Елена Руденко – Земную жизнь пройдя… (страница 2)
– А ведь все так странно, – задумалась я, – зачем молодой красивой молодой особе, окруженной поклонниками, топиться в зимней канавке? Неужто безответная любовь к Бобровскому оказалась столь сильна?
– Верно, глупость какая-то! – кивнула Ольга, – Дабы похоронить бедняжку по-христиански, её родственникам удалось убедить священника, что она по неосторожности свалилась в воду…
– Неосторожность? – недоумевала я.
– О Боже! – воскликнула сестра, – ты рассуждаешь как Константин! Ему всюду мерещатся убийцы! Кстати, он вчера встречался с Сержем, братом Климентины, который тоже вбил себе в голову, что певичку кто-то столкнул с моста…
Поймав мой настороженный взор, Ольга вздохнула.
– Я прекрасно понимаю, что смерть Коко вызывает множество вопросов, но мне бы не хотелось, чтобы мой супруг опять вмешивался в очередное опасное предприятие.
– Это его служба, – пожала я плечами, – не думаю, что ты бы любила Константина, если бы он проводил все дни в гостиной, кутаясь в халат у огонька.
– Да, верно, – хитро улыбнулась Ольга, – именно за смелость я приметила его среди других. Славные были времена, впрочем, с тех пор почти ничего не изменилось между нами.
Она с улыбкой прикрыла, уносясь в воспоминания.
Я встретился с Сергеем Ростоцким у него на квартире. Мои предположения относительно обстановки жилища этого человека полностью оправдались. Вещи вокруг были весьма добротные, но вычурная роскошь отсутствовала.
Хозяин квартиры слыл человеком серьёзным и педантичным, но никто бы не осмелился назвать его скучным. Ростоцкий мог легко завязать непринужденный разговор, учитывая вкусы своих собеседников. Внешности он был неброской, но это не мешало ему слыть одним из самых завидных женихов Петербурга.
Ростоцкий всерьез увлекался медициной и по праву гордился собранной им библиотекой. Он даже учился в Швейцарии на медика. Многие в свете считали его увлечения чересчур эксцентричными, но при этом прониклись к Ростоцкому уважением.
После краткого разговора о новых приобретениях библиотеки, Ростоцкий перешел к делу, ради которого я был приглашен.
– Вы, наверняка, слышали о несчастье, приключившемся с мадемуазель Коко, – взволновано произнес он. – Неужто вы верите в самоубийство?
Вопрос прозвучал резко и поставил меня в тупик.
– Простите, но сейчас я не могу ничего утверждать, – ответил я, – об этой трагедии мне известно лишь из газет.
Ростоцкий, извинившись, кивнул.
– Буду вам крайне признателен, если вы возьметесь за следствие, – произнес он, – не беспокойтесь, я напишу «куда следует» пару писем, и это «несчастье» вы будете расследовать как убийство…
Я задумался. Ситуация, действительно, вызывала много вопросов.
– У Коко было много врагов, – произнес Ростоцкий.
– Позвольте, – прервал я его речь, – для начала дела вам следует рассказать мне все… Мне известно, что вы ненавидите Боровского, с которым помолвлена ваша сестра…
– Я не пытаюсь скрывать свою ненависть. Хотя многие объясняют мою неприязнь ревностью брата, привыкшему к сестринской любви… Поверьте, я был бы счастлив, если бы Климентина вышла замуж за человека честного и благородного…
– А в чем причина вашей уверенности в бесчестности Бобровского?
Ростоцкий отвел взор. Я желал услышать правду. Догадка была проста. Не тайна, что Бобровский пользовался взаимностью Коко. Значит, Ростоцкий был отвергнут, и по понятным причинам возненавидел соперника. Сергей должен сам рассказать мне. Я не могу иметь дело с человеком, который нечестен со мною.
– Он обманывал мою сестру, продолжая любовную связь с Коко, – ответил Ростоцкий, – я собирался рассказать все отцу, который расторг бы помолвку, не потерпев позора… Для отца стало бы величайшим оскорблением узнать, что его дочь променяли на салонную певицу. Увы, Климентина искренне верит, что Боровский прекратил встречи с Коко сразу же после знакомства с нею. Наивность!
– Это все, что вы хотите сказать? – спросил я твердо.
Чувствовалось – собеседник недоговаривает самое важное.
– Могу добавить, что питал к Коко очень нежные чувства, – ответил он смущенно отведя взор.
Теперь фрагменты сложились в ясную картину.
– Какой ненависти в вас больше? – спросил я, – отвергнутого влюбленного или оскорбленного брата?
– Не знаю, – честно ответил Ростоцкий, – Но к дьяволу мою ненависть к Бобровскому. Надеюсь, что сестра одумается! Меня более беспокоит убийца Коко, злодей на свободе…
– Позвольте нескромный вопрос? А вы были готовы жениться на Коко?
– Не раздумывая, – твердо ответил собеседник, – Я уже предлагал барышне стать моей женою, но Коко сказала, что не любит меня…
Он тяжело вздохнул, сжав кулаки.
– Вас не пугал гнев отца? Он мог лишить вас наследства и содержания.
– Отец упрям, но я еще упрямей! – усмехнулся Серж. – Содержание? Я всегда смогу заработать себе на жизнь. А потеря светской роскоши, к которой я равнодушен, меня не пугает.
– Вы настаиваете на том, чтобы я взялся за следствие, – вернулся я к главной теме беседы, – не преувеличиваете ли вы свои возможности? Полагаю, вам известно, что мне вверены только дела государственной важности.
– Вскорости вы узнаете о многих тонкостях этого дела, – горячо заверил меня собеседник, – поверьте, дело запутано…
Вернувшись домой, я встретил в гостиной Ростоцкого-старшего. Подтянутый благообразный господин, которому прекрасно удается стариться с достоинством, произвел бы на меня приятное впечатление, если бы не его всем известная заносчивость.
Гость выразил мне свое расположение ленивой улыбкой.
– Ваша милая супруга позволила мне скоротать время за приятной беседой, – произнес он добродушно.
– Чем обязан вашему визиту? – учтиво поинтересовался я.
– Хотелось бы разузнать – неужто, мой сын печется о бедняжке Коко? – насторожено спросил Ростоцкий.
– У меня нет причины скрывать намерений вашего сына найти убийцу несчастной девушки, – ответил я.
– Упрямец! – Ростоцкий сжал кулаки. – Он унаследовал мой несносный характер. Но именно поэтому я и горжусь своим сыном! Он ни разу не посрамил мое имя! Что до его увлечений медициной, в наши дни хватает куда более пагубных увлечений среди молодежи!
Он махнул рукою.
– Иногда этот несносный характер сына пугает меня. Я опасаюсь возможной ссоры с ним. Этот упрямец способен уйти, хлопнув дверью, и даже угроза потерять наследство не испугает гордеца. Эх, а ведь это мой боевой нрав! Я никогда не отступал от собственных правил, и не отступлю никогда, чего бы он себе там не придумал!
Ростоцкий довольно улыбнулся.
– У меня нет причины чинить вам препятствия в следствии. Желание отыскать злодея – идея благородная. Ростоцкие всегда славились своими стремлениями к истине! Также полагаю, ваше общество, Вербин, благотворно повлияет на моего сына.
Столь неожиданное доверие вызвало у меня удивление.
Глава 2
Пусть мертвое воскреснет песнопенье
Рано утром я отправилась к Зимней канавке. Не задумываясь, решила пройтись пешком, хотя правила светского города не позволяют подобных вольностей. От нашего дома на Малой Морской идти недалеко. Я вновь загрустила об утренних прогулках, которые совершала верхом по окрестностям Кисловодска. Еще не рассвело, и я была уверена, что в столь ранний час никто из знакомых не отправится бродить по городу. А если и отправится, то не сумеет узнать меня в утренних сумерках.
На улице было прохладно, заморосил дождь, и я зябко закуталась в плащ.
Погрузившись в размышления, не заметила, как дошла до мостика Зимней канавки. Я медленно подошла к парапету, пытаясь уловить незримое присутствие призрака. Однако душа Коко не желала говорить со мной. Облокотившись на парапет, я начала всматриваться в холодные темные воды.
Вдруг я почувствовала, как кто-то резко толкнул меня. От неожиданности я не смогла удержать равновесие и оказалась в воде. Ледяной холод охватил мое тело, я безуспешно барахталась, но воды реки опускали меня на дно. Я захлебывалась и задыхалась…
– Вам дурно? – вдруг прозвучал взволнованный голос.
Вздрогнув, я вернулась в реальность, с трудом осознавая, что погибшая заставила меня почувствовать последние мгновения своей жизни. Бывало, призраки подобным образом делились со мной своими предсмертными страданиями.
– Если смотреть на воды, кружится голова, – ответила я, повернувшись к прохожему, проявившему беспокойство.
– Не следует поддаваться этому опасному увлечению, – ответил он.
Моим собеседником оказался Серж Ростоцкий, ему не составило труда догадаться, зачем я отправилась в это ранее промозглое утро к Зимней канавке. О моих мистических талантах знал каждый.
– Она погибла в этот час, – произнес он печально.
– Да, бедняжку столкнули в воду, – добавила я, находясь под впечатлением своего видения. – Я это почувствовала…
Ростоцкий поверил моим словам. Он достал из-под плаща алую розу и бросил ее на воду реки. Течение неспешно подхватило цветок.
Я ожидала, что скорбящий влюбленный начнет осыпать меня вопросами о моей возможной беседе с призраком, но он молчал, задумчиво наблюдая за удалявшейся розой.
Меня охватила внезапная дрожь, не знаю причины – пережитое видение или северный ветер с Невы? Казалось, будто меня, действительно, вытащили из ледяной воды.