Елена Рождественская – Биографический метод в социологии (страница 8)

Эти два примера отчасти демонстрируют процесс переориентации в отдельных тематических исследованиях на пресловутую «толщину, или плотность», словами Гирца, описания-наблюдения и на подчеркивание уникальности предмета психологии развития, характеризующие ранние исследования в этой дисциплине, а не строго локализованные очаги качественных исследований, как сегодня. Классическая психологическая задача проверки влияния одних изолированных переменных и их взаимоотношений с другими изолированными переменными кажется лишь частично подходящей для воспроизводства структуры опыта и действий в потоке переживаний. Кроме того, более пристальное внимание вызывают отдельные тематические исследования, в которых обсуждаются некоторые методологические последствия включенного наблюдения, например, идея «интерпретации власти» [Hoppe-Graff, 1998, S. 271] в противовес стремлению стать «своим». В соответствии с подлинно качественной программой исследований необходимо также более четко, чем в работах раннего периода психологии развития, включить в анализ концепции и действия самих исследователей. В этой связи актуально предложение Ф. Бройера признать исследователей и их положение как «составляющую поле исследования» и «в качестве составной части теории» [Bergold, Breuer, 1992, S. 26]. Такие акценты фактически являются шагом к принятию качественно-интерпретативных методик, обеспечивающих «толстые описания».

В отличие от почти полного пренебрежения (пара)литературными документами и исследованием дневников, интервью более типичны в исследовательской практике психологии развития. В частности, по соображениям Ж. Пиаже, интервью используются для обнаружения структур, знания и аргументации, его «клинический метод» применялся в структурно-генетических исследованиях. Стоит отметить, что «интервью со структурной дилеммой» было разработано Л. Колбергом в контексте исследований по нравственному развитию. В этом интервью предварительно вводится история (дилемма), интервьюируемых просят решить дилемму и обосновать свой ответ (например, Р. Ортер применяет интервью со структурной дилеммой в нескольких исследованиях [Oerter, 1999]). В других областях психологии развития тоже были разработаны и созданы конкретные процедуры – например, «интервью взрослых привязанностей» или «интервью статуса идентичности», разработанные Дж. Mарсией и используемые в ряде других исследований. В связи с возрастанием признания интервью как ведущей формы исследования сегодня они используются во многих исследованиях как наиболее возможный способ доступа к данным, который объединяет качественные и количественные процедуры. Тем не менее основная часть представителей психологии развития ограничивается использованием полуструктурированных интервью, и в анализе данных преобладает стремление организовать исследовательский процесс таким образом, чтобы завершить его количественным исследованием. Соответственно доминируют процедуры, которые с помощью разработанных руководств к интервьюированию и гайдов с вопросами позволяют перевести примеры и данные определения в статус классификаций и теоретических производных (этапы, фазы, уровни и т. д.) для описания «пути развития». Из ограничений полуструктурированных интервью и стандартизированных процедур анализа возникает потребность в других методах, разработанных в других дисциплинах, действительно обязанных качественной точке зрения в научных исследованиях (например, нарративно-биографическое интервью, разработанное социологом Ф. Шютце [Schuetze, 1983], которое, однако, часто используется и в других отраслях психологии, или проблемно центрированное интервью А. Витцеля [Witzel, 2000], который особенно подчеркивает диалогические и дискурсивные аспекты интервьюирования). В случае нарративного интервью – в дополнение к процедуре Шютце – рабочей группой У. Оверманна[4] были представлены предложения по анализу текста, в частности, герменевтический последовательный анализ текста интервью, в котором каждая секвенция оценивается и интерпретируется одна за другой в соответствии с правилами интерпретации (в этом русле работают Г. Розенталь, Р. Бонзак, Й. Райхертц [Rosenthal, 1987; Bohnsack, 1993; Reichertz, 1997]). Анализ проблемно центрированного интервью [Witzel, 2000], кроме того, относится к исследованиям в духе обоснованной теории, разработанной Б. Глэзером и А. Страуссом [Glaser, Strauss, 1998; Strauss, Corbin, 1996]. Процедуры, предложенные в рамках обоснованной теории, позволяют не только осуществить анализ, «сохраняющий структуру содержания, вычлененную из явлений, в течение возможно более длительного времени» [Fend, 1994, S. 19], но и изучить «микроскопические», по Страуссу, данные. Наконец, подход обоснованной теории позволяет включать исследователя и его интуицию в процесс исследования, как говорил Ф. Бройер [Breuer, 1996], сочетая элементы обоснованной теории с соображениями о саморефлексии исследователей.

Как предварительный может быть сделан прогноз, что подающие надежды качественные исследования ждет более широкое распространение по сравнению с предыдущими десятилетиями, что не обязательно означает равное признание в научном ландшафте. Проблематично само принятие специфической логики качественных исследований, что релевантно, разумеется, не только для количественно ориентированных исследований, но и для значительного числа качественных исследователей (и это не ограничивается психологией развития). Так, В. Фукс-Хайнритц признает, что «преобладает неопределенное, необоснованно почтительное отношение к нелюбимым количественным методам» [Fuchs-Heinritz, 1993, S. 254]. Он полагает, что эта тенденция, например, становится очевидной во время «неявного (иногда явного) соблюдения количественной логики анализа» [Fuchs-Heinritz, 1993, S. 255], особенно если, несмотря на небольшие размеры выборки, выдвигаются необоснованные выводы, вероятно, для того, чтобы избежать (реальных или ожидаемых) «упреков, что представленные результаты могут быть действительны только для проанализированных отдельных случаев» [Ibid.]. Таким образом, частотность привлекается опять, чтобы на неопределенной базе данных породить сомнительные суждения. Следуя логике больших чисел, некритически настроенный исследователь принимает решение о методологии, ориентированной на сравнение, вместо анализа внутренней последовательности.

Обозначая некоторые перспективы и возможности качественной психологии развития, можно сказать, что, несмотря на локальность исследовательских очагов, принципиально важным представляется объединение различных качественных подходов к исследованию и психологической концепции индивидуального развития как процесса трансформации. Это позволяет предположить существование связи между процессом анализа и качественным исследованием: каждый производимый в процессе исследования научный факт является результатом общего процесса производства/взаимодействия всех лиц, участвующих в соответствующей ситуации. В рамках качественных исследований высказывания и действия не рассматриваются как статичные репрезентации. Напротив, принимается предположение, что любые способы измерения являются вмешательством, таким образом, изменяется субъект исследования, из чего вытекает, что субъективность исследователей также должна быть отрефлексирована и учтена как «переменная интервенции». Но попытки внедрить контроль или устранить субъективность посредством способа измерения в практике качественных исследований отвергаются как методологически неадекватные (об этом более подробно писали К. Мрук и Г. Мей [Mruck, Mey, 1996]).

Вслед за рефлексией на эту тему была выдвинута с отсылкой к Л. Выготскому идея «совместного строительства» в производстве данных, которую подхватил, например, Вальсинер [Valsiner, 1998], подчеркнув, что каждое исследование (независимо от конкретно используемых методов) является частью общего конструктивного процесса (см. [Valsiner, 2000]). Согласно этой точке зрения исследователи не только являются «помощниками» в процессе разработки структур, но и влияют на анализ данных. Соответственно это влияние должно рассматриваться, кaк это предлагает Р. Ортер [Oerter, 1999], который сосредоточен на пред– и постреконструкции того, что сделано исследователями, на возможных мерах проверки качества. Концепция совместного, конструктивного характера данных и контекстуальной укорененности любого исследования, реализация этой концепции в научно-исследовательской практике представляется важной перспективой для качественной психологии развития.

Если связывать эти перспективы и биографические исследования, то следует подчеркнуть специфику взаимодействия между исследователями и участниками под углом психологии развития, которая заключается в понимании измеряемой ситуации не как единого целого или события, а как цепи событий, даже если имеет место только один момент измерения. То есть темпоральность развития, будь то опыт, действия, понятия, мотивы и т. д., изучается как структурированный во времени ансамбль, в терминах Ю. Штрауба [Straub, 1989, S. 115]. В этом смысле биографическое исследование в ситуации сбора данных можно рассматривать как промежуточный продукт последовательного процесса, в котором явление биографии выращено из одних процессов и трансформировано в другие. Благодаря этой точке зрения возникает шанс, что процессуальный анализ с реконструкцией всей предшествующей истории позволит избежать ограничений и смещений, вызванных статичной схемой замера, предъявленной феномену. Попытка связать опыт и рассказ в истории жизни и, следовательно, объять временны́е горизонты прошлого, настоящего и будущего касается как содержания, так и процессуально схваченной временной структуры явления, причем содержание и форма повествований интерпретируются только в их взаимовлиянии.