Елена Родина – Между страхом и любовью (страница 2)

— Я сама могу о себе позаботиться!

— Я вижу, — он усмехнулся.

— Но всё равно позволите мне вас подвезти?

Эвелин хотела отказаться, но внезапно осознала, что устала. Устала от борьбы, от напряжения, от того, как сильно он её волнует.

— Хорошо, — выдохнула она.

— Но только до дома. И никаких разговоров.

— Как скажете, — он открыл дверь своего чёрного «Мерседеса».

Пока они ехали, Эвелин смотрела в окно, а Демиан — на неё. В салоне играла тихая джазовая мелодия, и дождь стучал по крыше машины.

Внутренний монолог Демиана:

Она думает, что победила, согласившись только на поездку. Но она уже проиграла. Она уже думает обо мне. Я вижу это в её глазах, в том, как она вздрагивает, когда я слишком близко. Её строгое платье не скрывает изгибов тела, а этот кулон на шее так и манит сорвать его… Она будет моей. Рано или поздно.

Машина остановилась у подъезда. Эвелин потянулась к ручке двери, но Демиан мягко остановил её.

— Послушайте, — его голос стал серьёзнее.

— Я знаю, что вёл себя… навязчиво. Но я правда не хотел вас обидеть.

Она повернулась к нему, впервые за вечер глядя прямо в глаза.

— Почему вы так настойчивы?

— Потому что вы первая женщина, которая не поддалась моему обаянию, — он улыбнулся. — Это заинтриговало меня.

— А если я скажу, что не хочу быть частью вашей игры?

— Тогда я изменю правила.

Эвелин вздохнула.

— Спокойной ночи, Демиан.

Она вышла из машины, но, прежде чем захлопнуть дверь, услышала его тихий голос:

— До скорой встречи, Эвелин.

Дома Эвелин стояла у окна, глядя на дождь. Её пальцы всё ещё помнили прикосновение его руки — лёгкое, но властное. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать мысли о нём, и отошла от окна.

Сбросив промокшее пальто на кресло, она прошла в гостиную. Комната была оформлена в минималистичном стиле: светлые стены, низкий журнальный столик из тёмного дерева, диван с серо‑белым пледом. На полках — аккуратно расставленные книги по юриспруденции и пара томиков поэзии. Всё на своих местах. Порядок — её способ держать жизнь под контролем.

Но сейчас этот порядок казался хрупким, как стекло.

Она подошла к зеркалу в резной раме. Тёмно‑синее платье слегка помялось, волосы выбились из пучка. Эвелин распустила волосы, позволив им упасть на плечи. Взгляд задержался на кулоне с буквой «E» — подарок матери на выпускной.

— Что с тобой, Эвелин? — прошептала она своему отражению.

— Ты ведёшь себя как подросток.

Она сняла платье, повесила его на спинку стула, чтобы высохло, и надела мягкий махровый халат. Затем налила себе бокал красного вина и села на диван, подтянув колени к груди.

Внутренний монолог Эвелин:

Он не должен был так на меня действовать. Его уверенность, его взгляд — будто он уже знает, что я сдамся. Но я не сдамся. Я не стану очередной в его списке. Я — Эвелин Стоун, юрист с безупречной репутацией, а не игрушка для богатого плейбоя.

Но где‑то глубоко внутри она понимала: что‑то изменилось. Впервые за долгое время мужчина заставил её чувствовать. Не просто раздражение или профессиональное восхищение, а что‑то более глубокое, тревожное, волнующее.

Эвелин допила вино и встала. Пора было ложиться спать, но сон не шёл. Она взяла с полки книгу — «Преступление и наказание» Достоевского — и попыталась сосредоточиться на чтении. Но буквы расплывались перед глазами.

В голове снова и снова всплывали сцены вечера: его улыбка, когда она его отшила; его голос, когда он сказал: «Я изменю правила»; его взгляд, когда он смотрел на неё в машине.

— Чёрт, — она захлопнула книгу и отложила её в сторону.

Телефон на столике тихо вибрировал. Эвелин нахмурилась и взяла его.

На экране высветилось уведомление:

«Доброй ночи, Эвелин. До скорой встречи. — Д.»

Она замерла. Откуда у него её номер? И почему это сообщение вызывает не гнев, а странное тепло в груди?

Эвелин выключила телефон и подошла к окну. Дождь всё шёл, капли стекали по стеклу, словно слёзы. Она прижала ладонь к прохладной поверхности.

Где‑то в городе Демиан Рейн, вероятно, уже вернулся в свой пентхаус. Может, стоит ему напомнить, что она не собирается играть по его правилам?

Она набрала ответ:

«Не стоит писать мне без разрешения. И не ждите „скорой встречи“. — Э.»

Отправив сообщение, она почувствовала смесь удовлетворения и тревоги. Что он ответит? Что сделает дальше?

Телефон снова вибрировал через минуту.

«Вы правы. Простите за беспокойство. Но я всё равно увижу вас завтра. — Д.»

Эвелин замерла. Завтра? Откуда он знает её расписание? Паника на мгновение сдавила горло, но она тут же взяла себя в руки.

— Ладно, Рейн, — тихо сказала она вслух.

— Посмотрим, кто кого.

Она отложила телефон, выключила свет и пошла в спальню. Но перед тем как лечь, ещё раз подошла к окну.

Дождь начал стихать. Где‑то вдалеке сверкнула молния.

Эвелин закрыла шторы и легла в постель. Сон пришёл не сразу. В полудрёме ей снилось, что кто‑то смотрит на неё из темноты — пристально, неотрывно. И этот кто‑то улыбался.

Эвелин проснулась от звука будильника. 6:30. Она потянулась, пытаясь стряхнуть остатки сна, и тут же вспомнила вчерашний вечер.

— Демиан Рейн, — произнесла она вслух, словно пробуя имя на вкус.

— Что ты задумал?

Она встала, приняла душ, надела строгий бежевый костюм с юбкой‑карандаш и белую блузку. Волосы собрала в аккуратный пучок, нанесла минимум макияжа — только тушь и лёгкий блеск для губ.

Выходя из квартиры, она бросила взгляд на телефон. Сообщений не было.

Офис фирмы «Hartman & Co» находился в деловом районе города. Эвелин вошла в здание в 8:15, кивнула охраннику и направилась к лифтам.

Когда двери открылись на 27‑м этаже, она замерла.

У её рабочего места стоял Демиан Рейн. Он был в том же чёрном смокинге, что и вчера, но теперь поверх — тёмно‑серое пальто.

В руках — букет бордовых роз.

Он обернулся, услышав её шаги, и улыбнулся.

— Доброе утро, Эвелин, — его голос звучал так, будто они расстались лучшими друзьями.

— Я принёс извинения в цветочной форме.

Коллеги перешёптывались, бросая на них любопытные взгляды. Эвелин почувствовала, как к щекам приливает кровь.