Елена Райдос – Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV (страница 52)

— Предлагаешь пари? — задорно поинтересовался Джарет. — Принято.

— Ну готовься, — Магистр развернулся на каблуках и покинул своего пленника рефлексировать по поводу своей незавидной участи, чем Джарет и не преминул заняться.

В курс обучения бессмертных входили в том числе и техники поведения в безвыходных ситуациях, которые помогали принять свою участь без особых переживаний. Суть этих техник, если вкратце, сводилась к тому, чтобы представить наихудший сценарий развития событий и осознать его как данность. Тогда любые отклонения от сего варианта сознание на автомате воспринимало как позитив. От нечего делать Джарет принялся проигрывать в уме тот самый худший сценарий, который неизбежно должен был закончиться смертью Кристины, и где-то на третьей минуте практики вдруг осознал, что подобная перспектива его не ужасает. Вместо того, чтобы испытывать боль и жалость к трагической участи любимой женщины, он чувствовал лишь досаду на её глупость.

— Что это за фигня? — бессмертный помотал головой, пытаясь избавиться от неестественных ощущений, которые он принял за наведённый морок. — Магистр умеет внушать мысли на расстоянии? Да быть того не может, иначе об этом стало бы известно.

Собственная неадекватность буквально повергла Джарета в ступор. Даже если Кристина и была уверена в собственной безопасности, когда отправилась в Орден, всё равно это был очень смелый и, главное, самоотверженный поступок. А если учесть, что женщина решилась на него всего лишь потому, что не могла смириться с тем, что тело её мужчины сгниёт в какой-нибудь выгребной яме, то Джарет вообще должен был бы витать в облаках от счастья. Без всякого сомнения на такой порыв было способно только любящее сердце. Ему бы следовало восхищаться своей женщиной, а он только досадовал на её легкомыслие.

— Я же не мог её так быстро разлюбить? — задал себе вопрос бессмертный. — Совсем недавно я готов был стать её вечной сиделкой и броситься в пропасть по её капризу. Какого чёрта здесь творится?

Лукавить с самим собой, стоя одной ногой в могиле, было не просто глупо, это было бессмысленно. У Джарета тупо уже не осталось времени на то, чтобы убаюкать своё расшалившееся сознание сладкой сказочкой о вечной любви, ему нужна была правда. Он прислушался в себе, но никакого чувства потери не ощутил. А ведь оно неизбежно должно было возникнуть, если бы жившая в его сердце любовь действительно отдала концы. Ничего подобного Джарет не испытывал, любовь по-прежнему наполняла его душу покоем и счастьем, вот только к Кристине это чувство уже не имело никакого отношения.

Глава 27

На закате стелющиеся по земле солнечные лучи подсвечивали вечно задёрнутые красные шторы кабинета снизу, как театральные софиты. От этого потолок превращался в экран телевизора, по которому черти транслировали последние новости из мира преисподней. Тёмные тени плавно перекатывались по багряному фону, напоминая булькающее варево из крови и частей тел грешников. Обычно это зрелище Ксантипу успокаивало, навевая мысли о его собственной неуязвимости в этом мире, однако сегодня оно вызвало лишь раздражение. Магистр был зол и успокаиваться не собирался.

— Ты и впрямь решил потягаться с бессмертным в стойкости? — вопрос прозвучал в его голове, но в отличие от первого сеанса общения с хозяином, не привёл Ксантипу в состояние истерики. — Глупец, да ты бы не выдержал и десятой доли того, через что пришлось пройти этому парню, чтобы стать бессмертным.

— Извини мою дерзость, хозяин, — промурлыкал Магистр, — но мне представляется, что ты кое-чего не учитываешь. Мы с Джаретом находимся в неравном положении. Это ему придётся умирать, а я должен буду всего лишь возвращать его к жизни. Остановить своё сердце — это довольно неприятная штука, знаешь ли.

— Ты проиграешь это пари, — приговор хозяина прозвучал столь безапелляционно, что Магистр сразу как-то сник, — а в качестве утешительного приза получишь насмешки своих же подчинённых. Боюсь, удовольствие от лицезрения страданий этого парня не перекроет твои репутационные потери.

— Я полностью доверяю твоему суждению, — пошёл на попятную Ксантипа, — их обоих сегодня же казнят.

— Экий ты кровожадный, Магистр, — в голосе хозяина полностью отсутствовал эмоциональный окрас, хотя по форме это вроде бы была ирония, — вот только толку от твоей кровожадности с гулькин нос. Неужели ты не видишь, что в твои сети угодила золотая рыбка?

— Джарет — сбитый лётчик, — проворчал Ксантипа. — Даже если он и согласится снова активировать установки подчинения, я смогу управлять только его телом, но не разумом.

— Да причём тут этот бессмертный? — хозяин был явно разочарован тугодумием своего слуги. — Я говорю про девчонку.

— Согласен, Мастер является для Ордена ценным приобретением, — поспешил оправдаться Ксантипа, — но у меня сейчас полно Мастеров. Не понимаю, в чём её особенная ценность.

— Ты видишь, Создатель, с какими непроходимыми тупицами мне приходится работать, — хозяин устало вздохнул. — Чучело, да ты же сам вычислил, что Кристина является одним из трёх факторов, от которых зависит судьба Ордена.

— Я полагал, что нашим талисманом удачи является Мартин, — попытался возразить Ксантипа, но тут же смешался, поскольку осознал, что сам же и подставился. Свой талисман он тупо проворонил.

— Люблю, когда слуги сами себя ругают за косяки, — глумливый смешок хозяина прозвучал для Магистра эдаким обвинительным приговором. Тот уже сжался в ожидании расправы, но ничего не случилось. — Если бы ты, вместо того, чтобы ковыряться в своих кривульках, постарался заглянуть в суть процессов, которые они отражают, то давно бы понял, что из всей троицы только Кристина способна привести Орден к процветанию, а остальные два фактора негативны.

— Чего же я не учёл? — обиженно пробурчал Ксантипа. — Я проверяю состояние всей троицы постоянно. В графике Кириной дочери нет ничего, что бы указывало на её предрасположенность к сотрудничеству.

— Эти графики просто отражают вероятность тех или иных событий, причём на довольно короткий срок, — голос хозяина зазвучал назидательно, словно он был учителем, а Магистр — неучем. — Но события могут и не отражать глубинной сущности объекта, всё зависит от обстоятельств. Даже трус способен совершить героический поступок, если обстоятельства сложатся определённым образом, а любящий сын, наоборот, может предать своих родителей. Однако нужно быть полным идиотом, чтобы постоянно ожидать от труса храбрости, а от преданного — предательства. Психика людей очень мобильна и подвержена влиянию обстоятельств, но их сущность не меняется.

— Не понимаю, какая мне от этого польза, — принялся канючить двоечник.

— Если ты знаешь, что движет тем или иным человеком, то всегда сможешь создать подходящие обстоятельства, чтобы его истинная сущность проявилась, — голос хозяина звучал отстранённо, в нём совсем не было раздражения, хотя ему вроде бы следовало злиться на тупость своего слуги.

— Но почему я не могу таким же образом использовать Мартина или Киру? — Магистру показалось, что он нашёл уязвимость в рассуждениях хозяина, но ошибся.

— Всё очень просто, дружок, — пояснил тот, — у этих двух персонажей есть принципы. Интересы близких людей и уж тем более всего человечества представляют для них гораздо большую ценность, чем их собственное благополучие и даже жизнь. А чем тут занимается Орден, не подскажешь?

— Понимаю, — Магистр невольно склонил голову, хотя хозяин и не мог этого видеть. — Добровольно они не пойдут на сотрудничество, их можно использовать только с помощью обмана. А чем отличается от них Кристина?

— У нашей барышни тоже имеются принципы, — ехидный смешок хозяина прозвучал совсем неуместно. — Её главный принцип — это удовлетворение своих желаний, а желает эта самочка власти над людьми. Нет, ей вовсе не хочется стать хозяйкой мира, королевские регалии ей до лампочки. По своей сути она — коллекционер.

— В каком смысле? — растерялся Ксантипа.

— Разве ты не встречал коллекционеров? — хозяин насмешливо хмыкнул. — Эти забавные персонажи посвящают свою жизнь поиску подходящих экспонатов для своей коллекции, могут даже убить из-за какого-нибудь артефакта, а потеря ценного экспоната представляется им настоящей трагедией. Вот только наша барышня коллекционирует не вещи, а людей. Она жаждет любви и восхищения лишь экспонатов своей коллекции, а потому стремится превратиться для них в некое высшее существо, эдакий идеал. К неудовольствию нашей циничной собирательницы, люди отчего-то не жаждут поклоняться какой-то девчонке, так что ей приходится их приручать как домашних питомцев.

— Так Джарет — это её дрессированная собачка? — от подобной мысли Магистр расхохотался.

— Да, этот бессмертный является последним приобретением в коллекции нашей барышни, — согласился хозяин. — А до него была мама, няня, брат и даже в каком-то смысле её отец. Но главным успехом Кристины несомненно был мамин муж, которого она обольстила и забрала себе.

— Так она начала дрессировать своих близких ещё в детстве? — Магистр восхищённо зацокал языком. — Уважаю.

— Ну не всех ей удалось подчинить полностью, — поправился хозяин. — Кира, к примеру, оказалась крепким орешком, но и она поддалась манипуляциям своей дочурки. Облапошенная мамочка до сих пор никак не может поверить, что её любимая Тиночка — вовсе не ангел. Возможно, она даже не отдавала себе отчёт в том, что толкнуло её на решение уйти из жизни, а ведь это было подсознательное желание не мешать дочери. Зато няню Кристина зазомбировала по полной. За свою воспитанницу Светлана готова была перегрызть глотку любому, даже её мамочке.