Елена Ронина – Последняя гроза (страница 2)

– Не люблю дождь. В дождь перестраивается природа, как будто и всем ненавязчиво напоминает: все старое смыли, начинаем с чистого листа.

– И что в этом плохого? С чистого листа всегда хорошо.

– Не скажи. Кто-то перестроится, кого-то может и смыть.

– Мне не нравится ваше настроение сегодня. Как вы себя чувствуете?

– Кое-как. – Почему-то не хотелось врать, не хотелось изображать из себя бодрого и веселого.

– Так. Я вызываю врача. – Алена поднялась со своего стула.

– Да погоди ты! Не суетись. Это все терпит. Лучше ты скажи, как сама?

– У меня все в норме. Моя бабушка всегда отвечала в таких случаях: в соответствии с возрастом.

– Береги себя. Для меня очень важно, чтобы все у тебя в этой жизни сложилось хорошо. Фильм такой был раньше – «И дождь смывает все следы», с женой покойной вместе смотрели. Не видела?

– Нет.

– Ну да, другое поколение, другие фильмы, другие книжки, хотя какие сегодня книжки, кто их читает? Ты читаешь?

– Мало. Вы правы, в основном профессиональную литературу.

– Вот видишь… Книжек нет, вместо фильмов сериалы. Как ни войдешь к Веронике – у нее всегда сериал включен.

– Если бы вы стучались, она бы его выключала.

– В своем доме я ни к кому стучаться не буду. Есть возможность закрыться на замок. Не закрылась – значит, не против. М-да, про фильм. Наивный такой, зло всегда наказывается, правило бумеранга существует. Ты веришь в бумеранг?

– Не знаю. Бумеранг – это справедливость. А есть ли в этой жизни справедливость? Сомневаюсь. Если с вами что случится, меня тут загрызут.

Алена подошла к Фролову, положила руку ему на плечо и слегка прикоснулась головой к его щеке. Она умела быть нежной, не нарушая границ. Фролов перехватил ее руку, на глаза навернулись слезы. Неужели все? Он постарался, чтобы голос звучал уверенно:

– Я не дам тебя в обиду. Не думай о них плохо. Сам все знаю, но они все родные мне люди.

– Простите, иногда не укладывается в голове.

– Если что-то с ними не так, я виноват в этом сам. Всю жизнь работал, на семью времени не было, да и интерес мой был всегда вне дома. Детьми нужно заниматься, вкладывать в них свое время, душу. А я что? Я не воспитывал, а откупался. Вероника ни в чем не знала отказа, и вот результат.

– Не наговаривайте на себя. Вы всегда ее очень любили, а вот кого любит она?

– Надеюсь, что Вероника тоже знает, что я ее любил и люблю. Все, что делал, в первую очередь из любви к ней. Ты всего не знаешь – у нее непростая жизнь. Давай не будем это обсуждать.

В голосе Фролова появились металлические нотки, и он слегка отпустил руку своей помощницы.

Алена пожалела, что не сдержалась. К чему? Григорий Андреевич прав. Это его дочь, его внуки, его семья. Она всего лишь сиделка, тренер по физкультуре, возведенная благодарным хозяином в ранг помощницы.

Она не сразу поняла, что он не отпускал ее руку специально, не хотел, чтобы она почувствовала внезапно возникшую слабость.

– Григорий Андреевич? Вы меня слышите? Миленький мой, не молчите! Подождите, сейчас!

Алена постаралась не поддаваться панике. Довела Фролова до его кресла, тут же набрала номер скорой помощи.

– Держитесь, ну же! Мы с вами и не из таких передряг выползали.

Фролов вымученно улыбнулся в ответ:

– Устал я, понимаешь, ползать. Привиделось мне, что в другом мире опять смогу ходить нормально. И может, даже летать. А? Как думаешь? Чем черт не шутит? Или сейчас уже черта лучше не упоминать?

– Дождь. Опять льет дождь. Завтра Марта устроит истерику. Это ведь надо! Человек любит цветы больше, чем своих родственников, и не скрывает этого. Удивительно, как это она еще не выскочила во двор и не разбудила Лешу? – Александр отошел от окна.

– Выскочит еще, не волнуйся. А ты правда уверен, что кто-то в этом доме любит своих родственников? Мне бы ее заботы. – Вероника пыталась снять покрывало с кровати. – Черт, кто придумал так заправлять постель? Кому все это надо?

– Я думал, тебе, это же ты у нас живешь по европейским стандартам. И гоняешь горничных, если полотенце не в цвет постельного белья?

– И что? Может быть, тебе это не нравится?

– Мне все равно, и ты прекрасно это знаешь. В моей семье полотенца были только вафельные.

– Я помню! И не нужно мне об этом бесконечно напоминать! Я прекрасно помню, что ты женился не на мне, а на моих деньгах.

– Ну, это было давно, по-моему, мы давно этот вопрос уже уладили, и я с лихвой извинился. – Александр помолчал. – Но денег не дам.

Вероника бросила покрывало и нервно зашагала по комнате. Как всегда, когда она нервничала, она начинала крутить – разминать – запястья. «Какие у нее все же красивые руки», – пронеслось в голове у Александра. И вообще, его жена – тетка без единого недостатка. Внешне, во всяком случае. Когда он научился думать о своей жене отстраненно? Давно уже. Иногда ему казалось, что он смотрит кино. Все, что касалось бизнеса, – это жизнь. А семья – сериал без начала и конца. Ссоры сменялись перемириями, измены тут же вымарывались, и было непонятно, где правда, где ложь. Что было на самом деле, а что специально придуманная история, где сценаристами подрабатывали все. Жена, когда нужно было что-то скрыть, старший сын, когда нужно было что-то попросить. Но самым талантливым в этой очереди был свекор. Он старался не за гонорары, а из любви к искусству. Да уж, семейка.

В последнее время в голову все чаще лезли мысли: а если бы он знал, что его ждет впереди? Согласился бы он на этот брак? Ответа у него не было.

– Ты так ни разу внятно не объяснила, зачем тебе такая крупная сумма. Я не банкир.

– Траст хорошо закончил год, ты себе выплатил приличные дивиденды.

– В кои-то веки ты начала интересоваться семейным бизнесом.

– Прекрати! Я не добровольно самоустранилась, ты прекрасно это знаешь. Отец меня не хотел видеть в бизнесе. А вот сейчас есть возможность… – Вероника пыталась подыскать верные слова, – вложить деньги в строящуюся клинику…

– Вложить деньги в строящуюся клинику – это то же самое, что вложить деньги в строящийся космический корабль, который через десять лет отправится на Марс… И потом… денег нет. Я их уже вложил. Надеюсь, успешно.

– Отлично! Молодец!

– Не кричи!

– Мой дом! Хочу и кричу! Почему ты опять все решаешь сам? А я? Отец в курсе?

– Интересно, что, когда это тебе выгодно, ты сразу вспоминаешь отца.

Вероника подошла вплотную к мужу:

– Я больше никогда тебя ни о чем не попрошу. Клянусь тебе.

– С этим у тебя всегда и все в порядке. Клясться ты умеешь.

– Это в последний раз. В конце концов, это мои деньги.

– Ну, во-первых, это деньги твоего отца. И твой отец – человек умный, спохватился вовремя, когда понял, что ты его денежки можешь пустить на ветер или еще бог знает на что. – Александр выдержал полный ненависти взгляд жены. – Принял единственно верное решение, чтобы за деньги в нашей с тобой семье отвечал я. Как мне кажется, ты ни в чем не нуждаешься. На твой карточке всегда достаточно средств.

– Не приплетай отца. Мой отец – страшный и жестокий человек. Всех вокруг себя держит в страхе. Ты думаешь, что у него нет компромата на тебя?

– А я веду себя честно и открыто.

– Так не бывает. Ты давно уже варишься в этом мире богачей и подонков. Неужели не понял, что если компромата нет, то его легко придумают? А еще есть правило бумеранга. Оставил меня без гроша, еще и издеваешься?

– Ты сама себя оставила без гроша! Скажи спасибо себе. И да, про бумеранг это ты права. Но если ты и дальше намерена себя так вести, бумеранг стукнет тебя своим кривым серпом снова.

– А может быть, нужно посмотреть на себя?

– Я работаю как вол.

– Работаешь ты, а наследницей все равно буду я!

– Твой отец всех нас переживет. И дай бог ему здоровья.

– Естественно, без него ты – никто. Где он тебя нашел? Что ты имел? Сама не понимаю, как он уболтал меня выйти за тебя замуж?

– Прекрати! И не забывай, у нас два сына.

– Оба в тебя!

– Не смей.