Елена Райдос – Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV (страница 61)

— Ты сказал «они», — встрепенулась Кира. — Значит, есть и другие.

— Был, — хозяин как-то странно запнулся. — Разрушители всегда приходят в мир вдвоём, причём чаще всего являются родственниками. Я уже имел дело с тремя реинкарнациями этих могущественных существ, которых и людьми-то назвать некорректно. Каждый раз всё шло по накатанному сценарию. Один из Разрушителей ставил этот мир на грань уничтожения, а второй его спасал, но при этом оба они погибали.

— Но ведь сейчас угрозу нашему миру создал Мартин, — у Киры от волнения затряслись губы. — Ты же не хочешь сказать…, — у неё перехватило дыхание.

— Да, он был тем самым первым Разрушителем, — подтвердил Кирину догадку хозяин, — но в этот раз всё пошло по другому сценарию, — он замолчал, как бы давая возможность своей собеседнице задать наводящий вопрос, но та была слишком ошарашена, чтобы поддерживать светскую беседу. — Первый разрушитель сам исправил свою ошибку. Я же обещал, что устраню угрозу этому миру, не так ли?

— Ты убил моего сына? — губы Киры лишь слегка шевельнулись в попытке озвучить эту фатальную весть. — Но ты же обещал, что всё будет в порядке, — а вот эту фразу она уже буквально выкрикнула. — Я ведь выполнила все твои требования.

— Вот только не нужно приписывать мне то, чего я не говорил, — хозяин обиженно засопел. — Я никогда не обещал сохранить жизнь Разрушителю, хотя сделал всё, чтобы предотвратить его гибель. Если бы ни его настырный приятель, подбивший Мартина на побег, он бы и теперь был жив. И ты напрасно обвиняешь меня в убийстве, Разрушитель пожертвовал своей жизнью добровольно.

Ноги Киры подогнулись, и она безвольно плюхнулась на колени. Известие о смерти сына её буквально раздавило. Она готова была хоть всю жизнь провести в разлуке с Мартином, если бы только это спасло его от гибели, но оказалось, что её покорности злому року было недостаточно. И к чему тогда было страдать? Может быть, если бы она была рядом, трагедии бы не случилось.

— Если тебя это утешит, — вклинился в Кирины стенания хозяин, — то виновник смерти Мартина тоже понёс наказание.

— Алик? — Кира тут же встрепенулась. — Его ты тоже убил?

— Что ты себе позволяешь, женщина, — оскорблённый тон хозяина был откровенно наигранным, и тем не менее его слова прозвучали угрозой. — Демиург не может убить человека, даже вмешаться в его волеизъявление не имеет права. Этот юноша добровольно разделил участь своего друга, которого погубил.

— Алик не мог причинить Мартину вреда, — с жаром возразила Кира. — Если он что-то и сделал неправильно, то это была фатальная ошибка, а не злой умысел. Его не за что было карать.

— Эх, люди, — тон хозяина так быстро сменился на сочувственный, что невольно напрашивался вывод о том, что он просто разыгрывает спектакль, — вы стараетесь поступать правильно и своих детей учите тому же, но при этом даже близко не представляете, к каким последствиям может привести это ваше «правильно». Вы не в состоянии просчитать или предвидеть даже самое ближайшее будущее, но всё же тщитесь следовать каким-то нравственным и этическим шаблонам. А когда вам не воздаётся за вашу стойкость манной небесной, то считаете, что с вами поступили несправедливо.

— Ну конечно, откуда какому-то пришельцу знать, что такое нравственность, — процедила сквозь зубы Кира.

— Деточка, я вовсе не чужой в этом мире, — хозяин насмешливо хмыкнул, — я его Демиург. Возможно, цветы на клумбе и вправе считать садовника чужаком, но на самом деле они всего лишь объект его заботы и вообще имеют шанс на жизнь исключительно благодаря его доброй воле. Конечно, садовник не создавал семена, из которых эти цветочки выросли, но это именно он даёт семенам возможность реализовать свой потенциал.

— Очень пафосно, — фыркнула Кира. — Рада, что это не ты нас всех создал. Мне было бы противно признать своим Создателем такого циничного гада.

— Цинизм тут совершенно ни при чём, — хозяин вроде бы совсем не обиделся на гада, — просто вся ваша хвалёная нравственность — это не более, чем манипуляция, причём не ваша, а тех, кто управляет вашей жизнью. В алгоритмах этого мира исходно не было никаких шаблонов поведения, никакого навязанного представления о добре и зле. Ты уж мне поверь, я знал его Создателя лично. Все эти ментальные концепты были внедрены в ваше инфополе управленцами, чтобы сделать вас более предсказуемыми.

— Как понимание что хорошо, а что плохо могут сделать меня предсказуемой? — засомневалась Кира.

— Чем больше шаблонов, тем меньше у тебя степеней свободы, — теперь голос хозяина звучал снисходительно, с эдакой нравоучительной ноткой. — Если, например, ты свято веришь в сакральность власти, то не посмеешь бунтовать. А тот, кто уверовал в заповедь «не убий», не сможет оказать достойного сопротивления насильнику. Понятно, деточка?

— Понятно, — хмуро пробурчала Кира. — Я понимаю, что вернуть наших мальчиков к жизни уже невозможно, но можно мы хотя бы похороним их тела по-человечески?

— Их тел нет, — хозяин соврал столь уверенно, что никаких сомнений в его искренности у несчастной матери даже не возникло. — Но ты не о том думаешь, женщина. По легенде оба Разрушителя должны погибнуть, так что жизнь младенца тоже находится под угрозой. Правда, в этот раз сценарий с самого начала изменился, но это вовсе не значит, что можно расслабиться.

— Дарочке грозит смерть? — от ужаса тело Киры вмиг покрылось холодным потом.

— Я даже поначалу хотел забрать у тебя девочку, — безапелляционно заявил хозяин, — но потом решил, что ты сможешь её защитить.

— Так ты поэтому решил нас переселить в это укромное место? — догадалась Кира. — А почему тут безопасней, чем в Алате?

— Это остров, причём необитаемый, — в голосе хозяина прозвучало самодовольство. — Здесь нет опасных хищников, а жители окрестных поселений стараются к нему не приближаться. Остров у них считается проклятым. Но это всё предрассудки, просто раньше в горах был источник холода, а потому весь остров был покрыт льдом и снегом. Но несколько лет назад источник иссяк, и теперь тут очень комфортный климат. Думаю, Разрушителю лучше будет расти вот в таком изолированном месте, подальше от невежественных обывателей с кольями и топорами.

— Но ведь Мартин рос среди людей, — возразила Кира.

— Думаешь, хоть один орденский боевик посмел бы поднять руку на сына Магистра? — хозяин иронично хмыкнул. — А ведь кое-кому из них пришлось испытать на собственной шкуре, что значит неконтролируемое проявление силы Разрушителя. Ты просто многого не знаешь, но от невинных шалостей Мартина несколько человек стали инвалидами, а один вообще умер. Именно поэтому Магистр согласился отдать мальчика в обучение.

— Мне об этом не рассказывали, — ошарашенно пролепетала Кира. — Тогда я понимаю, почему ты хочешь переселить нас на необитаемый остров.

— Я вовсе не настаиваю, чтобы ты растила Разрушителя в полной изоляции, — голос хозяина смягчился, — можешь пригласить сюда кого пожелаешь. Только будь очень осмотрительна с выбором соседей, с данного момента ответственность за малышку полностью лежит на тебе.

— Можешь не беспокоиться, — заверила великодушного хозяина Кира, — я смогу защитить мою девочку.

— Собственно, дело не только в безопасности, — теперь в голосе хозяина зазвучали эдакие проникновенные нотки, — дело в тебе. До сих пор ни один из Разрушителей не был готов пожертвовать собой ради спасения мира, поэтому между ними и возникал тот смертельный конфликт, который заканчивался гибелью обоих. Но ты изменила сценарий, воспитав своего сына весьма своеобразным персонажем. Я хочу, чтобы ты сделала то же самое с его сестричкой.

— Что значит твоё «своеобразным персонажем»? — Кире сразу не понравилось такое определение для её любимого сына.

— Похоже, ты пока не успела оценить тот дар, которым наградил тебя Создатель, — в голосе хозяина прозвучало удивление, — а я-то считал тебя проницательной женщиной.

— Какой дар? — Кира совсем растерялась. — Ты имеешь ввиду способность к аналитике? — продолжительный и эдакий глумливый смех был ей ответом. — Но я больше ничего не умею, — пролепетала она.

— О нет, умеешь, да ещё как, — наконец снизошёл до пояснения хозяин. — Аналитический склад ума всего лишь позволил тебе рационально отнестись к полученному подарку, но сам дар не имеет ничего общего с рациональностью. Я говорю о твоей способности любить и делиться этой способностью с другими людьми. Посмотри на всех, с кем свела тебя жизнь, на своих мужчин, детей, даже на няню твоей дочери. До встречи с тобой в их сердцах была лишь пустота, а потом там поселилась любовь.

— Вообще-то, я почти десять лет общалась с Джаретом, — Кира скептично усмехнулась, — но никакой любви ко мне в его сердце так и не родилось. Что-то у тебя не сходится.

— Когда одну свечу зажигают от другой, то это вовсе не означает, что обе свечки обязательно будут освещать одно и то же пространство, — выдав столь замысловатую метафору, хозяин ненадолго замолчал, как бы оценивая произведённый эффект. — Я же не говорил, что ты побуждаешь окружающих любить именно тебя, хотя и такое тоже случалось, не так ли. Ты просто делишься с ними этой способностью, а уж как они воспользуются твоим подарком — это дело случая. Джарет, например, полюбил твою дочь, вернее, некий образ, который создал в своём сердце. С самой барышней ситуация более заковыристая. Она тоже приняла твой дар, но применяет его несколько эгоистичным образом. Эта свечка закуклилась в непроницаемом коконе и светит только самой себе.