Елена Рейвен – Мой Темный повелитель (страница 6)

– А ты кто вообще такой есть, чтобы так помыкать мной? – поднимаю руку и тыкаю его в грудь. – Я не давала своего согласия на эти эксперименты и розыгрыши. И мне поднадоело это шоу.

– Девочка, – он хватает меня за запястье, выворачивая руку назад. – Очнись, идет война, а не какие-то твои эксперименты и ещё, бог знает, что. И если ты сейчас же не захлопнешь свой рот и не пройдешь в комнату, которую я снял вам с Женей, то я сделаю так, что ты можешь и не проснуться. Помнишь, что было в прошлый раз?

Рациональная часть моего разума цепляется за мизерные возможности нереальности происходящего. Но я всё же признаю, что слишком много странностей происходит вокруг, начиная от того, что этот мерзавчатый красавчик сделал со мной, и заканчивая их непониманием моей речи. Да к тому же наша небольшая потасовка привлекает лишнее внимание с первого этажа.

Поэтому вместо того, чтобы плюнуть ему в лицо, я захлопываю рот и, развернувшись, быстро шагаю к той двери, из которой выглядывают рыжевато-каштановые волосы. Захожу в комнату и закрываю за собой дверь. Ещё и засов задвигаю с отвратительным скрипом. А после поворачиваюсь лицом к Жене.

– Рассказывай всё, – прислоняюсь для пущей уверенности к двери и скрещиваю руки на груди.

– Может, поедим сначала? – красотка кивает на поднос, что стоит на тумбочке.

– Нет уж, сперва объясни, кто вы такие и куда везете меня.

– Мы – кинджи.

– Кто?

– Ты будешь перебивать каждое моё предложение?

– Не знаю, говори тогда понятнее.

– Ну, маги, умеющие управлять физическими свойствами веществ. Будь-то живое или неживое. Вот Иван, например – севикил, – я уже раскрываю рот, чтобы снова спросить, кто это такой, но Женя поднимает руку. – Он может замедлять сердцебиение или совсем остановить сердце человека или животного.

– Так вот что он сделал с тем солдатом. Так, хорошо, а кто ты такая?

– Я обычная Мафи – , – хмыкаю, без всяких слов говоря о том, что она далеко не обычная. – Мафи – это те Кинджи, которые могут изменять внешность. Делать её более идеальной, правда, эффект длится совсем недолго.

– Ты это сделала с моим лицом?

– Да, но эффект почти закончился и фиолетовый узор уже проступает. Поэтому иди сюда, я немного поработаю.

– Нет! Пусть ваш король видит, как обращаются в его королевстве с женщинами.

– Лена, – Женя тяжело вздыхает и садится на край кровати. – Ты не просто женщина, ты пленница.

– И ваша? – вскидываю подбородок, бросая вызов. – Так?

– Да, до того момента, когда король решит, что с тобой делать. Руслан уже отправил ему гонцов сразу же, как тебя поймали в горах. Он утверждает, что ты тхоакорская ведьма, посланная низвергнуть королевскую семью.

– Что за ересь! Я не знаю, где я нахожусь, не понимаю, что происходит вокруг.

– Что последнее ты помнишь? – красавица встает и, подойдя к тумбочке, кладет в тарелку куриную ногу и несколько кусочков отварного картофеля. – М-м-м, всё это гораздо вкуснее обедов, что подают во дворце кинджей. – Ещё девушка отламывает кусок черствого хлеба и садится обратно на кровать, подобрав ноги под себя.

– Мы были на пикнике, отмечали Ивана Купала…

– Не может быть, – с торчащей изо рта ножкой курицы Женя подается вперед, едва не опрокинув всё содержимое тарелки на свою кровать. – Так это правда?

– Что ещё за правда?

– Не важно, – девушка довольно быстро берет себя в руки. – Рассказывай, что было дальше.

– Мы пошли в пещеру… – прерываюсь, потому что со стороны кровати красотки раздается стон. – И там я наорала на своего парня, потому что он унизил меня и оскорблял…

– А что конкретно ты кричала?

– Не помню уже, что-то вроде “никогда не хочу тебя видеть”.

– О, святые! Лена, – Женя с круглыми глазами поднимается с кровати, оставив свою тарелку. – Да ты не из нашего мира.

– Что за пургу ты несешь! А из какого же тогда?

– Бывало, что я проводила много времени в библиотеке и мастерской дворца и читала всё, что попадалось под руку, лишь бы скоротать время и побыть рядом… не важно. В общем, я наткнулась на пророчество, в котором говорилось, что в день летнего солнцестояния откроется портал в другой мир и явится сокрушитель тьмы.

– Но сейчас ведь не лето. Я вышла из той пещеры и очутилась в снегу по колено.

– А сколько ты пробыла в пещере?

– Не знаю, может, пять минут, а может, три часа.

– Или шесть месяцев.

– Как это?

– Я не могу точно сказать, нужно поговорить с Давидом. Он лучше меня разбирается во всех этих легендах. И перемещениях в пространстве.

– Ты несешь чушь, Женя. Возможно, ты просто устала и бредишь.

– Правда? А ты тоже? Ты не в своем мире, ты чужая здесь.

– И как мне вернуться?

– Я, правда, не знаю, – от сожаления на лице девушки мне становится тошно.

– Но если я не из вашего мира, зачем меня везут к вашему королю?

– Чтобы убедить его, что ты не опасна.

– Серьёзно? Сейчас я прямо прокляну всех здешних жителей, и они превратятся в дементоров.

– Кто такие дементоры?

– Да так, фантастические монстры, которые высасывают из людей всё добро и радость.

– У нас есть и свои твари, в стене тьмы обитают чешуйры.

– А это что за чудища?

– Ужасные порождения тьмы, с огромными когтями, перепончатыми крыльями и острыми, как бритвы, зубами.

– Да, действительно, чудовища.

– Может, поешь, прежде чем спать ложиться?

– А долго нам ещё ехать?

– Нет, мы уже почти добрались до столицы. Сейчас мы в Блакире, осталось ещё день потратить на дорогу, и мы будем в Аль Гросе.

– Названия у вас презабавнейшие для городов.

– Ну, а у вас разве другие? – Женя доедает картошку и ножку курицы, а после отставляет тарелку.

– Да нет, есть, например, город под названием Огурцы.

– О! Почему его так назвали?

– Да кто его знает. Может, там были плантации этих огурцов. А, может, просто по пьяни решили, закусывая водку.

– А что такое водка?

– Это спиртной напиток, с очень большим градусом алкоголя…

Говорю и понимаю, что для незнающего человека мои слова звучат как абракадабра. Что уж мог сделать мой телефон. Кстати, о нем. Поднимаю глаза к лицу красавицы и спрашиваю в лоб:

– Женя, когда меня поймали, при мне был сотовый. Такая маленькая коробочка, издающая звуки.

– Её отправили с гонцом к королю, как доказательство твоей вины.

– Вот гадство!