Елена Рыкова – Дважды кажется окажется (страница 48)
На станции никого не было. Соня прислонилась к стенке и ждала, от скуки разглядывая скульптуры в арках. Вон у той крестьянки с птицами гребни у петухов аж блестят, натёрли охотники за удачей. Она пощупала пузырёк с тээм, который лежал в кармане. А напротив птичницы мужик в кепке сидит на снопе… сена, что ли? И колосок в руке держит, любуется. Он, наверное, этот, мельник? Хлебодел? Можно так сказать?
Да это же статуи людей разных профессий!
Соня побежала по платформе, вглядываясь в лица, пытаясь отгадать, кто есть кто. Революционный рабочий, очень похожий на Ленина, матрос, спортсменка, футболист, пограничник с собакой, морда которой аж истончилась от прикосновений: Соня знала от двоюродной сестры, что среди студентов существует поверье, будто этот пёс приносит удачу на экзаменах, и поэтому во время сессий к нему выстраивались очереди из желающих погладить. Кто же из них инженер?
Соня подошла к статуе, которая изображала голого по пояс мужчину с каким-то сложным инструментом в руках. Кто он, интересно? Похож на шахтёра. Вряд ли инженер.
Она обернулась и сразу же поняла, что нашла нужную скульптуру. Молодой человек сидел на стопке книг и задумчиво смотрел на чертёж. В одной руке у него была шестерёнка, а вот другая оказалась пуста, хотя, судя по сложенным пальцам, там должно было быть что-то, чем он «чертил» на листе.
Соня вытащила из кармана циркуль и с бухающим сердцем полезла на постамент. Сунула циркуль статуе в руку. Он входил с трудом, девочка надавила, чуть повернула, ещё раз надавила. Пальцы инженера вдруг щёлкнули со звуком открывающегося замка, и статуя вместе с Соней отъехала вбок, обнаруживая за собой проход. Соня проворно спрыгнула, залезла внутрь и побежала вниз по ступенькам.
Ахвал вёл их на огненных верёвках. Цабрану жгло шею, но при этом холодно было так, что он подносил к верёвке руки – погреть. Рядом с ним тащились Волак и Гор. Тимсах и Ястреб шли конвоем по сторонам. Утро было раннее. Тем не менее, когда они подходили к мосту, вокруг образовалась небольшая толпа – уж больно диковинный вид имела вся процессия.
Ахвал взошёл на мост и взмахом огненной плети подсёк и уронил фонари, перекрыв автомобильное движение. Люди и мариды охнули и посторонились. Цабран задрал голову: на крышах домов виднелись силуэты зевак.
Перед ними возвышалось здание Дома Сов, действительно похожее на корабль. Колоннаду главного входа украшали скульптуры. Старик остановился. Начался мелкий осенний дождь.
– Зови Балама! – приказал старик.
Цабран неуверенно позвал:
– Балам, призываю тебя ко мне!
– Что-то не так, – Ахвал повернулся к нему, раздувая ноздри. – Как ты снял моё заклятие? Никому до этого не удавалось…
– Балама твоего нет больше! Сбежал он! Выкуси!
Ахвал побелел.
– Волак, где Балам? – спросил он.
Чернявый вновь заговорил чужим голосом:
– Ифрит Балам и слуги его, По и Урса, мертвы.
– Мертвы?! Как это возможно?! – заорал Ахвал. – Клянусь огнём, ифриты бессмертны!
Волак стоял перед ним опустив голову.
– Ладно. Ладно, – старик в волнении наматывал круги по мосту. – Зови сестру! – приказал он Цабрану, натянув поводок.
Цабран окаменел.
– Ты не услышал? – уточнил Ахвал.
– Я не умею, – с вызовом сказал Цабран.
Тимсах повернул к нему плоскую морду и неприятно клацнул зубами.
Старик подошёл к мальчику и впился когтями в запястье:
– Зови!
Цабран изогнулся от боли. Он зажмурился, чтобы не смотреть Ахвалу в глаза, и старался не произносить ни звука. Мысленно же закричал: «Марта, если ты рядом, не смей соваться
Волак сделал вид, что кашляет в кулак, а сам пробурчал:
– Паря, сделай, что он хочет, этот безумец тебя искалечит!
Гор, который теперь был размером с небольшой легковой автомобиль, пыхнул огнём на Ахвала, и тот отпрянул от мальчика. Ястреб тут же спикировал на ту голову дракона, которая позволила себе дерзость, и клюнул её. Гор заскулил.
– Ты же дракон, хватит перед ними пресмыкаться! – выпалил Цабран. – Волак! Прикажи ему!
Старик ударил с размаху.
Рано-рано утром Рыжая подошла к зарешеченному окошку, позвала тихо:
– Витя-а-а! Ви-тя-а-а!
Что-то трепещущее было в её голосе, манящее, сладкое и приказывающее. Марта еле сдержалась, чтобы не подойти и не взять Майку за руку, хотя обращались не к ней.
Через минуту белобрысый Витя из Перми уже мельтешил в коридоре. Дверь распахнулась, и он шагнул внутрь, морщась от боли, будто наступал босыми ногами на хвойные иглы и шишки.
Рыжая поймала его взгляд, и Витя перестал моргать. Марта вспомнила, что Пролетова проделала с ней один раз такое в спортивном лагере, – пренеприятнейшее ощущение.
– Доброе утро, – Майя мурлыкала всё тем же русалочьим голосом. – Как ты спал? Кошмары не мучили?
– Было… немного, – неуверенно ответил Витя.
– Это потому, что помогаешь злодеям держать невинных детей в заточении, – пропела Рыжая.
Витя из Перми выглядел так, будто сейчас расплачется.
– Ну ладно, ладно, – примирительно сказала юная скогсра, – у тебя есть шанс нам помочь. Скоро придёт Гасионов и прикажет отпустить нас. Ты можешь порадовать его и сделать это пораньше.
Витя остолбенел. Видимо, это оказался слишком большой и сложный кусок информации, который Рыжая попыталась засунуть ему в голову целиком и сразу. Майка поняла, что поторопилась. Не сводя глаз с Вити, скомандовала подруге:
– В дверь!
Марта рванула.
– А ты, Витенька, постой тут пока, – приказала она здоровяку, – посмотри, что тут да как. Подумай о своём поведении, – и тоже рванула.
Захлопнули, начали нервно искать засов. К счастью, большая железная щеколда нашлась быстро – торчала чуть выше их роста. Девочки заперли Витю и кинулись искать выход.
Помещение больше всего напоминало больницу. Перед ними был тусклый коридор с выцветшим линолеумом. По обе стороны тянулись двери. Куда бежать – непонятно. Из их камеры послышались глухие удары.
– Направо! – ткнула Марта, и они понеслись со всех ног.
Очень скоро поняли, что бегут не в ту сторону: впереди явно был тупик.
– Обратно! – шепнула, запыхавшись, Майя и развернулась.
– Погоди, – Марта остановила подругу.
Коридор действительно оканчивался тупиком, но помещение, в которое они попали, выглядело странно. Оно было огромным: больше актового зала у них в школе. По всей противоположной стене, от пола до потолка, тянулись ряды лампочек, кнопок и рычажков, как в кабине самолёта. Слева, вдоль уходившей в темень стены, торчали какие-то бочки, похожие на простые дачные с дождевой водой, что стоят у стоков домов. Только чёрного цвета.
Правой же стены… не было вообще. Вместо неё переливалась плотная, непрозрачная «нефтяная плёнка», от которой шёл жар, как от разогретой духовки.
– Что это за место? – прошептала Майка.
– Явно ничего хорошего, – сказала Марта. – Ты права, тут выхода нет.
Они бросились назад. Бегом мимо «своей» двери, так что аж заложило уши. Поворот, ещё один.
– Мне кажется, мы бежим по кругу, – запыхалась Рыжая. – Сейчас вернёмся в зал без стены.
Но за следующим поворотом оказался лифт. Внутри – одна-единственная кнопка. Девочки нажали и взялись за руки. Лифт быстро пошёл наверх. И тут Марту тряхнуло: она услышала зов. Цабран
Двери лифта открылись в пыльное помещение типа подсобки. За столом спал охранник. От скрежетания он вздрогнул, но Рыжая быстро сориентировалась.
– Спи, спи, – снова «включила» она свой околдовывающий голос и погладила его по голове. Легко-легко. Охранник счастливо улыбнулся во сне. Щека его растекалась по липкой на вид поверхности стола.
Девочки на цыпочках прошли к двери, наполовину зашторенной белой занавеской, и приоткрыли её. Они оказались в холле какого-то большого здания. Ряд широких стеклянных дверей был перекрыт баррикадой из мебели. Столы, стулья, диваны с ободранной обивкой были свалены друг на друга так, будто гигантский ребёнок поиграл в кукольный домик и забыл прибраться.