Елена Ронина – Территория чувств (страница 5)

– Да на сторону он у нее горит, вот куда!

– Тьфу, – только и могла отреагировать Зоя.

В душе Алексея поднималась целая гамма чувств: от грусти и радости до раздражения. Он отдавал себе отчет, что скучает. Столько всего намешалось за это время в его сердце. И хотелось ему поехать посмотреть, что там у них и как, и боялся теребить себе душу. И радовался он приезду сестры, и нервничал, что вот сейчас он бы просто молчал и думал о предстоящем рабочем дне, о новых приборах, куда не подошли микросхемы. Василий с Зоей ураганом ворвались в его размеренную жизнь, заставили его посмотреть на все по-другому. Вернулось щемящее чувство тоски и ностальгии, которое просто по капле и с таким трудом выдавливал из себя. Только где этот дом, по которому он как будто бы тоскует? В Ахтубинске, откуда сразу уехал после окончания института? Раньше там хотя бы жила Зоя, можно было приехать к ней. Но сегодня она москвичка. Город, который Алексею нравился, в который он всегда с удовольствием приезжал в командировки. Но это не его родной город. От сестры слышал, что нет улицы Горького, станции метро «Лермонтовская», даже гостиницы «Украина», в которой он каждый раз останавливался, приезжая в Москву в частые командировки. Алексей любил гулять по Кутузовскому проспекту, широкому, суматошному, с шумным движением машин, потом спускался в метро и ехал до «Проспекта Маркса», обязательно пил кофе в кафе «Космос» и дальше шел неторопливо вверх по улице Горького, любуясь монументальными зданиями послевоенной постройки, отделанными красным гранитом. Вроде бы этот гранит доставили в Москву сами немцы, собирались из него отгрохать монумент в честь победы. Дойдя до памятника Пушкину, обязательно сворачивал налево и дальше по бульвару, а потом к Патриаршим прудам. Есть ли та Москва, существует ли она, или все осталось только в его памяти? Тогда к чему эти возвращения, разочарования? Странно, но вспоминаются Ахтубинск, Москва, в которой был только гостем, и никогда Иркутск. А ведь там он встретил Нину, там родились обе их дочери, именно в этом городе он встал на ноги, раскрутил собственный бизнес, они купили дом и стали даже принадлежать к какому-то другому классу. Ну, так им всем казалось. Хорошая машина, няня у Алечки, женщина, которая приходила два раза в неделю убираться. Ведь такого обеспеченного существования у него больше не было никогда в жизни. Да уже и не будет. И потом, была в его жизни настоящая любовь, тихая гавань, семейное счастье. Вот в Иркутск, он знал, не поедет никогда. Хватило тех двух раз. Невозможно вернуться в город, который был самым большим счастьем и стал самой страшной трагедией.

7

После окончания института Алексея распределили в Иркутск. Зоя охала, а Алексей был рад. Его пригласили на знаменитый авиационный завод, нужны были молодые головастые инженеры, разрабатывать новые модели самолетов, дело начиналось новое, он загорелся идеей. Ну чего киснуть там, где все знаешь, где тебя знают. На дворе век физиков, полный свершений и открытий. Их матери к тому времени уже не было в живых, они жили все в том же доме, но Василий привел его в полный порядок. После регистрации с Зоей он переехал к ним и их небольшую избушку превратил за какой-то год в полноценный дом. Так что Сашку принесли уже практически в хоромы, назвали его, как и предполагалось, в честь погибшего на фронте отца. Не сказать, чтобы Лешка мешал новой семье своим присутствием, даже наоборот: они поменялись ролями, теперь Леша помогал растить Саньку, памятуя, как когда-то с ним самим возилась Зоя.

– Еду открывать новые земли.

– Тоже мне, Колумб. Эти земли уже давно до тебя открыли. – Зоя никак не могла смириться с тем, что брат уезжает. Он был как сын, как первый и самый любимый ребенок, как связь с уже ушедшими из жизни родителями. Как он выдержит без ее заботы? Нет, это неправильно, семья должна жить вместе!

– Ну и ладно, значит, буду открывать научные горизонты.

– Своих, что ли, инженеров не хватает?

А действительно не хватало. После войны завод столкнулся с проблемой оттока кадров. Дело в том, что работники, эвакуированные во время войны, стали уезжать в свои родные места. Поэтому завод остро ощутил нехватку специалистов. На производстве осталось сто одиннадцать инженеров и техников из почти тысячи необходимых. Начали готовить свои кадры, посадили за учебники рабочих. Наверное, учебы такого размаха завод еще не знал. Вечерний авиационный техникум был в те годы переполнен. И все же специалисты требовались, вот и запрашивал завод талантливых студентов.

– Это дело – не просто в конторе сидеть, бумажки перекладывать – самолеты строить будешь. Иркутский авиационный завод – это сила! Во время войны знаешь какие самолеты выпускались?

– Вась, ну ты даешь, пикирующий бомбардировщик Пе‐2, фронтовики называли этот самолет «иркутяночка», Пе‐3, самолеты типа штурмовика, дальний истребитель.

– То-то! – Василий от души радовался за шурина.

У них сложились хорошие отношения, да и с Сашкой брат жены возился, а эту помощь Василий очень ценил, без нее вряд ли Зое удалось бы институт закончить. Но он был согласен с парнем, ему нужны свобода, самостоятельность, а что в Ахтубинске – перспективы небольшие. С жильем – да, проблем нет. У Лешки в их старом купеческом доме была своя комнатка, совсем небольшая, восьмиметровка, но отдельная. Раньше дуло изо всех щелей, дверь не закрывалась, туалет на улице совсем развалился. Василий привел дом в полный порядок, даже сделал теплый душ. Однокурсники частенько бывали у Лешки в гостях, Зоя с удовольствием принимала шумную компанию, и Василий был не против. Он убеждал жену: ничего страшного, да, парень молодой, но самостоятельность еще никому не помешала, да и, безусловно, интересная работа, не зря столько лет за книжками корпел, высшее образование получал. Да и предложение-то почетное, Леше предложили это место как одному из лучших выпускников.

У самого Василия за плечами осталась только семилетка и дальше ФЗУ. Время послевоенное, было не до учебы. То, что недоучился, всегда чувствовал, переживал по этому поводу.

Василий был уверен: его Сашка пойдет дальше отца и обязательно закончит какой-нибудь престижный вуз, станет доктором или юристом. Он и Зою уговорил поступить на заочный. Хоть и тяжело было, но дело шло, и в следующем году жена должна была институт закончить. И работала замом главного бухгалтера их завода уже давно, и без образования специального взяли. Хваткую, сообразительную, неконфликтную Зою очень ценили на работе.

Но больше всего расстраивался по поводу переезда Леши в другой город десятилетний Саша:

– Лешка, не уезжай! Кто со мной на рыбалку ходить будет?

– Не переживай, брат, в отпуск буду приезжать, на рыбалку с тобой еще сходим, обещаю!

8

Иркутск поразил суровым климатом, одетыми в серое людьми и немногословностью. Алешка вырос в южном городке, где было солнечно и весело. Народ любил между собой потрепаться, по делу и без него. Астрахань – город не маленький, но в том районе, где вырос Алеша, все друг с другом здоровались, соседи были ближе родственников.

Его поселили в заводское общежитие, выделили отдельную комнату, и первое время он никак не мог разобраться с общей кухней, однако ж радовался теплому туалету. Не знал, как благодарить Зою, которая убедила его взять с собой одеяло и подушку, а также сунула ему в рюкзак маленький ковшик, который он в дальнейшем использовал как кастрюлю. Самостоятельная жизнь стукнула его по голове: пришлось готовить, стирать – делать все, от чего он был отгорожен заботами сестры. Но больше всего он страдал от пронизывающего холода. Это чувство, кстати, так с ним и осталось, тепличность и привычка к жаркому солнцу никуда не делись. Новые приятели смеялись:

– Да ты кальсоны-то поддень, а рубаху байковую вон у Нюры купи, она приторговывает. Понятное дело, в том, в чем ты приехал, быстро ноги протянешь. У нас тут, друг, морозы.

Завода поначалу даже испугался, не представлял масштабов. Строгая архитектура промышленных корпусов, окна и крыши сверкают остеклением. Все настраивает на труд точный, четкий, производительный. В цехах – много света, линии станков, окрашенных в светлые тона. В некоторых цехах работают в белых халатах. Чистота и порядок на авиационном заводе, как говорится, технологически запрограммированы: культура производства отражается на качестве изделия, влияет на результат труда. Самолет не терпит даже самой маленькой небрежности. И потому сама обстановка дисциплинирует – заводчане подтянуты, опрятны.

Алексей от природы был человеком организованным, быстро привык к новому распорядку. Но все новое, все чужое.

Месяца три ломало Алексея по-страшному, тосковал по институтским друзьям, по родной Волге, но больше всего – по Зое. Бегал на переговорный пункт и односложно отвечал: «Да, нет», – и слушал, слушал. А Зоя не обижалась на односложность ответов, она хорошо чувствовала брата, ощущала комок в его горле, который не давал говорить. Вот ведь черт вихрастый, прав был Василий, не так она его как-то воспитала, к двадцати трем годам обязан уже был быть более самостоятельным. Зоя понимала, как ему несладко, и утешала, и поддерживала, и говорила, говорила, начинала рассказывать про Сашку и чувствовала: голос Леши теплел, он уже хмыкал в ответ. Зоя регулярно бегала на почту, высылала брату посылки, муж только вздыхал: