Елена Рерих – Елена Ивановна Рерих. Письма. Том III (1935 г.) (страница 37)

Шлю Вам и ближайшим сотрудникам все самые сердечные пожелания, все устремление духа к дальнейшему преуспеянию Общества.

Всего радостного,

Я слышала от Ал[ександра] Ив[ановича] Клиз[овского], что он берет уроки англ[ийского] яз[ыка] у г-жи Кард[ашевской], потому, много[уважаемый] Карл Ив[анович], очень прошу Вас предупредить Ал[ександра] Ив[ановича] быть с нею очень осторожным. Лично против нее я ничего не имею и думаю, что она неплохая душа, но ведь и хорошие души не застрахованы от заблуждений и от недостатка чрезмерной болтливости. Она всегда состояла в довольно тесных отношениях с англ[ийскими] кругами и также была в контакте с Вреде, определенным врагом. Из ее источника исходили многие клеветнические сведения, конечно, кем-то инспирированные, которые пришлось разоблачить и опровергнуть. Сама она совершенно не понимает, что есть осторожность, потому многие так ценят подобных сотрудников. Будем осмотрительны. Можно брать уроки, но это и все. При зоркости и осторожности можно спать с предателем в одном шатре, но нелегко выработать в себе подобную зоркость, потому некоторая отчужденность и сдержанность уместны.

46. Е. И. Рерих – американским сотрудникам

13 марта 1935 г.

Родные мои, пришли Ваши письма от 20–22 февр[аля]. Итак, передача Дома состоялась. Это – залог для будущих побед. Не скрою, сильно тревожит меня вопрос частичного освобождения от такс. Положительное разрешение его сняло бы большую долю тягости. По крайней мере, явилась бы возможность выполнить и погасить некоторые обязательства. Последнее письмо Модр[ы] ничего нового о Кан[засе] не принесло, мы не знаем даже, согласился ли г-н Андр[юс] подтвердить свой интерес к этому делу. Сейчас считаю чрезвычайно важным, чтобы Логв[ан] вступил в сотрудничество с Гал[ахадом]. Модрочка должна сейчас сосредоточиться главным образом на публисити для Пакта и сделать все, что в ее силах, для самого широкого осведомления, это так важно для завершения, которого хочет Вл[адыка]. Мечтаю, чтобы Прибалт[ийские] страны присоединились первыми из Европ[ейских] государств. Характерно умалчивание Лепети о полученном Луи Мар[еном] отказе. Глядя на Лав[аля], я никогда не сомневалась в этом исходе. Между прочим, кажется, выставлена и кандидатура Лав[аля], и отказ становится еще более понятен. Также присоединяюсь к предложению относительно официального признания Постоянного Ком[итета] со стороны Правительства.

Также очень хорошо, что получен ответ на сделанное Друг[ом] заявление представ[ителей] Деб[278]. В ответе достаточно ясно сказано, насколько посев, сделанный двумя негодяями, оказался плодотворным. Но следует очень дать понять Другу, что не белые, но состоящие на двойной службе у тигров и сородичей Д[еб] обрушились на Амо[са] и именно мерзкие выходки и инсинуации двух негодяев глубоко взрыли для этого почву. Конечно, Вы имеете все письма от Н.К. одновременно с нами и знаете, что там происходит, и потому можете ориентироваться. Одно могу добавить, как пишут друзья из других стран, что именно эти выпады вызывают лишь прилив преданности к Н.К., но, конечно, значение всей х[арбинской] мерзости прежде всего в том, что они подорвали отношения с представит[елями]. Многое сложилось бы иначе и гораздо легче, если бы в самом начале нелепое умалчивание и скрывание эксп[едиции] не посеяло смуты и недоверия во многих умах. Истинная причина всего происшедшего ясна Вл[адыке] и должна быть понята и твердо усвоена и нами. Пишу об этом, ибо мне кажется, что кто-то хочет забыть, где лежит корень посеянного зла. Но скрижали пространства рекордируют точно и нерушимо.

Надеюсь, что Друг следит за тем, что происходит в Кан[засе], много лап тянутся к сладкому пирогу, и нужно понять всю спешность сроков. Именно, просвет начнется, когда особая чернота соберется над югом Европ[ы]. Таков был пророческий сон еще в бытность нашу в Финляндии.

Недавно был еще один символический сон. Ур[усвати] ходила среди [сородичей], посещала сборища их, слышала самое пошлое разнузданное пение частушек, полных глума над буржуями, гнувшими спину под плетью нового хозяина… но она не смущалась, а внимательно всматривалась во внутреннюю сущность, и в руках у нее был пучок тоненьких зажженных свечек, и она раздавала их присутствующим, в большинстве случаев женщинам. Подходя к одной из них, которая уже протянула руку, чтобы взять свечу, Ур[усвати] сказала: «Думаю, что моя свеча не пригодится вам», и в ту же минуту протянутая свеча потухла и стала вся черная. Ур[усвати] сознавала, что она зажигала их к подвигу. Проснулась, и в ушах еще раздавался тошнотворный пьяный голос, распевавший во все горло…

Всем сердцем хочу верить, что все данные заверения о проведении благоразумного сотрудничества выполняются. Для придачи силы в этом подвиге прилагаю Вам чудесный жизненный пример из книг «Добротолюбия», заказанных для меня Юр[ием] с Афона. Прочтите внимательно, я считаю пример этот замечательным и стараюсь держать в уме.

«184. Такого терпения я хочу представить вам два по крайней мере примера, – из коих один показала одна благочестивая женщина, которая, желая усовершенствоваться в добродетели терпения, не только не бегала искушений, но еще искала, чтобы ее огорчали, и сколь ни часто была оскорбляема, не падала от искушений. Женщина эта жила в Александрии, происходила от знатного рода, и в доме, оставленном ей родителями, благочестно работала Богу. Однажды, пришедши к блаженной памяти Архиепископу Афанасию, просила дать ей на содержание и упокояние какую-либо вдову из призираемых на церковном иждивении. „Дай мне, – говорила она, – одну из сестер, которую бы я успокоила“. Первосвятитель, похвалив такое доброе намерение женщины и ее усердие к делу милосердия, приказал выбрать из всех такую вдовицу, которая бы превосходила всех честностию нравов, степенностию и обходительностию, чтоб желание являть такую щедрость не было подавлено худостию имевшей пользоваться ею и чтобы имеющая являть ее, быв оскорблена злонравием сей последней, не потерпела вреда в вере. Итак, приняв такую избранницу, она привела ее в дом и стала ей услуживать во всем. Но, видя ея скромность и тихость и получая от ней каждую минуту почет в благодарность за дело своего человеколюбия, она через несколько дней опять пришла к помянутому Первосвятителю и сказала: „Я просила, чтобы ты приказал дать мне такую, которую бы я упокоивала и которой служила бы с полным послушанием“. Он сначала не понял, чего ради такая речь и чего желает эта женщина, и, подумав, что ее прошение по беспечности смотрителя за вдовицами было пренебрежено, не без душевного смущения спросил о причинах такого промедления. Ему сказали, что к ней отправлена честнейшая паче всех вдовица. Тогда он, догадавшись, чего искала та мудрая жена, велел дать ей вдовицу непотребнейшую из всех, которая всех превосходила бы гневливостию, сварливостию, буйством, болтливостию и суетностию. Когда нашли и дали ей такую, она, взявши ее в свой дом, с таким же или еще с большим усердием стала служить и этой, как служила первой; в благодарность же за такие услуги получала от нея только то, что та оскорбляла ее недостойною бранью, злословием, поношением и, укоряя ее с язвительным ругательством, роптала, что она выпросила ее у Архиепископа не на успокоение, а на мучение, и перевела более от жизни покойной к тяжелой, чем от тяжелой к покойной. Такия оскорбления предерзкая эта женщина простирала иногда до того, что не удерживала даже и рук, а та – госпожа усугубляла за это смиренныя ей услужения, научаясь побеждать ея разъярение не сопротивлением, но более смиренным себя ей подчинением, и укрощать ея неистовство человеколюбивою кротостию. Такими опытами утвердившись вполне в терпении и достигши совершенства в сей желаемой добродетели, она отправилась к помянутому Святителю поблагодарить его и за мудрый его выбор, и за собственное благодетельное обучение, за то, что он, наконец, совершенно согласно ея желанию назначил ей такую достойнейшую учительницу, непрестанными оскорблениями которой, укрепляясь каждодневно в терпении, она достигла самого верха сей добродетели. „Наконец, ты дал мне, Владыко, для успокоения такую, какую именно я желала иметь; а та первая своим почтительным ко мне отношением скорее меня упокоивала и утешала, чем я ее“. – Этого достаточно сказать о женском поле, чтоб воспоминанием о таком деле не только назидать, но и пристыжать себя; так как мы, если не запрячемся в келии, то терпения сохранить не можем. (Соб. 18, 44)»[279].

Будем помнить об этой наставнице во терпении, подымавшей даже руку на свою благодетельницу. Истинно, легко быть терпеливым и терпимым, когда никто нас не раздражает. Итак, примем урок, преподанный мудрой женщиной. Много мест, совершенно изумительных, в этих книгах, и таких согласных со всеми Восточными Учениями и Учением, даваемым Вл[адыкой]. Остается удивляться, в каких дебрях заблудилась наша Церковь. Так уже Антоний Вел[икий] говорил о Царственном Пути Духа, который тождествен Золотому Пути Равновесия Конфуция и Будды.

Мы рады помочь с переводом статей Н.К. Потому прошу Зиночку сообщить нам оглавления статей, которые она хочет, чтобы были переведены нами, и мы немедленно приступим к переводу их, иначе мы можем перевести уже переведенные. Очень прошу Вас прочесть номер «Сайэнс Ньюс Лэттерс»[280] за февр[аль], 9-й, стр. 94.