Елена Руденко – Пособие по выживанию (СИ) (страница 68)
— За домом есть небольшой колодец. Огонь пока разжигать не будем — я мясо готовил на костре далеко отсюда, чтобы нас случайно не заметили. Пока не узнаю, кому ноги оторвать за военное положение, магией пользоваться запрещено. А сейчас садись есть, — сказал муж, сев за стол, разделил мясо на четыре ровных части и отдал мне две из них.
— А чего это ей две?! — возмутился Кузя.
— Потому что ей надо есть за двоих, — теряя терпение, ответил Алекс.
— Мне тоже, у меня стресс! — не хотел сдаваться Кузя.
— Вот забеременеешь, тогда я тебе тоже двойную порцию отдам! — пообещал супруг, а Кузя обиженно засопел и начал есть. Я же с улыбкой следила за их перепалкой, но приступать к раннему завтраку или позднему ужину не спешила, до рассвета было еще далеко. — Элли, ты должна поесть. — Алекс заметил, что я не притронулась к еде. — Неизвестно, сколько мы пробудем в бегах.
— Алекс, я не хочу! — Есть не хотелось, к тому же была небольшая боязнь того, что тошнота может вернуться.
— Что значит «не хочу»? — сказал муж. Похоже, потребность накормить меня превратилась для него в навязчивую идею.
— Меня тошнит от мяса! — пришлось признаться в слабой надежде на то, что от меня отстанут.
— Я съем твою порцию! — быстро вставил свои пять копеек Кузя, а его загребущие лапки сразу же потянулись к тарелке.
— Ты свою съешь сначала, — ответил ему Алекс и стукнул по столу почти у самых кошачьих лап.
Кот испуганно отпрянул и возмутился:
— Съем! — и принялся за еду, а я покосилась на зелень, которую принес супруг.
— Алекс, а ты уверен, что это съедобно? — спросила, подозрительно поглядывая в сторону зеленых листьев.
— Ну, ты пока можешь не есть, а через час узнаем точно: съедобно или нет, — ответил муж, меланхолически пережевывая пищу, а кот закашлялся, подавившись.
— Как? — удивленно переспросила я.
— Я дал Кузьме на дегустацию, — пожал плечами Алекс, не отвлекаясь от еды.
— Ты же сказал, что они съедобны! — завизжал кот, потом вскочил и забегал по комнате. Вот уж не думала, что рыжик может так быстро бегать!
— Я сказал, что думаю, что они съедобны, — ответил муж, а кот занервничал еще больше. — Да пошутил я! Успокойся. Съедобные они. Элли, ешь мясо! Я не шучу.
— Не хочу! — Я даже отвернулась от стола.
«А вот я хочу! А ну ешь, что дают!» — услышала я тот же детский голос в голове.
— Нет, Алекс, я не хочу мяса, — еще раз повторила, продолжая прислушиваться к голосу. Может, показалось? Долго прислушиваться не понадобилось.
«Ну вот, не повезло с матерью! Вегетарианкой оказалась!» — возмутился голос, отчего зазвучал чуть громче.
— Ты кто? — спросила я, а Алекс и Кузя удивленно переглянулись, покосившись на меня.
— Элли, что с тобой? — обеспокоенно спросил муж, а кот покрутил пальцем у виска.
«Как это кто? А еще мать называется! Детей не узнает!» — продолжал возмущаться голос. У меня перед глазами потемнело, и я потеряла сознание, но продолжала слышать все тот же детский голосок: «Ну, мам! Я больше не хочу спать! Ну сколько можно!»
Следующий раз я пришла в себя, когда мне на лицо попрыскали водой. Это был Алекс, взволнованно смотревший на меня.
— С тобой все в порядке? — спросил муж, увидевший, что я гляжу на него осмысленным взглядом.
— Да, все нормально, — ответила, прислушавшись к себе. Никаких голосов. Ну, слава… Додумать я не успела — голос в голове не заставил себя ждать:
«Нормально ей! Что за кисейная барышня у меня мать! Чуть что — сразу в обморок!» От неожиданности я икнула.
— Ну, сколько можно? Алекс, что ты с ней носишься?! — пробурчал кот, которому уже надоели мои обмороки.
«Передай этому пушистику, что я, когда родюсь… рожусь… или как там… я ему отомщу!» — кровожадно пообещал ребенок, а я хихикнула, представив эту самую месть пушистому другу.
— Элли, с тобой точно все в порядке? — спросил супруг, подозрительно глядя на меня. Заверив его, что я в полном порядке, и незаметно показав коту кулак, опять прилегла, прикинувшись больной. Алекс обеспокоенно посмотрел на меня, потом встал и вышел. Молча. Хоть бы сказал, куда идет…
«Мам, ну не расстраивайся. Вы помиритесь…» — протянул детский голосок.
— Да я не расстраиваюсь, — ответила, всхлипнув.
Кот, который все еще был в комнате, покрутил пальцем у виска и вышел следом за Алексом. Так я осталась одна или, точнее, не совсем одна…
Полежав немного в тишине, решила все-таки разобраться с голосом, раз мне была предоставлена такая возможность.
— Голос в голове, отзовись! — сказала я, не зная, как начать разговор.
«Она еще и обзывается!» — обиженно засопело нечто мне в ответ.
— Прости, но я себя вообще сумасшедшей считаю… — протянула, не желая обижать обладателя голоса. Все-таки не каждый день с тобой кто-то невидимый разговаривает.
«Ну ладно, не расстраивайся ты так! Ребенок я твой! Разве непонятно?!» — ободряюще отозвался все тот же голос.
— А как ты можешь говорить со мной? Обычно же младенцы молчат… — пребывая в шоке, прошептала я.
«Так это же обычные младенцы. А тут такая наследственность!» — гордо ответил малыш.
— Кстати, это же ты менял цвет моего платья? И всего остального?
«Я! — не без гордости ответил он. — Надо же было как-то привлекать к себе внимание. А потом становилось все увлекательнее и увлекательнее, вот я не удержался и заговорил», — послышался тихий смех.
— А тебя еще кто-то слышать может? — поинтересовалась я. Да уж, чем дальше в лес, тем толще лекари. Хотя в словах ребенка имелось рациональное звено — я не слышала, чтобы у кого-то столь сильного, как Алекс, рождались наследники, а значит, и утверждать, что ребенок не может говорить в утробе, нельзя.
«Нет, только ты, — вздохнул ребенок, — я с Кузей пробовал поговорить, но он не отозвался. И папа тоже», — наверное, действительно скучно сидеть там, в животе.
— Ладно, с этим разобрались. А то, что секира демона отлетела, это твоих рук дело? — спросила, вспомнив недавний инцидент. Все же, если он может менять цвет платья, то, вероятно, и на предметы тоже может воздействовать.
«Нет, я тогда спал, наверное. Ну вот! Опять самое интересное пропустил…» — обиженно засопел ребенок. Мое воображение нарисовало картину, как малыш хмурит бровки и смешно надувает нижнюю губу.
— Не беспокойся — ничего интересного ты не пропустил. Твой папа всего лишь дрался с демонами, — сказала я, пожав плечами и попытавшись успокоить грядущее прибавление.
«И я такое пропустил?! Вот блин!» — расстроенно выкрикнул ребенок.
— Это что за словечки?!
«Прости, маменька, что услышал, то и повторяю», — ехидно ответили мне. И в кого он такой…
— И в кого ты такой… — озвучила свою мысль.
«Ты действительно хочешь знать?» — все так же ехидно осведомился голосок.
— Нет, догадываюсь! Ой, скоро Алекс придет. Давай пока не будем рассказывать про тебя папе? — попросила я малыша.
«Мама, ты предлагаешь врать? Но ведь врать — это плохо», — удивленно осведомился ребенок.
— Мы не будем врать, мы будем недоговаривать. Хорошо? — как можно мягче попросила я малыша, положив руку на живот.
Немного потренировавшись, научилась общаться с ребенком мысленно. Вскоре дите замолчало, а я принялась обдумывать, что у него еще можно спросить.
Черт! Я ведь даже его пол не узнала! И какая я мать после такого? Надо будет спросить и имя ему придумать. Додумать список вопросов к малышу мне не дали — вернулся Алекс.
ГЛАВА 36
Тихо скрипнула дверь, выпуская меня из душного домика. Наверное, стоило открыть окно, но нет. Позже. Слишком сложно находиться рядом с женой, когда голова и сердце еще помнят ее предательство. Черт! Уже начинаю думать, что, не увидь я тех поцелуев, вовсе предпочел бы быть обманутым. Попросту медленно схожу с ума, пытаясь найти оправдание измены. Может, она говорит правду? В памяти вновь всплыли обрывки вечера — жаркие объятия любовника, затуманенный страстью взгляд жены, предназначенный другому.
Предательство прощать нельзя.
Я немного отошел, присел на траву. Вот что бывает, когда ведешь себя слишком беспечно. Скучно было? Да уж, теперь не знаю, за что хвататься и в какую сторону смотреть. Хотя почему не знаю? Первым делом нужно обезопасить супругу, а потом уж думать, как выпутываться из всей этой за… заразы! Интересно, Альф уже что-то разведал? Все же слишком много странностей во всей этой истории…
Тихий шорох шагов. Слишком тихий для человека. Кот. Не думал, что этот толстяк когда-то может оказаться нужным, а вот как оно повернулось…