – прошептала Пролетова.

Пока Мишаевы взглядом следили за младшим тренером, Марта сильно поперчила три куска чёрного, перевернула их другой стороной и положила в хлебницу. Сёстры были голодные, взяли в руки вилки, стали котлеты наворачивать, хлебом заедать, «Сникерс» взглядами сверлить. Потом как заверещали, схватились за стаканы с компотом. Лизка щурила на Марту зелёные злые глаза. Марта торжествовала.

Когда они с Пролетовой выходили из столовки, солнце уже садилось.

– Чуешь? – спросила Майка. – Съездил, выяснил быренько[30]. Вкусняшку купил.

– И чё? Он же полюбэ в город собирался, – парировала Марта.

– И говорит такой: никто не пропадал, тишь да гладь. Но ты же своими глазами видела мальчика. – Майка посмотрела на подругу.

– Я не пойму что-то, к чему ты клонишь?

Но Рыжая молча пихнула Марту в бок: перед ними по тропинке шла Ребрикова. Резко оглянувшись, как оглядываются в шпионских фильмах все шпионы, Света завернула за угол столовой.

– За ней, – одними губами скомандовала Майя.

– Девочки, здравствуйте! – На углу здания стоял Фур-Фур.

Повар растопырил руки – не обойдёшь. Марта попыталась заглянуть ему за спину – ничего не вышло.

– Гуляете? – беспечно спросил он.

– Ужин выгуливаем, – сказала Майя.