Елена Рейвен – Клетка (страница 3)
Провожаю взглядом маму, прихватившую с собой ещё одну банку, и достаю мобильник, который дал мне Косарь. Вызовов нет, но это временно. Я не собираюсь сидеть в охране у него до скончания века, но для того, чтобы оказаться в этих кругах, лучшего способа и не придумать. Теперь надо себя зарекомендовать как следует, чтобы стать приближенным. А остальное будет видно дальше.
И, как по заказу, спустя два часа, когда я уже набил живот “пеперони” и добил всё это банкой пива, этот самый телефон начинает трезвонить.
— Слушаю, — одно слово, но таким тоном, что на том конце на несколько секунд наступает пауза.
— Черная мамба, тебя ждут на встрече в клубе “Лофт”. Там состоится встреча Косаря и какой-то политической шишки.
Черт, опять Лофт, опять голые девки, какие тут могут быть разговоры, когда все нормальные мужики начинают думать членами. Ну, надо — значит, надо.
— Буду на месте через десять минут.
— Нет, тебя заберет на машине Косарь, и вместе с ним вы приедете.
— Вот так честь, — тихо проговариваю, когда на том конце раздаются гудки. Однако сидеть некогда, поднимаюсь и, прихватив свой любимый арсенал, накидываю на плечи кожаную куртку, что отлично скрывает оружие на поясе за спиной. И через пару минут я уже стою возле подъезда и прикуриваю сигарету. Огонек мелькает в темноте, освещая моё лицо слегка зловещим красным светом. Черная мамба. Да, это моё прозвище с армии, а зеки неплохо потрудились, раз узнали позывной. Интересно, что ещё они накопали за столь короткий промежуток времени. А прозвали меня так за скорость реакции и точность выстрелов. Ну и за любовь к черному, наверно. Кто их поймет, этих вояк. Но приклеилось прозвище, да так и осталось, словно логотип с названием. Если кто-то говорит о Черной мамбе, значит, речь идет об Александре Ворошилове.
Прибываем в клуб мы чуть позже открытия его, в начале одиннадцатого, поэтому и гостей здесь ещё не так много, один столик сидит перед сценой, ещё двое — у барной стойки. Девушки ещё ходят по залу, до начала шоу час или полтора, но я неосознанно ищу взглядом одну. Однако её нигде не видно, может, и не работает сегодня.
— Что, Саня, хочется женских прелестей? — гогочет Косарь.
— Нет, — резко отворачиваюсь от стайки пташек в разноцветных платьях в пол. Вроде бы платья вечерние, но сквозь тонкую ткань абсолютно всё просвечивается, особенно, когда свет от прожектора попадает на неё.
— Да, ладно, я же вижу, — продолжает ухмыляться урка, а мне в этот момент хочется плюнуть на всё и заехать ему по роже. — Но ты не переживай, как только мы поговорим, сможешь остаться и расслабиться в комнате для привата. Или даже в випе.
Я на это ничего не отвечаю, да и не хотят от меня ничего слышать, направляясь к випу, закрытому от остальной части зала не просто шторками, но и дверями.
Устраиваюсь по правую руку от Косарева, стараясь в упор не смотреть на политика, но вслушиваюсь в каждое слово. Новый груз прибывает из Шанхая завтра, да, всё на таможне готово, да, оплата уже получена. Ещё несколько минут о делах, о договорах на следующую поставку, Косарь просит больше, настаивая, что территория увеличилась. Политик обещает подумать. После чего холеный лысоватый мужик поднимается и направляется к выходу, и только тут я понимаю, что видел его в этом клубе раньше. Именно со спины. Не хватает только рыжеволосой девчонки на его плече. После переговоров урка в отличном настроении выходит в зал и на радостях начинает осыпать девочек стодолларовыми купюрами. Я же отхожу чуть в тень и достаю сигарету. Лысый политик о чем-то спорит с холеной женщиной возле барной стойки, но после всё же разворачивается и уходит.
“Неужели рыжую искал?”
Поворачиваю голову и едва не давлюсь собственной сигаретой. Та самая рыжая выглядывает из-за шторы, с выражением полнейшего ужаса глядя на удаляющегося политика.
— Эй, Мамба, хочешь себе девочку? Выбирай, Танюшка любую обеспечит, правда ведь?
— Конечно, Косарек, — как заправская “мамка”, та самая холеная женщина подплывает ко мне, осматривая с головы до ног. Стою, не шевелясь, лишь только бровь приподнял, но, вероятно, её устраивает то, что она видит. — Кого же ты желаешь, солдатик?
— Как узнала? — теперь уже обе брови подняты мои.
— Выправка выдает, — она улыбается одними губами. — Был у меня один, ох, и горяч оказался. Так кто же тебе из девушек приглянулся?
Раз можно гулять на полную, то зачем ограничивать себя в чем-то? Киваю на штору, за которой мелькнули рыжие локоны.
— Ева? Но она только танцует.
— А мне больше ничего и не надо, — складываю руки на груди, демонстрируя, что возражения не принимаются. — Я видел один раз, как она танцевала, хотелось бы посмотреть на бис, — обвожу взглядом переполненный уже к началу шоу зал и уточняю: — Но не здесь.
— Разумеется, — “мамка” разворачивается и манит пальчиком за собой, направляясь к небольшой комнате с развешанными по стенам зеркалами, в центре которой стоит пилон, окруженный диванами. — Подожди здесь, пожалуйста, тебе принесут какие пожелаешь напитки, а скоро подойдет и Ева.
Глава 3
Вторые сутки я валяюсь в постели, вставая только сделать процедуры, выпить таблетки, и снова сплю. Отходняки от кокса всегда не проходят даром, а если это ещё и связано с физической и моральной болью, то и вовсе. Таня отпустила на домашнее лечение, когда я вышла из випа с кровавыми потеками на бедрах. Это единственное, что она может разрешить девочкам. В плюсе всегда должно быть от десяти до двадцати девушек, а если каждая начнет придумывать себе болезни и прочие причины для отсутствия, гости просто разойдутся по другим клубам. А это уже потери личные Татьяны.
Но от меня никакого толка в любом случае не было бы неделю точно, поэтому мне и позволено отлежаться.
Раньше я не имела такой возможности.
— Всё будет хорошо, Вася, — Коля обнимает меня за плечи, когда гроб с мамой начинают закапывать. Я не отвожу взгляда от коричневой земли на красной ткани, которой обтянута крышка. Даже здесь и сейчас я не могу поверить и осознать, что это произошло на самом деле. Внутри словно всё занемело, так что я лишь отстраненно фиксирую руку отчима у себя на плече. — Мы и вдвоем проживем.
В этот момент я не осознаю, что означают его слова. По возвращении с кладбища запираюсь у себя в комнате, включив плеер и закрыв глаза. Так и засыпаю, вспоминая всё, связанное с мамой.
В школу я возвращаюсь спустя неделю. Коля заботится, привозя каждое утро и забирая после занятий. Ему это сделать не сложно, укладывается между делами своими. Девчонки каждый раз завидуют, наблюдая, как я сажусь в шоколадного цвета мерседес. Да я и сама не могу до конца поверить, что Коля так легко заменил отца, которому плевать на меня.
И вот после очередного дня мы стоим с девочками на остановке, обсуждая кто кому будет дарить валентинки, кто кому нравится и с кем встречается красавчик Миша Самойлов.
И словно четко по расписанию перед остановкой тормозит “мерин”, стекло опускается.
— Вася, садись быстрее, я спешу сегодня.
Я открываю дверь и опускаюсь на заднее сиденье, помахав подругам на прощанье. В этот момент я и предположить не могу, чем закончится для меня сегодняшняя поездка.
— Нужно заехать кое-куда, чтобы передать долг, — мужчина выруливает на шоссе, ведущее за город. Яркие огни и вывески сменяются темной лентой пригородной дороги, что с обоих сторон окружена густым хвойным лесом. Коля делает музыку погромче, я откидываюсь на сиденье, продолжая смотреть в окно. И размышляю о том, какие глупенькие у меня одноклассницы, ведь они даже не догадываются, что Миша Самойлов уже передал мне записку с приглашением на дискотеку в честь дня всех влюбленных и я приняла её. Вот для них будет сюрприз, когда я приду туда за руку с ним.
Чуть улыбаюсь, понимая, что я, сама того не ожидая, опередила всех красоток нашей школы.
— Приехали, Вась, подожди здесь, я пойду поговорю, — сказав это, Николай выходит из автомобиля. Я не акцентирую внимания на его словах, ну надо — значит, надо заехать. И уж совершенно неожиданно для меня становится, когда Коля открывает дверь. — Идем со мной, Вася.
— Зачем? — но я выбираюсь из салона, кутаясь в меховый полушубок.
— Так надо, — и меня ведут по заснеженной дорожке к небольшому дому.
— Куда мы идем?
— Я же говорил, мне нужно вернуть долг, я прогорел на последнем проекте, и меня поставили на счетчик.
— Плохо, но зачем мне…
— Ты — моя оплата, Василиса.
— Что-о? — я останавливаюсь посреди дорожки, но отчим хватает меня за руки и силком тащит к дверям. — Отпусти! — мой голос поднимается на октаву.
— Не могу, — он продолжает волоком тащить меня вперед, к железной двери дома.
— Пожалуйста, давай поедем домой, — висну на его руке из последних сил, цепляясь за единственного человека в этом мире, кто заботится обо мне. — Пожалуйста…
— Прости меня, — он толкает меня вперед, где мои руки тут же сжимают с такой силой, что на них сто процентов останутся синяки, и разворачивается, быстро направляясь к машине.
— Ко-о-оля-а-а! — кричу, но недолго: меня в ту же секунду с такой силой швыряют о стену, что весь воздух выбивают из легких.
— Он проиграл тебя, теперь можешь привыкать к своему новому дому.