Елена Рейн – Охотница на драконов (страница 1)
Елена Рейн
Охотница на драконов
Пролог
Новосибирск
– Дедушка, почему ты не веришь Андрею? Он мой муж. Он бы никогда не оставил детей в том аду. Ты же знаешь, какой, он заботливый и как мечтает о собственном сыне, – прошептала молодая женщина с родимым пятном на половину лица. Плотного телосложения, с короткой стрижкой, прикрывающей красноватую щеку – она выглядела довольно нелепо, особенно в этом длинном ярко-зеленом платье с причудливыми птицами.
Но что поделать? Девушка так любила насыщенные цвета, но редко когда могла себе позволить их носить.
– Элина, ты слишком добра и наивна. Это погубит тебя, если не будешь осторожна, – скрипуче выдал седой мужчина, устало закрывая глаза. Ему очень хотелось пообщаться с внучкой, но сил совсем не было.
Глянув в серые больные глаза дедушки, молодая женщина подошла к столу и достала тонометр из чехла.
– Дедушка, разве это плохо?
– Доверие нужно заслужить… Твой муж – очень опасный и хитрый человек, – протянул Сухов Олег Петрович.
Элина покачала головой и присела на диван, рядом с дедушкой, который воспитывал ее с пяти лет. Для нее он был всем.
– Да что ты беспокоишься, внучка? Все со мной в порядке. Не понимаю, почему взяла отпуск? Я бы сам справился.
– Как иначе? Ты мой единственный родной человек. К тому же мне положен отпуск.
– Ох, если бы твои родители были живы, они гордились тобой! Добрая, умная и такая смелая. Вступать со смертью в бой каждый день – это заслуживает похвалы.
– Ты минуту назад сказал, что это плохо…
– Ты должна научиться видеть людей. Внешность обманчива.
– Это ты про меня? – тихо спросила женщина, прекрасно понимая, что красотой ее судьба не наградила. Так почему нельзя просто любить и помогать?
– Главное – душа и поступки. Ты у нас врач-нейрохирург нейрохирургического отделения, один из ведущих врачей нашего города. Моя гордость!
– Дедушка…
– Ну а как не гордится? Ты умная и талантливая, занимаешься пластическими операциями и как их там? Говорила ведь, а я забыл… – спросил он, вечно забывая про мудреные слова.
– Ты про 3D реконструктивные операции на черепе после обширных черепно-мозговых травм? Или про операции при аномалиях развития черепа и любой другой нейрохирургической патологии?
– Ага… про них родимых, – вздохнул мужчина. – Мне кажется это все столь непонятным и тяжелым, что трудно запомнить. Одно точно знаю – если бы не ты… меня бы уже давно не было на этом свете.
– Есть другие хорошие врачи.
– С моей болезнью мне нужен был лучший, которым стала ты. Я ведь знаю, что после того, как наша бабушка умерла от рака, ты твердо решила быть врачом, чтобы бороться с этой страшной болезнью. И когда я…
Элина обняла деда и закрыла глаза. Как она была рада, что страшная болезнь теперь в прошлом. То, что они прошли, она называла адом.
– Все хорошо. Только ты сильно не переживай, ладно?
– А как не переживать? Этот Андрей… не пара он тебе. Совсем не пара. Я с самого начала тебе говорил. Смотрю на него… и вижу черную душу.
Сердце молодой женщины затрепетало от несправедливости. Элина не понимала, почему дед так невзлюбил ее мужа.
– Андрей мне все рассказал. Когда он с бойцами вошел в тот ангар, он уже горел. Но отряд не отступил, а пошел дальше. И лишь когда увидели мертвых детей, вынуждены были уйти.
– Чутье меня не подводит. Ты знаешь своего старика.
– Андрей служит своей стране и никогда бы…
Дрожащая рука легла на кисть женщины.
– Эля…
– Дедушка, помоги ему! Я ведь с ума сойду, если с Андреем что-то случится. Попроси за него!
Мужчина покачал головой и с грустью прошептал.
– Добрая ты у меня. Очень добрая. Как бы я хотел, чтобы это ценил и уважал не только я.
Элина поднялась и поцеловала деда в щеку.
– Я верю, что ты поймешь и, наконец, примешь Андрея. Он ведь невероятный.
– Ох, внученька моя…– тут старик вновь тяжело вздохнул. – Хорошо. Я поговорю с Белозеровым, чтобы он решил вопрос с комиссией. Отпустят твоего Громова. Отпустят, черт его побери.
– Спасибо! – с восторгом сказала Элина и поцеловала, тут же начиная измерять давление. Повышенное.
Громова поднялась и подошла к коробочке, проверяя сроки препарата. Дала таблетку каптоприла под язык и с улыбкой сказала:
– Так, ты пока отдохни, а я проверю Клавдию Семеновну. Не нравится мне ее кашель.
– Не трать на стариков время...
– Дедушка, тс-с-с… – с улыбкой попросила Громова и поспешила по коридору на первый этаж в кухню.
Старая женщина лепила пельмени, раскатывая тесто. Улыбнувшись, Элина прошла к раковине и помыла руки, вытирая полотенцем. Она проверила лоб седой женщины и сказала:
– Вам бы отдыхать, а не лепкой заниматься.
– Да что со мной будет? Приготовлю, да пойду.
– Ох, Клавдия Семеновна, – пожурила Элина и присела за стол.
– Да не переживай, деточка. Уже почти все. Да и что со мной будет?
– Давайте так: я пельмени долеплю, а вы пойдете отдыхать, выпив горячего молока с медом и маслом?
– Это потом, после того как с тобой посижу, а то ведь скоро уедешь. Твой, небось, скоро освободится теперь… – заметила она, откидывая круги теста на стол, посыпанный мукой.
– Я сама доберусь. Он пока занят, – ответила Элина, ощущая грусть. Что-то ее беспокоило, вызывая растерянность.
– Сама… Вечно все сама, – тут женщина с тоской посмотрела на названную внучку, в которой души не чаяла, и покачала головой. – Вчера я раскладывала карты.
– Вы верите?
– Верю. Меня мать научила. Только я для себя и родных…
– И что выпало?
Седая женщина скривилась и как-то громко засопела. Элина решила, что она не хочет говорить. Неужели все так плохо?
– Будь осторожна, моя хорошая. Чую я долгую разлуку…
– Все будет хорошо, – пообещала Элина и принялась лепить пельмени.
***
Закрыв дверцу, Элина вышла из машины и направилась к двухэтажному дому, когда на пути выросла живая стена. Женщина в темно-сером платье с черным платком на голове. Она ринулась наперерез, схватив Громову за руку, разворачивая лицом к себе.
– Будь проклята та, что взяла под защиту убийцу! – громко закричала она, с силой сдавливая кисть. Ее хватка была такой крепкой, что казалось, будто это мужчина держит, а не женщина.
– Вы о чем? Я не понимаю…
– Прозреешь… Ты прозреешь, но будет поздно. Жизнь твоя вмиг закончится.
– Женщина, оставьте меня! – повысила голос Элина, пытаясь откинуть руку, но не получалось.
– Слепая! Ты ничего не хочешь видеть! Но смерть детей на его руках. Только на его.