Елена Ручей – Измена – билет в новую жизнь (страница 20)

Пока завтракала, в памяти всё всплывал пристальный взгляд чёрных глаз Дамира в приоткрытой двери ванной. Я поглядывала в окно и, когда машина Альберта скрылась за ворота, спустилась вниз и закрыла дверь на замок.

Днём, покормив малышей, задремала и пропустила когда Альберт и Натюша вернулись. Проснулась от стука в дверь и поспешила вниз.

— Ива, а чего ты закрылась? Зря боишься. Ворота и калитка ведь заперты, никто чужой не войдёт, — Натюша выглядела усталой. Под заплаканными глазами залегли коричневые тени. — Ну как вы тут?

— Всё хорошо. Я совсем недавно их покормила, так что теперь раньше пяти не проснутся.

— Хорошо. Пойду умоюсь, переоденусь и обедать пойдём. Оленьку помянем.

— Я, тогда здесь покушаю, хорошо?

— А что так? Пойдём, Ива. Ты ведь тоже с Олей успела познакомиться. Да и сыночка её кормишь. Стало быть — не чужая теперь.

— Неудобно как-то. Там же родственники, — замялась я.

— Нет. Берт сказал тебя позвать, значит не обсуждается, — сказала Натюша и улыбнулась. — Вот, уже говорю как он. Осталось только научиться это произносить строго.

— Хорошо. Только у меня нет ничего чёрного.

— Совсем ничего? Может водолазка?

— Только чулки, — подумав высказалась я.

— Чулки? — она, округлив глаза, пыталась сообразить, что я хотела сказать.

— Прости, Натюша, шутка не к месту… Но у меня вообще нет чёрных вещей.

— Ничего. Я тебе шарфик дам, повяжешь волосы как лентой.

— Хорошо. Сейчас переоденусь и вернусь.

Я заглянула в шкаф. Перебирая вещи, расстроилась, что снова нечего надеть. Фигура пока была далека от совершенства. Пришлось облачиться в тот же беспроигрышный вариант: джинсовый сарафан и серо-синюю водолазку, в которых я приехала из роддома. Но все оттенки синего подчёркивали цвет моих глаз, а свободный крой зрительно делал фигуру стройной.

Скрутив чёрный велюровый шарфик в жгут, я обвязала им голову и вышла в столовую.

— Здравствуйте, — поздоровалась я со всеми сразу.

Пожилая рыжеволосая женщина с короткой стрижкой видимо была мамой Альберта и разговаривала за столом с щегольски одетым красавчиком. Я так поняла, что он и есть младший брат моего шефа. Седовласый мужчина с эпатажной внешностью видимо был представителем современной богемы общества и мужем Надежды.

— Здравствуйте, — в разнобой ответили они мне.

— Познакомьтесь — Иветта Александровна — кормилица Егора, — представил меня Альберт и встал из-за стола.

— Иветта Александровна, присаживайтесь, — он выдвинул свободный стул между собой и женщиной, и галантно пододвинул обратно, когда я усаживалась. — Познакомьтесь, моя мама — Надежда Викторовна, муж мамы — Эдуард Олегович и мой брат — Родион. — представил он всех и сел рядом. — Разрешите, я за вами поухаживаю?

Он перечислил все яства, но я выбрала проверенное: рыбу и витаминный салат. Он наполнил тарелку, и я с удивлением оценила как он изысканно всё выложил на ней, словно работал не в BAS-company, а в ресторане.

Пришла Натюша и села напротив. Я, боясь, что можем не услышать плач малышей, спросила у неё шёпотом, оставила ли она открытой дверь. Та меня жестом успокоила, что всё хорошо.

Надежда Викторовна начала говорить речь в память усопшей:

— Давайте помянем мою Оленьку. Она всегда была для меня помощницей и опорой. Даже в пять лет, когда родился Берт, она уже была самостоятельной. Я всегда могла на неё положиться. Знала, что она присмотрит за братом. Её такая короткая жизнь… — Надежда Викторовна всхлипнула и замолчала, пытаясь успокоиться. А я, наверно, выглядела полной идиоткой с отвисшей вниз челюстью, потому что в голове образовалась сумятица. Из-за того, что мозг лихорадочно переваривал новую информацию, пытаясь сопоставить её с тем, на что опирался ранее, дальнейшую её речь я слушала невнимательно.

"Как же так? — думала я, машинально поднимая со всеми за помин стаканчик с морсом, — Ведь я уверена была, что Ольга его жена. А оказывается — сестра. Но ведь я помню, у него было кольцо на пальце", — я повернулась к Альберту и уставилась на его правую руку — кольца на пальце не было. Но я точно помнила, что когда проходила собеседование, оно было.

— Иветта, что с вами? — услышала я голос Альберта. — Вы бледная. Плохо себя чувствуете? Вам необходимо покушать.

— Да, да. Спасибо. Я просто задумалась немного.

— Конечно. Вы ведь ещё не оправились после родов, а тут двоих кормите… Я помню с одним ребёнком едва справлялась… — встряла в разговор Надежда Викторовна.

Я принялась за еду и только сейчас поняла, насколько голодна. За несколько минут я опустошила тарелку.

— Дамир, поменяйте тарелку, пожалуйста, — распорядился Альберт и заговорчески шепнул мне — Иветта, попробуйте запечённого рябчика, рекомендую. Уверен, вы такого не пробовали.

— Спасибо! С удовольствием, но в другой раз. Сейчас в меня уже ничего не поместится.

Дамир поставил передо мной чистую тарелку и исчез. Я заметила, что он избегает смотреть на меня.

— Ладно. Тогда рябчиков оставлю вам на ужин, — продолжил Альберт.

— На ужин — попробую. Хотя я на птичек больше люблю смотреть, а не есть их.

— Понимаю. Я тоже ценю жизнь. Но охота — это немного другое. В ней нет замысла навредить. Там наоборот… Как бы это проще объяснить, — он пощёлкал пальцами подбирая слова, — единение с природой, понимаете? Когда часами сидишь в засидке, ты словно становишься частью их мира. Ведь в природе каждое существо сосуществует в неком балансе. Для равновесия этой системы есть правила охоты. Если всё соблюдать, то равновесие не нарушается. Думаете так просто подстрелить того же зайца?

Я видела его загоревшиеся глаза и с интересом слушала. Раньше я считала, что охотники — это зло для животных. Но слушая Альберта, поняла, что совсем ничего об этом не знаю. А судя по его эмоциям, поняла, что охота занимает большую часть его интересов.

Обратила внимание на Родиона. Он был очень похож на Альберта, только моложе и как-то смазливее что ли. И глаза у них были разные. У Альберта серьёзные, а у брата — смешливые, светло-коричневые.

Натюша завладела его вниманием и расспрашивала откуда он такой загорелый приехал. Молодой человек со снисходительной улыбкой обрисовывал ей преимущества отдыха на Мальдивах в сравнении с Российским побережьем Чёрного моря. При этом говорил громче, чем это необходимо было для Натальи Алексеевны, и я неоднократно ловила его заинтересованный взгляд.

Натюша не сдавалась, и с пеной у рта доказывала ему, что вывозить деньги из страны не патриотично.

Эдуард Олегович тоже притягивал взгляд. Для пожилого человека он выглядел крайне странно, и я исподтишка разглядывала его длинные поредевшие волосы, собранные резинкой в хвост, пухлые слащавые губы и какой-то винтажный узкий пиджак в паре с облегающей водолазкой…

Поискала взглядом часы на стене, и, прикинув, что малыши скоро вспомнят обо мне, попросила прощения, что должна идти к детям. Хотела выскользнуть без долгих прощаний, но не тут то было. Надежда Викторовна со словами: "Хочу видеть внука! Кто со мной?" — резво подскочила и вперёд меня направилась к выходу.

Глава 26. Незнакомый Альберт

— Ну, что, дружок-пирожок? Купаться будем? Будем! — спросила и ответила я за Егорку. Он лежал в кроватке в окружении игрушек, но, завидев меня, оживился и, внимательно наблюдая за моей мимикой, стал вытягивать губки так, словно пытался разговаривать. Эмоции, как облака в ветреный день, меняли выражение лица карапуза. В свои два с лишним месяца, малыш значительно опережал Элину в росте и был крупнее. Но она была шустрее и эмоциональнее.

Когда, после роддома, Егор несколько ночей устроил нам с Натюшей проверку на прочность, я предложила поставить его кроватку в мою комнату. Наталья Алексеевна сначала была против, но после очередных ночных "танцев с бубнами" вокруг малыша — согласилась. Егорке словно того и надо было — в дальнейшем спал до утреннего кормления.

Обычно мы купали детей с Натюшей вдвоём, но сегодня у неё прихватило спину, и я видела как она с трудом ходит по дому. За ужином Наталья Алексеевна высказала свои переживания, что вряд ли сможет мне помочь. Я её стала успокаивать, что уже всё продумала и справлюсь одна.

Альберт слушал наш разговор.

— Зачем справляться? Я же дома, — неожиданно встрял он, — Выкупаем малышей вместе. Я же сказал, если что — говори. Всегда всё решаемо. Не надо геройствовать.

— Да. Но вы часто заняты, — попыталась оправдаться я.

— Ива, я же просил… — поморщился он, потягивая горячий чай из своего любимого бокала с медведем, — мы не в офисе. Давай дома на "ты"? А то я чувствую себя почтенным старцем.

— Вы не… Простите… — смутилась я. — Ты не старец, — мне ужасно сложно давалось это "ты" по отношению к шефу. — Я просто так привыкла… Но постараюсь. Главное, чтобы потом в офисе не оговориться, — я рассмеялась от того, что даже представить себе такое не смогла.

— Давно пора, — подала голос Натюша, — а то каждый раз хочется оглянуться, скольких ты перечисляешь, говоря "вы". — Вот и договорились! И тебе, Берт, полезно. Вдруг понравится с детишками нянчиться, глядишь и своего надумаешь родить.

Альберту не понравились последние слова Натюши, и он, уточнив время купания детей, поблагодарил Дамира за ужин и вышел.

Я заранее подготовила полотенца, налила воду в ванночку и чистую одёжку для ребятни. Сложность была в том, что приходилось купать, кормить и укладывать одного, и только затем проделывать тоже самое со вторым. Иначе, пока купала следующего, первый уже заходился криком. Элина, когда просыпалась, некоторое время могла спокойно лежать, разглядывая подвешенные игрушки, поэтому водные процедуры я начинала с Егора.