Елена Романова – По лезвию неба (страница 5)

— Приехали, — бросил через плечо водитель и вышел, чтобы открыть девушке дверь.

Скай выбралась из машины и заморгала от яркого солнечного света. Она стояла перед большим современным домом. Подъездная дорожка была обсажена липами, у самого крыльца глаз радовала клумба с пышными пионами.

— Я подожду вас, мисс, — сказал водитель. — Выходите, как будете готовы.

Она коротко вздохнула и торопливо пошла к подъезду, стремясь закончить с этим делом как можно скорее. У самого входа Скай едва не столкнулась с молоденькой девушкой. Та буквально вынырнула из-за угла с большой люлькой в руках, в которой спал маленький ребенок — девочка, судя по розовой шапочке и расшитой бабочками кофточке.

— О, не поможете? — обрадовалась девушка, увидев Скай. — Не могу открыть дверь. А вы к миссис Линсел?

— Да, — отозвалась Скай. — Мне нужно с ней поговорить. А вы тоже к ней? В гости?

— Мы? — Девушка легко рассмеялась и торопливо заправила за ухо рыжеватый локон, поудобнее перехватив переносную люльку. — Нет. Это дочка хозяйки, а я няня.

— А-а, — протянула Скай. — Теперь понятно. — Она помогла открыть дверь и пропустила няню с малышкой вперед.

— Вы проходите в гостиную, — оглянулась девушка. — Я сейчас позову миссис Линсел.

— А я уже иду, — послышался звонкий и веселый голос, и в холл вышла привлекательная темноволосая женщина лет тридцати. Заметив Скай, она в удивлении подняла изящные брови. — Вы ко мне?

— Да! — Скай тряхнула головой, откидывая назад волосы. — Я дочь мистера Кендола, Скайлин. У меня к вам поручение от отца.

Она почувствовала некоторое облегчение, все идет хорошо, все по плану. Надо просто передать бумаги.

Хозяйке дома не удалось скрыть недовольства. Она нахмурилась и поджала губы.

— Простите, но я уже сказала мистеру Кендолу, что не буду продавать фирму. Я думала, он меня понял.

— Он понял, — подтвердила Скай. — Все в порядке, но остались некоторые официальные вопросы, бюрократические, можно сказать. Я прошу вас лишь посмотреть бумаги, присланные отцом, и подписать официальный отказ. — Скай говорила быстро, боясь потерять мысль. — Понимаете, ведь вы вели переговоры с нашей компанией и теперь должны официально зафиксировать свой отказ.

— Ну хорошо, — нехотя согласилась женщина. — Давайте сядем, и я посмотрю эти бумаги.

Скай в очередной раз перевела дух. Почти все.

Они расположились на удобном диване в гостиной. Миссис Линсел протянула руку.

— Ну давайте их сюда.

Детский плач отвлек ее, и конверт упал на колени.

— Эмми! — окликнула хозяйка няню. — Она проголодалась? Покормишь ее?

— Покормлю. — Няня вошла в комнату, покачивая на руках девочку, которая недовольно куксилась и хныкала. — Но мне надо разогреть кашу, а на кухне никого нет. Подержите Молли?

— Джина уехала за продуктами, — чуть виновато откликнулась женщина. — Давай мне ее. — Она перевела взгляд на Скай и спросила: — Вы же не против?

— О, — взмахнула та рукой, — конечно же, нет. Ваша дочь просто прелесть. Сколько ей?

— Шесть месяцев. — В голосе матери прозвучали гордые нотки.

Скай улыбнулась. Обычно она не замечала детей. Их почти и не было в ее окружении. Девушка не помнила, чтобы когда-то держала их на руках или играла. Сейчас она смотрела на девочку и не могла не признать, что она действительно милая. Ей вдруг вспомнились слова Кендола. После смерти матери эта малышка останется единственной наследницей. Ее опекуном назначат нужного человека, а значит, она в какой-то степени тоже окажется во власти архидемона. Что он сделает с нею? Устранит? Заставит служить своим темным интересам, как когда-то ее саму?

Девочка сосала ярко-розовую пустышку и смотрела по сторонам голубыми глазами. Вот ее взгляд нашел Скай, и она не смогла отвести глаза.

— Что это у тебя в руке, милая? — заворковала мать. — Эмми вновь купила тебе игрушку?

В крохотном кулачке Молли цепко сжимала погремушку. Обратив на нее внимание, Скай вдруг заметила, что это ангелочек в синем платье и белыми крылышками.

— Я купила это в торговом центре, — раздался откуда-то из глубины дома голос юной няни. — Там паренек продавал, деньги с продажи пойдут в какой-то благотворительный фонд.

Игрушка зазвенела в руке девочки, и Скай показалось, что игрушечный ангел смеется над ней. Смеется и сверлит своими зелеными глазами-бусинками. Скай вдруг затошнило. Она смотрела на незамысловатую игрушку и вместо нарисованного лица видела Леона, юного ангела, с которым совсем недавно столкнулась в клубе. Девушка вздрогнула и отвела взгляд.

Молли выпустила изо рта пустышку и тут же требовательно заплакала. Видимо, действительно была голодна.

— Ах, милая моя, потерпи минутку. — Миссис Линсел склонилась над дочерью. — Держи свою пустышку.

Девочка успокоилась и снова затрясла погремушку.

— Я прошу прощения, — извинилась хозяйка. — Не хочу вас задерживать, давайте я подпишу документы.

Женщина вновь взялась за конверт и открыла его.

— Ай, Молли! — Малышка снова уронила пустышку, и мать торопливо сунула ей ее в рот. — Вот же непоседа!

Скай чувствовала себя странно. Ее обдало жаром, щеки закололо. Она не могла оторвать взгляда от пальцев миссис Линсел. Вот они теребят конверт, вот гладят девочку по щеке, дают ей соску.

Через мгновение женщина вытащит отравленные страницы, и ее судьба будет решена. Скай ясно представилось, как яд проникает сквозь нежную кожу, а потом, еще не ощутив агонии, мать этими пальцами вновь погладит по щеке свое дитя.

— Подождите! — воскликнула она резко, напугав и миссис Линсел и девочку, отчего та вновь заплакала. Скай вскочила, чувствуя, как слабеют ноги. — Простите меня! Я только что поняла, что перепутала документы. Это не тот конверт.

— Неужели? — женщина растерянно повертела его в руках.

— Да! — Скай потянулась и решительно забрала пакет. — Я в спешке перепутала. Я должна вернуться в офис.

— Хорошо, как скажете. — Миссис Линсел определенно решила, что дочь мистера Кендола очень странная особа. Она проводила ее до дверей и сказала: — Можете прийти еще раз в любое время.

— Думаю, что отправлю вам нужные бумаги по почте, — торопливо произнесла Скай и нервно улыбнулась: — У вас же есть почта?

— Точно есть, — уверенно кивнула женщина, про себя обещая больше никогда не связываться с фирмой Кендола. Пусть всеми бумагами займется ее юрист.

Скай вышла из дома на трясущихся ногах на грани истерики. Злополучный конверт она судорожно прижимала к груди. Ей пришлось сморгнуть слезы, чтобы видеть, куда идти. Когда она успела стать такой сентиментальной? Пожалела эту женщину? Или причина в ее дочери? Это же не было предусмотрено планом. Умереть должна была только миссис Линсел. Скай перевела дух и тогда поняла, что ее терзали не только моральные муки. Она боялась реакции Кендола. Она провалила задание. Такое простое, с его точки зрения. Отцу это не понравится. Сама себе Скай тоже не нравилась. Пока она ехала обратно, ее душу разрывали странные противоречия. Ей претило задание, связанное с убийством, и одновременно ее раздражало, что она не смогла его выполнить. Скай не привыкла к неудачам. До сих пор она чувствовала себя дерзкой, беспринципной, смелой, и это устраивало ее. Однако она жила жизнью, которую для нее организовал Кендол, и послушно старалась соответствовать его ожиданиям. И вот сегодня поняла, что совсем не знает себя. Какая же она настоящая?

Глава 4

Летний зной уступил место вечерней прохладе. Дневная духота, пропитанная запахом выхлопных газов, медленно покидала город. Народ на улицах оживился. Были закончены все рабочие дела, люди устремились в заведения снять стресс и отдохнуть.

С открытой веранды ресторанчика лилась музыка. Лирическая мелодия сопровождалась приятным женским пением. Сама вокалистка стояла на небольшой сцене. Молодая женщина прикрыла глаза и вся отдалась музыке. Ее голос был не просто красивым, он был чувственным, даже эротичным. Казалось, что у молодой женщины роман с песней, которую она исполняла. Она чуть запрокинула голову, будто подставляла шею под поцелуи, томно и медленно покачивалась в такт, словно двигалась в танце с невидимым возлюбленным, ее протянутая рука искала его плечо, чтобы прикоснуться, чтобы обнять и притянуть к себе.

Очарованные магией голоса, посетители заполнили пространство перед сценой. Ночь задышала другими звуками, другими ароматами и другими красками. Вот девушка в толпе доверчиво положила голову на плечо своему спутнику, и тот улыбнулся; вот пожилая пара переплела пальцы; кто-то пригласил партнера на танец; кто-то тихонько повторял слова песни.

За столиками в глубине зала тоже притихли. В неярком свете настенных светильников официанты казались прислужниками в какой-то странной, но чарующей мистерии. Они продолжали молча разносить заказы, скользя по залу молчаливыми тенями.

Лишь один человек у барной стойки не поддался общему настроению. Низенький, небрежно одетый в поношенный серый пиджак и мешковатые брюки, он сверлил певицу колючими злыми глазами и временами улыбался тонкими губами. Он не упускал ее из виду, даже когда пил из высокого стакана. Струйки жидкости от напитка то и дело стекали у него по подбородку, а потом капали на несвежую рубашку. Бармен, методично натиравший бокалы, не смог скрыть презрительную гримасу.

— Знаешь ее? — обернулся к нему посетитель. — Давно тут поет?