Елена Райдос – Учитель для ангела (страница 2)

– Вот только не говорите, что Вы в добавок к амнезии успели поверить в загробную жизнь,– устало вздохнул Вран. – Я же за Вами наблюдал, Вы и в церковь-то ходите только по большим праздникам, чтобы не вызывать подозрений соседей.

– Вы правы, я не верю в рай и ад,– Корнелиус невольно напрягся, сразу заподозрив в незнакомце церковного соглядатая, но тут же попенял себе за отсутствие логики. Ну зачем подсылать шпиона к человеку, которого через несколько часов сожгут как колдуна? Может быть, судьям захотелось получить ещё больше золота? Но он и так отдал им всё, что у него было. – Чего Вы от меня хотите? – в лоб спросил мэтр.

– Просто хочу Вас подготовить,– Вран пожал плечами и тут же сморщился от боли. – Некоторые игроки при переходе через барьер испытывают шок, а это небезопасно, да к тому же значительно удлиняет период реабилитации. Если Вы будете обо всём знать заранее, то Вам будет легче адаптироваться.

– О чём я должен знать? – хмуро процедил Корнелиус, предвкушая травмирующие откровения своего сокамерника. – Вы хотите сказать, что я не человек?

– Ух ты,– Вран восторженно цокнул языком,– да Вам, оказывается, и объяснять ничего не нужно. – Да, Вы не коренной обитатель этой локации.

– А кто же я? – растерянность в голосе Корнелиуса была столь явственной, что это даже вызвало у его собеседника сочувственную улыбку.

– Игрок, который настолько погрузился в игровую реальность, что забыл себя,– мягко произнёс тот. – Я помогу Вам выйти из Игры и вернуться домой. – В этот момент дверь скрипнула, и на пороге появился монах в сопровождении четвёрки охранников. – Ну нет, только не сейчас,– проворчал Вран,– у нас только начался завязываться конструктивный диалог. Послушайте, дружище, дайте нам ещё несколько минут,– обратился он к монаху,– мы не успели кое-что обсудить.

– Пришло время исповедаться,– торжественно провозгласил служитель церкви. – Кто из вас желает первым покаяться в грехах? – он перевёл взгляд с одного смертника на другого и остановил свой выбор на Вране. – Сын мой, скоро ты предстанешь перед нашим Спасителем, облегчи свою душу искренним раскаянием.

– Вот перед ним и облегчу,– с раздражением пробурчал грешник. – Если я снова облажаюсь, то каяться придётся очень долго, причём в письменном виде.

– Не богохульствуй, колдун,– вскинулся монах,– без покаяния твоя душа навеки отправится в адское пекло.

– А как же очищающее пламя? – Вран ехидно ухмыльнулся. – Или наврали про его благотворное действие на душу грешника? А я-то вам поверил, решил попробовать.

Слушая его глумливый монолог, Корнелиус невольно поёжился. Не то чтобы он внезапно прозрел и уверовал в бога, но всё же до этих слов Врана он собирался воспользоваться шансом обеспечить себе пропуск в лучший мир. Так, на всякий случай. Как истинный учёный он вполне допускал возможность, что ошибается в своих предположениях относительно картины мира, а потому не видел ничего зазорного в том, чтобы подстраховаться. Однако самоуверенный тон Врана и его заверения в реальности спасения настроили метра более решительно, и он по примеру своего товарища по несчастью тоже отказался от исповеди. Всю дорогу до эшафота Корнелиус с замиранием сердца терпеливо ждал, когда же ангел-хранитель сподобится выполнить своё обещание. Только когда приговорённых приковали к столбу, и инквизитор принялся зачитывать приговор, он не выдержал.

– Вран, похоже, Вы просто посмеялись над доверчивым учёным,– с упрёком произнёс он.

– Ну что Вы, я бы не посмел,– услышал он уверенный ответ. – Не беспокойтесь, мэтр, я справлюсь. Вы, главное, не паникуйте и следуйте моим указаниям.

– Вам не кажется, что сейчас самое время что-то предпринять? – истерично прошипел Корнелиус, с ужасом наблюдая, как монахи деловито поджигают хворост.

– Нет, ещё рано,– голос Врана был спокойным и сосредоточенным, словно он решал в уме какую-то заумную задачку,– в физическом теле через барьер не перейти, придётся оставить его здесь.

– Что?! – Корнелиус едва ни поперхнулся от пришедшего понимания. – Так нас действительно сожгут?! Вы гнусный лжец! Зачем Вы заставили меня поверить в спасение?

– Ну чего Вы так разнервничались? – в голосе Врана послышалось неподдельное удивление. – Это же просто игровая оболочка, от неё в любом случае пришлось бы избавиться. Да, наверное, костёр – это не самый безболезненный способ, но Вы же сами не оставили мне другого выбора, отказавшись сотрудничать в прошлом цикле. Не беспокойтесь, сразу после смерти тела, я вытащу Ваше сознание из Игры, только постарайтесь не психовать и сосредоточиться на моём голосе.

Некоторое время Корнелиус молчал, пытаясь взять себя в руки и достойно встретить смерть. Страх отступил, и его место заняла чистая, ничем не замутнённая ярость. Он злился на этого безумца, заставившего его надеяться на спасение, он злился на себя за то, что купился на пустые обещания, и наконец он злился на весь мир, обрекший гениального учёного на позорную и мучительную смерть. Огонь, аппетитно хрустя хворостом, начал подбираться к ногам Корнелиуса, в небо потянулся удушливый чёрный дым, в котором чувствительный нос алхимика без труда уловил запах горелого мяса. Поскольку сам он пока не ощущал обжигающих прикосновений пламени, то можно было предположить, что это горело тело Врана. Наверное, было даже справедливо, что подлый лжец умрёт первым, но обречённому мэтру вдруг сделалось жутко от одной только мысли, что он останется один на один с убивающим его огнём.

– Вран, Вы ещё живы? – с надеждой спросил он.

– Жив, но похоже, умру раньше Вас,– голос горящего человека ничем не выдавал его боли или отчаяния, это была простая констатация факта. – Не беспокойтесь, разница в несколько секунд или даже минут не имеет решающего значения, я Вас подстрахую в любом случае.

– Мне страшно,– Корнелиус тихо всхлипнул,– это ведь будет ужасно больно.

– Пока терпимо, а как будет дальше, не знаю,– деловито прокомментировал Вран. – Если честно, меня ещё ни разу не сжигали живьём. Возможно, будет легче, если кричать. Говорят, аватарам крик помогает переносить боль, хотя лично я не вижу тут никакой связи. – Его философскую тираду прервал истошный вопль, видимо, огонь добрался наконец до тела Корнелиуса. – И как, действительно легче? – сочувственно поинтересовался Вран, но не получил ответа.

Глава 1

В полутёмной комнате пятачок рабочего стола, освещённый стоваттной лампой, сиял словно маленькое автономное солнышко. В самом центре круга на подставке под лупой переливалась всеми цветами радуги старинная золотая брошь, усыпанная разноцветными камушками. Как ни удивительно, но на лице женщины, которая любовалась через лупу этой неземной красотой, не было заметно никаких признаков восхищения, напротив, её губы кривились в брезгливой гримасе, а в глазах застыло выражение скуки. Сей необычный казус объяснялся очень просто: якобы старинная брошь, отданная на экспертизу недовольной дамочке, оказалась современной подделкой, хотя и весьма талантливой, но всё же копией.

С продукцией этого ювелирного мошенника Василиса сталкивалась уже трижды, и каждый раз её поражала точность, с которой тот воспроизводил технику восемнадцатого века. Единственное, что выдавало подделку – это камни, вернее, их огранка. Она была слишком идеальной, что однозначно свидетельствовало об использовании современного шлифовального оборудования. В остальном все эти драгоценные безделушки были примитивными и безвкусными, похоже, мошенник выбирал объекты для копирования попроще, главное, чтоб смотрелось богато. Его, конечно, можно было понять, ведь сбывалось это добро, как правило, на закрытых частных аукционах, клиентами которых были нувориши, сколотившие свои состояния всяческими противозаконными махинациями и не отличавшиеся наличием вкуса. Истинные ценители прекрасного от этих подпольных распродаж держались подальше, предпочитая проверенных поставщиков.

В последнее время Василису всё чаще посещали сомнения в целесообразности экспертизы этих бездарных поделок, в конце концов, золото и камни были настоящими, а об их происхождении можно было наплести любую историю. Однако хозяйка частного аукциона, которая периодически подбрасывала ей халтурку, придерживалась иного мнения, за репутацию своей конторы она готова была перегрызть глотку любому конкуренту. Это было тем более странно, что в остальном у сей бойкой бизнесменши не имелось ничего подлинного, начиная с лица и фигуры, не раз побывавших в руках пластических хирургов, и кончая именем Кларисса, которое исходно было Клавой. Впрочем, Василисе было плевать на этические закидоны своей нанимательницы, лишь бы исправно платила, ведь на зарплату реставратора старинных рукописей исторического музея прожить молодой женщине не представлялось никакой возможности.

Идея открыть частную лавочку по экспертизе старинной ювелирки родилась в голове её отца, который и сам был неплохим мастером всякого рода имитаций «под старину». Он-то и обучил дочурку секретам своей профессии, а заодно ввёл её в круг продавцов и держателей аукционов. Полученные от папочки навыки оказались на удивление востребованными, и очень скоро Василиса забыла про необходимость считать каждую копейку до зарплаты и экономить буквально на самом необходимом. Она даже начала прикидывать, не уволиться ли из музея, но решила пока повременить с планами по кардинальной переделке своей жизни. Работа реставратора вовсе не была обременительной, да и доступ к архивам уникальных рукописей сам по себе был для Василисы немалой ценностью.