Елена Рейн – Сила любви (страница 9)
Рычание, и это чудовище накинулось на меня. Рефлекторно вскрикнула, схватив старый сапог с огромными железными бляшками, и врезала ему по лицу несколько раз, уворачиваясь от его кулаков, пытаясь дотянуться до заветной ручки двери.
Только схватила ее, как Боглашин дернул меня на себя, скручивая руки. Дотянулась до его локтя и укусила, насколько позволяли здоровые челюсти, не жалея сил. А потом еще раз куда-то выше, за что получила по лицу…
Мгновенно упала на пол, чувствуя на языке собственную кровь. Очевидно, разбил губы… Мерзкое неприятное ощущение.
Пока приходила в себя, услышала шорох, шум, удары. Осторожно поднялась, пытаясь понять, как я освободилась, и увидела Кирилла, заломившего руки Боглашину и ударяющего лицом о пол, а потом мой спаситель перевернул его на спину и заехал кулаком в лицо. И еще…
В эту секунду готова была реветь от счастья, что Литунов очень упертый мужчина и сделал все по-своему. Приехал за мной и спас…
Глава 6
Не успела подняться, как в комнату вбежали люди в форме и наш участковый, Суриков Виталий Леонидович. Полиция оттащила Литунова от Боглашина, «попросив» его не мешать. Через некоторое время Алексея уводили в наручниках, а он шипел и посылал проклятья… в самых лестных эпитетах… особенно в мой адрес. Полуголый мужчина был в крови: лицо, руки, тело, и мне его было совсем не жаль.
Только попыталась подняться, как рядом оказался Кирилл. Поддерживая меня за талию, аккуратно поставил на ноги. Литунов поднял мой подбородок и грозно спросил:
– Куда он еще ударил?
Сглотнула, не ожидая такого вопроса, и судорожно пролепетала:
– По спине…
– Поехали в больницу, – тут же отчеканил он, не принимая возражений, хотя их и не было.
– Стойте! – раздался громкий голос Виталия, находящегося рядом с коллегой, и он сразу же вальяжной походкой подошел к нам.
Мужчины секунды проедали друг друга оценивающими взглядами, а потом одновременно пожали руки.
– Кирилл Литунов, – представился мой начальник.
– Виталий Суриков, – выдал друг, и, посматривая на меня, добавил: – Спасибо, что помогли.
Кирилл только кивнул, недовольно сжав губы, а потом произнес:
– А вы как здесь оказались?
– На участке работали. Ограбление и разбой в соседнем подъезде. А потом Соня с криками позвонила, и мы сразу же кинулись сюда.
– Спасибо, что оперативно, – поблагодарил Литунов.
– Так, стараемся, – усмехнулся Виталий, а потом повернулся ко мне и произнес. – Кристь, прости… за слова… вчерашние. Я…
– Понимаю, – тихо прошептала я, а на глазах слезы, скорее, из-за стресса, а не от умиления, так как обычно я не настолько сентиментальна. – Спасибо за помощь, Виталь.
– Всегда пожалуйста, – произнес Суриков, подмигнув левым глазом, и тут же отвернулся в сторону, так как его позвал полицейский, выходящий из квартиры. Участковый кивнул и громко выдал. – Да-да. Сейчас.
Вновь повернулся ко мне и прогрохотал:
– Кристи, я потом позвоню, и ты расскажешь, что и как. Напечатаю и отвезу тебе на подпись. Только адрес скажи.
Я кивнула, косо поглядывая на невозмутимое лицо Кирилла с плотно сжатыми губами. Однозначно, чем-то обеспокоен.
– Может, подвезти вас? – предложил Виталя, прощаясь, пожимая вновь руку Литунова, на что тот заявил:
– Мы на машине. Не беспокоитесь.
Как только Виталька ушел, я посмотрела на Кирилла и благодарно произнесла:
– Спасибо. Я…
– Еще не за что. Вот как мне Леха, знакомый хирург, скажет, что с тобой все нормально, тогда и скажешь «спасибо», – сообщил Кирилл, продолжая внимательно оценивающе смотреть на меня.
Ухмыльнулась и тут же зашипела, ставя себе галочку не лыбиться и вообще… желательно рот не открывать.
– Тогда пойдем? – предложил мужчина, взяв меня за руку.
Посмотрела с грустью на бывшую квартиру и услышала над головой почти рычание:
– Даже не думай надеяться, что можешь здесь жить и дальше!
Я понимающе кивнула и тут же нахмурилась. В коридоре раздавались шаги, а именно стук каблуков, усиливающиеся с каждой секундой. Через мгновение в квартиру вбежала сожительница Боглашина.
Нараспашку куртка, все также грязная, аж глаза режет от вони и внешнего вида. Джинсовые шорты на черные капроновые колготки в крупную клетку и ляпистая в стразах шелковая кофта, но уже другие сапоги: ботфорты на высоченном каблуке, и теперь она казалась невероятной вышкой. По лицу Пушка можно сказать одно: штукатурка накладывалась быстро и сильно. В общем… женщина, очевидно, вернулась с работы. В руках у нее был белый пакет из супермаркета, из которого просвечивались три бутылки водки, колбаса и чейсы.
– Аа-а-а-а… – пробулькала женщина, смотря на нас, а Литунов скривился, и, повернувшись ко мне, грозно уточнил:
– Это вообще кто?
Только хотела ответить, как дама хищно улыбнулась и, выставив грудь вперед, прокуренным голосом прохрипела:
– Олеся, но вам можно и Леля. Я…
– Сожительница Боглашина собственной персоной, – рявкнула я, четко осознавая, что меня ужасно бесят ее эти нестандартные заигрывания с Кириллом. Что надо-то? Живет со своим дебилом, пусть и дальше наслаждается жизнью. А на… чужого мужчину пусть не заглядывается.
Кирилл скривился. Видя его реакцию, Олеся хмыкнула и, пройдя в дом, деловито осведомилась:
– Где… мой муж?
Не стала даже отвечать, поплелась в свою комнату, чтобы сделать то, чего изначально не смогла: собрать все документы в чемоданчик. Судя по тяжелым шагам, Кирилл шел за мной, не говоря ни слова.
Гулящая зазноба Боглашина, видно, так и осталась без ответа. Да и ладно… Думаю, такая дама, как она, пока «муж» в обезьяннике, быстро найдет ему замену, тем более выпить и закусить у нее есть.
Очень хотелось ее выгнать, но смысл? Как только этот урод выйдет из полиции, опять ее притащит, а я глотку буду рвать понапрасну. Что говорить, мерзкий стервятник тут притон устроил, даже мерзко находиться в этой квартире.
Доковыляла до своей комнаты и принялась, кряхтя и сопя, собирать все листочки, чувствуя себя старушкой.
– Кристина, сядь. Я сам, – раздался громкий приказ позади меня, и я повернулась, смотря на Литунова, читающего скомканный документ.
Удивительно, когда смотрела, как это же делает Болгашин, кроме дикого ужаса испытывала отвращение, а сейчас удовольствие, оттого, как именно Кирилл ведет себя и как разговаривает. Чувствуется в нем властная хищная аура, хочется смотреть и восхищаться. Что я, конечно, и делаю, но втайне, а не с открытым ртом, полным слюны, как влюбленная девятиклассница на спортсмена и красавчика из одиннадцатого. Странно представлять такие сравнения, ведь у меня такого не было в школе, впрочем, как и в институте, но эту картину я отчетливо вижу у себя в голове.
– Он посмел ударить своего ребенка? – с ненавистью в голове процедил Литунов.
– Да, но не смогла доказать, – буркнула я, невозможно желая лечь. Голова раскалывалась так, что создавалось впечатление, как кто-то дружно бьет молотками по вискам с двух сторон. Прямо-таки усердно старается, а мне хоть вой.
– И сейчас трогает девочку? – еще резче осведомился Кирилл.
– Нет, – категорично выдала, встречаясь с ним взглядом. – Я не оставляю его вместе с ней.
– Понятно, – произнес мужчина, опускаясь на корточки, подбирая все бумаги. Когда собрал, осмотрел всю комнату и уточнил:
– Все? Или еще что забрать осталось?
– Нет, – промямлила, ощущая себя сладким желе в вазочке.
– Тогда сейчас направляемся домой, чтобы завезти Арину, а потом в больницу.