Елена Рерих – Елена Ивановна Рерих. Письма. Том V (1937 г.) (страница 6)

Наби-бек, сев ровно в седле, развернув своего чёрного скакуна и выхватив меч, во весь опор летел на хуннов. Все его люди, что были ещё живы, устремились следом. Отряды вступили в ожесточённую битву на мечах.

Иджими услышал звуки сражения. Он понял, что отец со своими людьми вступил в бой с хуннами, поскольку кроме хуннов здесь появиться было некому. Нахлёстывая плетью скакуна, юноша спешил как можно скорее оказаться возле отца. Вскоре он увидел и поле битвы на расстоянии не больше трёх полётов стрелы и, засунув плеть в голенище сапога, выхватил лук. Приподнявшись в седле, Иджими стал всматриваться, пытаясь понять, кто побеждает, но в кровавой круговерти, что творилась там, как ни старался, ничего не смог разобрать с этого расстояния.

Совсем приблизившись, он попытался найти среди сражающихся отца, вглядываясь в шлемы и очень желая увидеть чёрную косу из конского волоса. Теперь он уже понимал, что хуннов больше, но его собратья рубились отчаянно, не желая уступать. Иджими остановил коня, заложил стрелу в лук, стал выцеливать жертву и вдруг очень отчётливо увидел отца. Наби-бек сражался сразу с двумя хуннами, наседавшими с разных сторон: то пригибаясь от удара, то нанося удар мечом в ответ, то откидываясь на круп коня и вновь выпрямляясь и нанося удар. Иджими прицелился в одного из этих хуннов и выпустил стрелу. Сражённый в шею хунн упал с лошади. Отец тут же нанёс удар по плечу второго хуннского воина, тот выронил меч, схватился за рану и стал отводить коня в сторону. Иджими быстро заложил вторую стрелу, изготовился для стрельбы и следил за отцом, дабы сразить каждого из врагов, кто к нему приблизится. Отец вытер широкой ладонью пыль и пот с лица, приподнялся в седле, осмотрелся и сразу же устремился в самую гущу сражающихся. Иджими потерял его из вида, выстрелил в ближнего из хуннов, заложил следующую стрелу и направился в объезд, стараясь держаться ближе к тому месту, где бился Наби-бек. Он увидел отца и хунна, зашедшего ему за спину и готовившегося нанести удар сзади. Иджими прицелился и, когда враг занёс меч над головой Наби-бека, выпустил стрелу. Стрела вонзилась в спину хунна, отчего он сразу же подался вперёд и опустил вдруг ослабевшую руку с мечом, лишь коснувшись остриём спины отца. Отец быстро обернулся, одним коротким замахом отрубил хунну голову, увидел торчащую в спине стрелу и стал оглядываться, пытаясь понять, кто спас его, метко и своевременно сразив врага.

Иджими увидел, что отец повернулся в его сторону, и быстро вытянул вверх руку с луком. Наби-бек приподнялся в седле, заметил сына и тут же погнал скакуна к нему.

– Что ты здесь делаешь?! Как ты оказался в этом месте? – подлетев к сыну, прогрохотал Наби-бек.

– Отец, прости, но я больше не могу оставаться в этой скрипучей кибитке возле безумного старика, – склонив голову, ответил Иджими.

– А это ещё кто? – устало произнёс Наби-бек, вглядываясь в южную сторону.

Иджими оглянулся. Поднимая пыль до небес, к ним приближалась конница.

– Это наши войска! – радостно вскричал юноша.

– Долго же они шли… – недовольно произнёс Наби-бек.

Уловив отцовское настроение, Иджими перестал улыбаться, украдкой посмотрел на него, затем перевёл взгляд на свои ладони. На них не было повязок, и они сильно кровоточили.

– Поезжай навстречу. Будь у них в тылу. Здесь тебе нечего делать с такими руками. Всё. Убирайся, – развернувшись в сторону поля битвы, сурово повелел Наби-бек.

День перешёл далеко за свою половину и приближался к вечеру. Усуни по велению куньбека Янгуя с утра до полудня стояли на отдыхе, разбив лагерь, и теперь вновь продолжили движение. Куньбек Янгуй, как всегда, спокойно вёл своего белого жеребца. К нему приблизились три всадника средних лет, с макушки шлема каждого из которых свисала коса из красного конского волоса, что свидетельствовало об их высоком положении. Поравнявшись с куньбеком, они склонили в приветствии головы, приложив правую руку к груди. Куньбек Янгуй так же приветствовал их.

– Бэйтими-бек, ты говорил, что когда-то бывал в тех краях, – куньбек Янгуй взглядом указал вперёд. – Скажи, скоро ли на нашем пути будет вода?

– Да, правитель, это было в далёкой моей юности. Насколько я помню, впереди было много мелких рек, что несли свои воды с хребтов Кунь-Луня в сторону пустыни. Есть ли они теперь, не знаю. Отсюда до большой реки Юйтянь почти четыре тысячи ли. Больше, к сожалению, я ничего не помню, – задумчиво ответил Бэйтими-бек, широкоплечий мужчина с седой полосой в середине рыжей бороды.

– М-да, это очень далеко. Нам вода нужна на всём пути. Наших запасов не хватит и на десять дней. Скота слишком много ведём с собой, – задумчиво рассуждал куньбек Янгуй.

– Правитель, позволь сказать, – обратился к куньбеку Янгую второй из всадников, большеголовый мужчина.

– Да, Юити-бек, слушаю тебя, – взглянув на него, кивнул куньбек Янгуй.

– Всех старых волов, коров и половину всего мелкого скота нужно заколоть, мясо закоптить и везти с собой на ослах. Думаю, пустить на мясо следует в основном овец, а коз оставить. Они при отсутствии травы могут питаться и листвой, и корой. Воду сбережём. Этим может заняться часть воинов из тыловых тысяч. Всех зрелых ослов с погонщиками нужно будет оставить с ними, – предложил Юити-бек и посмотрел на куньбека Янгуя. – Они быстро справятся и нагонят нас.

– Ты прав, Юити-бек. Придётся так и поступить, – куньбек Янгуй кивнул и, окинув взором всех троих беков, продолжил: – Вы уже знаете, что Наби-бек разгромил шесть сотен хуннов, что были посланы за нами. Четыре сотни наших воинов погибли в бою с ними. Сам Наби-бек едва не угодил к ним в плен. Их шаньюй Модэ теперь уже явно оповещён о нашем уходе, несмотря на то что теперь он на своих южных рубежах и занят с Хань. Что-то там случилось у них. Кто-то из его ванов нарушил перемирие с ханьцами. Преследовать нас мог повелеть и сянь ван его западного крыла. Как они поступят дальше и что ещё задумали, мы пока не знаем. Одно понятно: мы должны уходить как можно быстрее. Долго преследовать нас хунны не будут. Они не смогут часто отправлять за нами войска без должного пропитания и необходимого количества воды. Обойти нас и встать на нашем пути у них нет возможности. Пустыня велика и неприступна… Если бы не Наби-бек, то мы бы понесли гораздо бóльшие потери. Хунны могли бы скрытно подойти к спящему лагерю наших тыловых войск и внезапно напасть. Убрать дозорных возле лагеря не составило бы большого труда, ведь они сумели уничтожить весь наш дальний тыловой дозор, сотню воинов, оставив нас без глаз за спиной. – Куньбек Янгуй вновь задумался на некоторое время. – Наби-бек отдыхает. Он удвоил тыловые дозорные отряды и увеличил замыкающие войска до пятидесяти сотен.

Куньбек Янгуй замолчал. Трое беков задумчиво вели скакунов рядом с ним.

– Карами-бек, – куньбек Янгуй взглянул на третьего бека, краснолицего, добродушного на вид толстяка, кто пока не обмолвился ни единым словом, – твои сто сотен идут перед обозами, ближе всех к скоту. Выдели людей для резки овец. Пусть сделают всё как можно быстрее. Тыловые сотни остановятся и будут ждать, пока всё не закончится.

– Повинуюсь, правитель, – высоким голосом ответил тот с почтительным жестом.

Глава третья

Прошло двадцать пять дней и ночей с той поры, как племена усуней выступили в дорогу на запад, покинув окрестности озера Лобнор. Проходя по сто шестьдесят ли в день и преодолев за это время почти четыре тысячи ли, шли они за передовыми дозорами, подступившими уже к берегу реки Юйтянь. После победного сражения с хуннами нападений больше не было. Ещё несколько дней тыловые дозорные сотни усуней видели на отдалении от себя небольшие хуннские отряды, но со временем и их не стало.

После долгого перехода с непродолжительными остановками на отдых, иногда приходившимися на места возле мелководных пересыхающих речушек, берега реки Юйтянь, густо заросшие высокими тугайными кустарниками с широкими кронами и обильной светло-зелёной листвой и покрытые вдоль них плотным травостоем, располагали к длительному отдыху, о чём и распорядился куньбек Янгуй, приняв решение разбить здесь лагерь.

Дабы использовать пастбища по обоим берегам, половина племён усуней во главе с куньбеком по обнаруженным бродам перешла на другую сторону реки и расположилась там.

Стояли жаркие дни. Река в эту пору уже начинала мелеть, но была ещё довольно полноводной и, слегка извиваясь средь утопающих в зелени берегов, плавно уносила медленный поток в сторону пустыни. На обильных пастбищах с обеих сторон от русла под присмотром пастухов пасся оголодавший и исхудавший за время долгой дороги скот. Установив юрты и разведя возле них костры, люди с наслаждением купались в реке, смывая с себя многодневную пыль. Женщины, шумно переговариваясь и смеясь, занимались приготовлением еды, стиркой и прочими хозяйственными делами, отмахиваясь от туч надоедливых насекомых, вылетавших из густой листвы кустарников. Дети не вылезали из воды, несмотря на окрики матерей, часто поглядывавших в их сторону и продолжавших при этом свои хлопоты. Ниже по течению реки воины купали коней, войдя в воду вместе с ними, – омывали их сильные тела и очищали гривы и хвосты от грязи и сорняков. Встревоженные птицы: вороны, сороки, сойки, галки и ястребы, обитавшие в прибрежных зарослях в большом количестве, долго кружили над рекой, не решаясь вернуться в свои гнёзда.