Елена Рейн – Мы не можем быть друзьями (страница 6)
Сначала она думала, что наконец-то нашла место, где будет счастлива. Но иллюзии рассыпались в прах. Дочь хозяев, Лиза, возненавидела ее, хотя первые четыре месяца они по-настоящему подружились. Все из-за внимания, которое Кристина невольно привлекла к себе. Парень из соседней школы, который раньше ухаживал за Лизой, начал заглядываться на Дукову. И как бы Кристина ни пыталась его отвадить – отмалчивалась, отворачивалась, избегала – он только больше распалялся.
Следующий год превратился в ад. Лиза давила на нее всеми способами: унижала при родителях, подбрасывала грязные вещи в шкаф, делала «грушей для битья» на тренировках. Кристине пришлось учиться защищаться – сначала словами, потом действиями. Когда ничего не помогло, Лиза обвинила ее в краже золотых сережек.
Мать под номером пять долго думала, взвешивала. А потом, посчитав, что лучше сдать «воровку» и пусть с ней разбираются в приюте, а им такая не нужна, подписала бумаги. Так Кристина вновь оказалась в детском доме.
И вот – шестой раз.
Девушка нажала на кнопку лифта, нервно оглядываясь по сторонам. Взгляд скользил по тусклым стенам лестничной клетки, по темным углам, где, казалось, таилась угроза. Эти несколько секунд показались вечностью – каждая секунда растягивалась в минуту, каждый миг звенел натянутой струной. Она ловила малейший звук: шорох шагов, скрип половицы, вздох вентиляции – но вокруг царила лишь гнетущая тишина.
Двери лифта медленно разъехались, приглашая внутрь. Кристина шагнула в кабину, не переставая оглядываться. И только когда металлические створки сомкнулись за спиной, а кабина плавно тронулась вниз, напряжение начало понемногу отпускать.
Окончательно она успокоилась, лишь оказавшись на улице. Холодный воздух ударил в лицо, ветер растрепал волосы – и впервые за долгое время она глубоко, свободно вздохнула.
Свобода.
Она больше не будет в плену ненавистных глаз, пошлых желаний, заложником чьихто потребностей
Она больше не хотела быть идеальной дочерью в семье, где она не нужна.
Но страх еще жил гдето внутри.
Холодный.
Цепкий.
Напоминающий, что погоня может начаться в любой момент.
Кристина оглянулась через плечо: подъездная дверь оставалась неподвижной. Пока. Кристина сжала кулаки, заставляя себя успокоиться. Нет. Больше никто не заставит ее дрожать. Она вырвалась – и теперь будет бороться за эту свободу до конца. Шаг стал тверже, спина выпрямилась. Впереди неизвестность, но даже она лучше, чем то, что она пережила в своих идеальных семьях.
Слезы текли градом, смешиваясь с дождем, так что перед глазами все расплывалось. Она не замечала ни холода, ни промозглого ветра, ни луж, в которые ступала. Кристина просто шла вперед, упрямо переставляя ноги, будто если остановится, рухнет под тяжестью всего пережитого.
Сколько минут или часов прошло она не знала. Ноги сами привели ее к знакомому дому. Кристина остановилась, тяжело дыша, и вытерла лицо рукавом платья. Только сейчас девушка осознала, что вышла без куртки, без зонта, в тонком платье, насквозь промокшем от дождя. Капли стекали по волосам, затекали за воротник, но она даже не поняла этого сразу – настолько была поглощена своими мыслями.
До крови закусив губу, чтобы не разрыдаться в голос, девушка подошла к подъезду. Несколько секунд она стояла, боясь позвонить. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Страх, стыд, надежда – все смешалось в один клубок. Но выбора не было. Она глубоко вдохнула, подняла дрожащую руку и набрала нужные кнопки на домофоне.
Послышался хриплый голос:
– Кто?
Кристина замерла. Слова не шли – они словно застряли в горле колючим комом, мешая дышать. Девушка сглотнула, пытаясь совладать с собой.
– Кристина? Это ты? – в голосе парня прозвучало сначала удивление, а затем явное возмущение.
Девушка молча кивнула, и в следующую секунду плечи ее затряслись. Всхлип вырвался сам собой, а за ним еще один. Слезы хлынули потоком, обжигая щеки, размывая очертания подъезда и двери перед глазами.
– Вот черт! – донеслось с той стороны. Послышался щелчок замка, и дверь распахнулась.
Кристина сильнее сжала ручку розового чемодана, потрепанного, с потертой наклейкой «Париж», которую она прилепила еще в детстве, когда с первой мамой летали в чудесный город. Пальцы невольно погладили края наклейки – почти стертые буквы, выцветший силуэт башни.
Тогда она верила, что мир полон чудес. Что чемоданы нужны для путешествий, а не для побегов. Что рядом всегда будет ктото, кто защитит.
Жаль, что больше приятных воспоминаний с этим чемоданом не было. Все последующие поездки – переезды из одной «семьи» в другую. Он сопровождал ее молча, храня в своих стенках не сувениры, а страх, одиночество и попытки начать все сначала.
Дрожащими пальцами Кристина поправила прядь волос, прилипшую к мокрой щеке, и робко шагнула внутрь подъезда. Она подошла к лифту, и тут ее охватил ледяной ужас: она не помнила, какой этаж.
Совсем.
Паника сдавила грудь, дыхание участилось.
Вдруг девушка вспомнила о том, что Саша любит высоту. Всегда говорил, что чем выше, тем ближе к звездам. Она нахмурилась, вытерла слезы рукавом и протянула руку, нажимая на кнопку с цифрой «десять». Рука сама потянулась, чему она доверилась, ведь иногда заходила в гости к другу. Схватив себя за плечи, чтобы унять дрожь, Кристи замерла перед лифтом, считая секунды.
Кабина медленно поднялась, двери со скрипом разъехались. Кристина осторожно выглянула и выдохнула с облегчением: она не ошиблась. Дверь в квартиру была приоткрыта, а рядом знакомый пролет с горшком герани, который Саша когдато установил на стену.
Девушка вышла из лифта как раз в тот момент, когда на пороге появился Александр. Он был в одних шортах, без рубашки, волосы взъерошены. Капли воды на плечах говорили о том, что он, возможно, только вышел из душа.
Не говоря ни слова, он резко дернул девушку на себя и обнял – крепко, понастоящему, прижимая ее голову к груди. Его сердце билось ровно и сильно, и этот ритм постепенно начал успокаивать ее.
– Ну ты чего, волчонок? – его голос смягчился, стал теплым, почти ласковым. – Кто обидел мою девочку? Дождь?
– Антон – заикаясь, начала Кристина, не замечая, как помрачнел взгляд парня.
Александр с силой сжал ее в объятиях – так, что она невольно вскрикнула. Затем, осознав это, ослабил хватку, но не отпустил. Лицо его стало жестким, в глазах вспыхнул холодный огонь. Ледяным тоном он произнес:
– Не понял Как он обидел тебя?
– Он хотел – голос Кристины дрогнул. Она опустила глаза, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.
Александр стиснул челюсти – на скулах заиграли желваки. Его рука невольно сжалась в кулак, вены на предплечье вздулись. Он почти рычащим голосом выдал:
– Заходи и рассказывай. Все. С самого начала.
Вихрь слегка отстранился, но руку не убрал, положив на плечо девушки. Каждое его движение кричало о том, что он рядом и что она в безопасности. Взгляд парня, теперь уже твердый и решительный, встретился с ее заплаканными глазами. И в этот момент Кристина почувствовала: она больше не одна.
Глава 4
Стоило Кристине переступить порог квартиры, как она замерла на месте, ослепленная контрастом тепла и света после промозглой улицы. Воздух здесь был пропитан ароматом корицы и чегото цитрусового – возможно, освежителя или геля для душа.
Коридор был просторным и светлым: теплый желтый свет бра отражался в зеркальных дверцах шкафакупе, играл бликами на дубовом полу. Почти белые стены с бежевым подтоном создавали ощущение легкости. У стены находилась скамья с деревянным сиденьем, над ней полка с кувшином, книгами и кактусом. Напротив – абстрактная картина и стеклянный столик с вазой эвкалипта, источавшей тонкий аромат.
Только Кристина хотела что-то сказать, как в коридор вышла высокая блондинка с бокалом, в котором плескалась янтарная жидкость. Вглядываясь в ее лицо, Дукова могла смело сказать, что она – воплощение холодной красоты. Ее волосы, словно отлитые из светлого золота, струились по плечам безупречными волнами. Тонкие черты лица, четко очерченные скулы, пронзительные зеленые глаза – все в ней дышало уверенностью и властностью. Сейчас эти глаза сверлили Кристину яростным взглядом, в котором читалось не просто недовольство, а почти ненависть. Этот взгляд сказал о многом.
Понимая, что невольно помешала, Кристина сделала шаг назад, но наткнулась на твердое плечо Вихря, который тут же обхватил ее за плечи, слегка встряхнул и твердо произнес:
– Ты никуда не уйдешь. Останешься здесь.
– Но я не хочу мешать – тихо пробормотала девушка, чувствуя, как промозглый холод с улицы просачивается сквозь промокшие кроссовки.
– Ты не мешаешь, – уверенно заявил Вихрь и, слегка подтолкнув девушку вперед, наклонился, чтобы помочь снять мокрую обувь. Его движения были резкими, но заботливыми. – Давай, снимай эту сырость.
– То есть она не мешает? Еще как мешает! Зачем нам эта девчонка? – вспылила блондинка, резко поставив бокал с янтарной жидкостью на столик так, что несколько капель выплеснулось на поверхность.
– Ира, успокойся, – Вихрь выпрямился и посмотрел на нее твердо, почти жестко. – Это моя Кристи, и она останется здесь столько, сколько нужно.