Елена Рейвен – Клетка (страница 21)

— Я покажу тебе и другое катание, дорогая, не только на колесах автомобиля, — понижаю голос, одновременно внимательно ловлю мелкие движения и неосознанную реакцию Василисы, которую та не может скрыть. И она не подводит, чуть сильнее сжимая колени и руки, что теребят завязки на пуховике. А также приоткрытые губы, которые девушка бессознательно облизывает. Всё это вкупе вызывает ответ уже у меня: член мгновенно твердеет в джинсах, так что приходится поёрзать на сиденье.

Спустя полчаса мы останавливаемся возле мигающего аварийкой “Мерседеса”. Разворачиваюсь на шоссе и подъезжаю, паркуясь в карман прямо за этой крутой тачкой.

— Подожди меня здесь, Вася. Это не займет много времени, — выхожу из машины и направляюсь к “мерину”, заходя с пассажирского сиденья. Едва только сажусь в салон, как Костомарова кидается мне на шею, рыдая в голос, и я понимаю, что её истерика не наигранная.

— Успокойся, Алина, — как можно мягче отодвигаю от себя девушку за плечи. — Объясни мне нормально, что произошло и как ты узнала о похождениях мужа.

— Я блефовала с ним, решила, что ты просто умалчиваешь из мужской солидарности, или мой муж тебе больше заплатил, и когда он вернулся сегодня поздно, я пристала к нему с расспросами, а он не стал отпираться, — пухлые губы снова начинают дрожать, и я откидываюсь на сиденье, прикрывая глаза.

— Зачем ты это сделала, идиотка? Ты говорила, что тебе нужны были серьёзные доказательства для развода, а теперь что? Он скажет, что всё делалось с твоего согласия, и выкинет тебя на улицу, как последнюю шлюху.

“До чего же ты докатился, Ворошилов!” — не могу поверить, что сижу здесь и слушаю полупьяную речь бывшей подружки, а в это время рыжая птичка томится в моем автомобиле в ожидании, когда мы сможем побыть одни и когда я её оттрахаю во всех возможных позах и плоскостях.

— Прости меня, Саша, — Алина вклинивается в мои бурные фантазии, снова наклоняясь, но в этот раз я готов.

— Я не верну тебе деньги, потому что я свою часть договора добросовестно выполнял, и то, что ты сама всё испортила, — не моя вина.

— Я знаю, прости, но что же мне теперь делать?

— Возвращайся домой, постарайся сделать вид, что ничего не случилось, и надейся, что он сам не разведется с тобой после этого.

— Но как можно делать вид?

— Так же, как делает большинство других шлюх. А сейчас мне пора. Не звони мне больше и матери не надоедай. Прощай, Алина, я искренне желаю тебе удачи.

Выхожу из дорогой тачки и почти бегом направляюсь к своему “крузаку”. Но резко торможу, не застав там Василису.

— Да твою мать! — запираю машину и иду по шоссе в сторону области, прекрасно понимая, что вперед она не пошла, иначе бы я увидел.

Одинокую фигурку, кутающуюся в объемную куртку, вижу метров через пятьдесят, а ускорив шаг, догоняю её.

— Далече собралась, ягодка? — специально копирую реплику из мультфильма, который мы не так давно смотрели и смеялись, когда не получилось уснуть из-за кошмаров, в надежде снизить накал недовольства девушки.

— Подальше от тебя, — огрызается Васька, даже не взглянув в мою сторону, и продолжает двигаться вперед.

— И как это понимать? — обгоняю её и, развернувшись, шагаю спиной, чтобы видеть её лицо.

— Отличный сюрприз, Мамба, я безмерно польщена, что ты привез меня посмотреть на своё свидание с другой женщиной.

— Это Алина, — киваю в сторону уже давно уехавшей машины, — а не свиданье.

— О! От понимания, что это твоя бывшая невеста, меня прям сразу как-то попустило! — язвит рыжая, даже не сбавляя темп.

Не могу сдержаться и начинаю смеяться, остановившись на пути девушки и тем самым затормозив её “марш несогласных”. И смеюсь до тех пор, пока слезы не выступают на глазах. Открывшаяся мне в эту минуту истина переворачивает сознание и меняет нас местами с “Евой”.

— Что смешного, придурок несчастный?

— Ты ревнуешь, Васька? — её покрасневшие щеки я вижу даже в темноте улицы, и это нельзя списать на румянец от мороза. — Черт возьми, ты правда меня ревнуешь?

— Размечтался! — она складывает руки на груди, принимая защитную позу, но мои инстинкты никогда не врут. Делаю шаг к девушке, становлюсь вплотную и, не сводя глаз с лица Васи, поправляю её шапку с большим помпоном. В этот самый момент я понимаю, что в этой агонии ревности не одинок, и что у меня есть возможность надавить на чувства рыжей птички, чтобы избавить её от работы в клубе. По крайней мере, чувства лучше всего остального могут повлиять на решение не трахаться с толстосумами.

— Поверить не могу, — выдыхаю, обхватив лицо девушки ладонями. — У тебя нет ни малейшего повода для ревности, дорогая, — ещё ближе придвигаюсь и только собираюсь поцеловать Василису, как проезжающий мимо грузовик дудит клаксоном, словно мы оказались на проезжей части прямо у него под колесами, разрушая этот гипнотический момент.

Девушка делает шаг от меня и снова закрывается эмоционально. Но увиденного уже не стереть из памяти, да я и не хочу. Выражение праведного негодования и обманчивого отрицания на лице Васи я запомню надолго.

— Поехали отсюда, милая, — обнимаю её за плечи и разворачиваю, почти таща за собой к машине. — Мой сюрприз был вовсе не в этом.

— Зачем тогда мы сюда приехали? Зачем ты пошел к ней и обнимался, и хрен знает ещё что делал там с ней в этой крутой тачке?

— Обнимался? — уж чего-чего, а этого я точно не делал.

— Да, я всё видела, Саша, фары просветили даже через заводскую тонировку.

— Я не обнимался с ней, ревнивая девочка, а старался отстранить от себя назойливую пьяную бабу.

— Ну да, как и всех своих девок отстраняешь?

— Перестань, Василиса, я не давал тебе поводов для ревности, — открываю пассажирскую дверь, и лишь когда Василиса садится на сиденье, пристегиваю ремнем. Но не отстраняюсь, а быстро и жадно захватываю её губы в поцелуе. Эффект неожиданности срабатывает, как надо: Вася отвечает на поцелуй. Но я не продолжаю, понимая, что мы всё ещё на Рублевке, а время идет.

— Ты всегда едешь к ней по первому звонку? — её вопросы радуют меня, несмотря на нерадостную тему.

— Нет, это был первый и последний раз, — сам не до конца понимаю почему, но я хочу успокоить девушку, хочу, чтобы она выкинула из головы Алину и всех остальных, так же, как это делаю я сам.

— А если она снова позвонит?

— Это будут её проблемы, а сейчас поехали уже, иначе мы не успеем добраться до Измайловского парка вовремя.

— Парка?

— Да, — выруливаю на шоссе и встраиваюсь в поток автомобилей. — Но больше я пока ничего не скажу, иначе что же это за сюрприз?

— Начинается, — рыжая дует губы, но стаскивает с волос шапку, припорошенную снегом, который за последние десять минут заметно усилился. И это дает мне возможность прикоснуться к мягким прядям. Что я и делаю, подняв руку и запустив пальцы в копну. Дорога до парка занимает больше времени, чем даже наша езда по МКАДу, но мы всё же приезжаем вовремя, чтобы успеть и по мороженому съесть, и даже входные билеты в “Лес чудес” с прокатом тюбинга купить. Там же мне на кассе рассказывают, что за отдельную плату есть возможность попасть в Хаски-парк, поиграть с собаками и покататься в упряжке.

Мы с парнями и раньше приходили сюда, но нечасто. Сами лепили статуи и смотрели на уже готовые, единственный минус — попасть внутрь удавалось редко. Но, судя по распахнутым глазам “птички”, я не прогадал с сюрпризом, а уж когда Василису допускают до собак, то счастью девушки нет предела. Не зря говорят, что животные лечат душевные раны, и, возможно, именно такая сумасшедшая собака и нужна Ваське, чтобы не давала вспоминать о проблемах в жизни.

— Саша, они такие дурные и классные одновременно, что я прямо пожалела, что до сих пор не завела себе собаку! — она хватает меня за руку, не осознавая, что ведет себя, как маленькая девочка на аттракционе. Зато я вижу перед собой ту девушку, которой Василиса была когда-то, и от этого меня ещё сильнее разбирает злость на ублюдка, который почти сломал эту девочку.

Три с половиной часа Васькиных восторгов дарят и мне наслаждение, но куда больше меня радует, что не всё потеряно для рыжей птички. В итоге всю дорогу до дома слушаю восторги и неиссякаемый поток пережитых ощущений.

— Я рад, что угадал с сюрпризом, — торможу возле дома в Подмосковье, глушу мотор, но не двигаюсь с места.

— Угадал? — Василиса отстегивает ремень безопасности, но выходить из машины не спешит, сижу и я, рассматривая девушку в свете луны. — Это просто невероятное путешествие, я так не веселилась лет с тринадцати, когда в наш город приехали аттракционы и разместились в парке.

— Но в Москве столько развлечений, что этот Ледовый городок — лишь малая толика всего.

— Странно, что ты постоянно забываешь о том, какая жизнь у меня в этом городе, — веселость исчезает из голубых глаз девушки, но я не позволяю ей отвернуться.

Протянув руку, поворачиваю голову Василисы к себе за подбородок и в то же мгновение отпускаю “тормоза”. Я хотел этого с того самого момента, как впервые увидел её на плече Ерошина. Обдолбаную, под кокаином и алкоголем, но всё равно желал, и сейчас это желание становится только сильнее. Василиса отзывается, судорожно вздохнув, и я тяну её к себе на колени, отодвигая водительское кресло назад, чтобы было больше места. Перелезая через трансмиссию, девушка задевает ногой приемник, и салон наполняет музыка с какой-то радиостанции, но всё это я фиксирую лишь периферийными органами чувств, полностью сосредоточившись на рыжей птичке, что седлает мои колени. Вася дергает молнию на моей куртке и стаскивает её с плеч, а я же снимаю с неё пуховик, а после забираюсь руками под свитер, касаясь рубца на спине, который хоть и затянулся, но ещё до конца не исчез. Дергаю вязаную ткань вверх и снимаю с Василисы и этот предмет одежды, оставляя на ней джинсы и бюстгальтер, через который проступают напряженные горошины сосков. Поднимаю голову и накрываю губами прямо через ткань упругий сосок, с силой втягивая его в рот. Девушка всхлипывает, зарываясь пальцами мне в волосы, и сильнее прижимает мою голову к своей груди. Улыбаюсь, прикусив зубами выступающую ягоду, оттягиваю её на себя, так что Василиса выгибается, откидываясь на руль, едва не оглушив всю округу сигналом клаксона. Переключаюсь на вторую грудь, а Васька ещё активнее дергает ремень на моих джинсах. Смеюсь от её нетерпения, лаская и наглаживая бархатистую теплую кожу, а после стаскиваю с себя джинсы вместе с трусами и дергаюсь, как от электрошока, когда тонкие пальцы девушки касаются моего члена, скользя по всей длине до основания и обратно.