Елена Рерих – Елена Ивановна Рерих. Письма. Том III (1935 г.) (страница 40)

Ввиду того что в Латвии к ограничивающим культурную деятельность мерам прибавился закон о неввозе книг без особого на то разрешения Мин[истерства] Внутр[енних] Дел, причем каждая посылка облагается высокой пошлиной, определяемой валютной Комиссией, некоторые члены Общ[ества] думают организовать издательство книг в самой Латвии, если издательство «Агни Йоги» (и почему-то «Алатас») на это согласятся. Печатание у них обходится дешевле, нежели в Ам[ерике] и Пар[иже]. Конечно, я ничего не имею против, чтобы остальные части «Зн[аков] А[гни] Й[оги]» печатались бы у них, но сейчас на это нет средств у нас. Но свое принципиальное согласие я им пошлю, может быть, кто-либо из состоятельных членов и захочет пожертвовать на это благое дело. Между прочим, К[арл] Ив[анович] пишет, что к ним приезжал из Таллинна заведующий группой доновцев некто Пампоров и пытался объединить все Психические Общ[ества] в Риге под знаком Донова. На это объединительное заседание был приглашен и К[арл] Ив[анович], но он уклонился, и тогда пригласили Клизовского, но заседание не состоялось якобы из-за отсутствия К[арла] Ив[ановича]. Из этого ясно, что вся цель – заманить в свои сети именно наше Общество. Прилагаю Вам воззвание этого Болг[арского] Общ[ества], которое многие в своем неведении принимают за Великое Белое Братство. Говорят, что движение это очень ширится. Может быть, основатель сам и неплох, но, как мне писал Асеев, последователи его занимаются развитием в себе психических сил, и уже были случаи тяжких одержаний и сумасшествий. Я писала К[арлу] Ив[ановичу], что мы, находящиеся под особым Покровительством и носящие Знак, не можем без РАЗРЕШЕНИЯ объединяться с другими организациями. О[яночка] слышала об этом Петре Донове, возглавляющем белое братство в Болгарии.

Также некий Ф. А. Буцен, бывший бапт[истский] епископ и философ, душа чистая и стремящаяся, прислал мне свою биографию и просит благословения на провозвестие Учения Вл[адыки].

Мирон Тар[асов] забрасывает меня письмами. Теперь он купил себе «Тайную Доктрину» на франц[узском] яз[ыке], и очень характерно начал читать ее с третьего тома, и теперь порадовал меня своим изложением Мироздания, как он это понимает. Вырастил такую заросль вместо леса, что не знаю, как и чем расчистить ее! А сам собирался учить! Этот тип – такая смесь наивности, самонадеянности, лживости, настойчивости и устремления, что просто диву даешься. Но может быть вреден. Также получила вопль души, дошедшей до пределов отчаяния в борьбе за существование, – письмо артистки Ведр[инской]. Господи, сколько несчастных душ! Как хочется всем помочь и как мучительна невозможность этого. Часто ведь и Великие Учителя должны испытывать страдания, видя, как посылаемые ими Предупреждения и Указания не принимаются, и те, кому Они так хотели бы помочь, пренебрегая их Указаниями, устремляются к своей гибели. Как трудно давать советы людям, которых совсем не знаешь.

От Лепети не имею еще писем после свидания с огненным человечком. Должно быть, свидание пришлось не по вкусу. Мне так хотелось бы, чтобы Прибалт[ийские] страны присоединились помимо его стараний.

Конечно, Зиночка может показать Портрет Вл[адыки] братьям Фосд[ик]. Но она может сказать, что, конечно, ни один Портрет не передает мощи и красоты действительности. Самая трудная задача – передать безупречно прекрасный Облик. Надеюсь, что до ухода Ф[уяма] получил хотя [бы] одну ободряющую телеграмму. Им так трудно и тяжко. Шлю Вам, родные мои, всю устремленность сердца моего к новой ступени. Голова так трещит, что должна прилечь.

Сердцем и духом с Вами.

50. Е. И. Рерих – Э. Лихтман, Л. и Н. Хорш

22 марта 1935 г.

Огненные Воины мои, получила телеграммы Ваши о том, что согласие будет дано, и вторую – о назначенном помещении для ратификации Пакта. Можете себе представить, родные мои, как сердце мое приняло эти добрые вести и как дух в благодарности устремился к Вам. Жду с величайшим нетерпением описание Ваших встреч и бесед. Начиная с 17 марта чувствую необычайное напряжение и полную исчерпанность сил. В ночь на 19 марта слышала: «Еще один шаг вперед», а 20-го пришла Ваша вторая телеграмма. Могу легко представить себе всю Вашу напряженность и усталость после одержанных побед в неслыханной битве. И конечно, лишь знание грядущего помогает находить новые силы в великом устремлении ко благу страны. Каждый день повторяется о чудесном явлении и о чуде, которое у дверей. Великие перемены близки. Потому такая восторженная бодрость живет в сердце. Знаю, любимые, что именно с Вами построим мы мосты.

Знаю, что именно Вы сумеете пояснить Вальт[еру] все значение Ф[уямы] и всего происходящего для него же самого. Всем сердцем чую, как не может Модра выполнить этого. Все мое доверие с Вами. Те комментарии ее, которые Логв[ан] приводит в своем письме от первого марта, так характерны для малодушного сознания. И почему продолжает она скрывать от меня все эти подробности и в то же время произносит недопустимые формулы по отношению к некоторым членам эксп[едиции]. Экспедиции, Мнение Влад[ыки] о недостойном устройстве которой должно было бы огненными буквами запечатлеться в ее сердце. Неужели она не понимает, что если в духе ее сидят эти формулы, то, конечно, она не может не только дать отпор врагам, но даже усиливает атмосферу сомнений. Именно, вся победа предрешается в духе, – эту аксиому пора утвердить ей в сознании. Она уже забыла, что Н.К. и Юр[ий] были связаны двумя негодяями, которые, по их же словам, подвергли главу эксп[едиции] такому «драстик тритмент». Формула эта должна всегда стоять перед глазами и самого Уол[леса]. Если бы не эти спесимэны[291], то, конечно, Н.К. мог бы выехать на эксп[едицию] раньше и иметь лишнего ботаника для сбора семян и трав. Неужели все обстоятельства несчастливого начала этой эксп[едиции] уже испарились из ее памяти? Что же касается до того обстоятельства, что Юр[ий] не должен был уезжать до отправки семян из Харб[ина], то могу сказать, что очень прискорбно, что сотрудники их не выполнили их приказа о немедленной отправке. Но неужели же Модр[а] и Г[алахад] забыли о всех прочих обстоятельствах и не могут понять, что отъезд мог быть вызван срочною необходимостью? Я полагала, что эти соображения приняты во внимание. Кроме того, если сам глава Деп[артамента] выказывает доверие и понимание, то и все подчиненные следуют этому примеру, и с этой точки зрения меня никто не собьет. Что же касается до денежных ренумераций, то и здесь много неточностей. Впрочем, Вы имеете письма Н.К. и можете видеть, сколько уходит на десятипроцентное вычисление и при перемене на местную валюту. Также при обсуждении о суммах, израсходованных на обмундирование, то нужно всегда принимать в соображение климатические и прочие местные условия. Нельзя базироваться на базарных ценах, сущест[вующих] сейчас в Ам[ерике]. Также, думается мне, есть некоторая разница между двумя хулиганами и именем и положением, занимаемым Н.К. и Юр[ием]. Но, конечно, если сами мы этого не понимаем, то как можем мы ожидать, что другие, да еще враждебные элементы, поймут это. Если бы сама Модр[а] понимала все величие происходящего и на что идут все силы и заработки Н.К., то она нашла бы достойные и огненные слова, чтобы разбить и прекратить все вражеские нашептывания. Пора ей понять, что Н.К. строит общее благополучие и без успеха Н.К. не будет успеха и у М[узея]. Так пусть Модра запомнит, что недостойно критиковать тех, кому мы обязаны и кто несет страшное бремя. Если сами мы не умеем почтить и подчеркнуть своего уважения и доверия к Н.[К.], то как можем мы рассчитывать на доверие Вел[икого] Вл[адыки] к нам? Мое сердце так болит, чуя всю глубину непонимания Модры. Приношу мою благодарность Логв[ану] за то, что он известил меня о том, что обсуждения о ценах продолжаются. Это нужно знать, и, надеюсь, что Н.К. предупрежден. Мы должны стоять на дозоре и всячески охранять имя, как это завещано нам. Пишу это Вам, родные мои, чтобы Вы знали, как больно мне слышать критику тех, кто так устремлены и напряженно идут среди величайших опасностей. Позднее напишу об этом и самой Модре, но сейчас, ввиду того что письмо это может прийти накануне Великого Исторического Дня, не хочу отнимать силы ее. Пусть приложит все старания с прессой, хотя, конечно, и это сейчас настолько ей облегчено.

Духом и сердцем с Вами, любимые, чуйте, как горит сердце мое в радости великого строительства. Спасибо, спасибо Вам, родные, за это облегчение непомерной Ноши Вел[икого] Вл[адыки]. Шлю Вам, мои огненные человечки, всю любовь, всю нежность и все доверие. Будем героями, будем гигантами духа. Пусть знак Урана сияет в стане Уранитов.

Должна кончать, ибо почта уходит, да и голова моя трещит. Должно быть, снова услышим о землетрясении. Огненный мой человечек, очень плохо чувствую я себя! Не запомню такого состояния <..>[292]

51. Е. И. Рерих – А. И. Клизовскому

22 марта 1935 г.

Многоуважаемый и дорогой Александр Иванович, сейчас получила письмо от Ф. А. Буцена, в котором он пишет, что книга Ваша произвела некоторую сенсацию. Очень радуюсь этому, нужно будить сознания. Также можете смело утверждать под любою клятвою о существовании Единого Великого Белого Братства в так называемых Транс-Гималаях. Никаких отделений этого Братства сейчас не существует. В свое время бывали отдельные Ашрамы этого Братства, конечно, тоже в труднодосягаемых местностях, где собирались иногда очень редкие ученики, но сейчас все такие Ашрамы закрыты и Великие Учителя собрались в своей Главной Твердыне, – говорю это со слов Самого Вл[адыки]. О белом братстве в Болгарии я слышала от д-ра Асеева, также имела и книжечку учителя их Петра Донова. На мой запрос о нем Вел[икий] В[ладыка] ответил: «Дух устремленный»[293]. Судя по его книжечке, он дух чистый, но мы знаем, что учитель может быть чист и хорош, но последователи его часто не на уровне. Особенно трудно это достичь при многочисленности последователей. Потому осторожность всегда советуется. Д-р Асеев писал мне, что среди последователей Петра Донова процветает увлечение развитием в себе различных оккультных сил, это обстоятельство очень прискорбно, ибо без строго чистой жизни все такие насильственные развития ведут лишь к разрушению или к колдовству. Конечно, учитель – одно, а последователи – другое. Но, как я уже писала Карлу Ив[ановичу], мы, носящие Знак Вел[икого] Вл[адыки] и находящиеся под особым Покровительством, не можем без Его разрешения объединяться с другими Обществами. Кроме того, если они проповедуют и, главное – исповедуют то же Учение Света, то и духовное объединение тем самым уже существует, но к чему отягощать себя другими обязательствами? Много попыток делается поглотить наши ячейки.