Елена Райдос – Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV (страница 40)

Он совершенно не лукавил, бескорыстие вообще было присуще всем бессмертным, но Кристина ему не поверила. Это было довольно странно, ведь она выросла рядом с таким же бескорыстным парнем, готовым ради своей сестрички на любое безумство. Но пример Алика её ничему не научил, похоже, с натурой бессмертного нужно было родиться, приобрести это качество было невозможно. Недаром же Магистры тратили столько сил, чтобы отыскать нужных людей для своих отрядов бессмертных. Уж наверное они не стали бы так заморачиваться, если бы стремление к бескорыстному служению можно было воспитать.

Поскольку Алик унаследовал это стремление от своего отца, ему было невдомёк, что забота его любимой сестрички была лишь частью её стратегического плана по завоеванию сердца Риса. Кристина была уверена, что как бы её избранник ни сопротивлялся, рано или поздно он всё равно угодит в расставленные сети и сделается её безраздельной собственностью. Что ж, план хитроумной манипуляторши сработал, вот только одного она не учла. Дело в том, что любовь невозможно приручить как бездомного щенка. Она — птичка свободная и в клетке не живёт, даже в богатой и комфортабельной. Пленить любовь, конечно, можно, но ненадолго. Она либо вырвется из клетки, либо просто умрёт в неволе. Рису вырваться, увы, не удалось.

Джарет, конечно, не вдавался в эти философские рассуждения, он просто ощущал, что вся его жизнь вдруг сосредоточилась вокруг одного незамысловатого объекта — счастья любимой женщины. Если бы потребовалось, он бы остался рядом с Кристиной до самой смерти, ухаживая и заботясь о ней без каких-либо претензий на ответное чувство. Любовь, поселившаяся в чьём-то сердце, вовсе не требует топлива извне, она сама сияет подобно солнышку, одаривая теплом всех, кто оказался рядом. Желания любимого человека внезапно обретают для того, кто любит, силу законов мироздания, и их собственная жизнь становится лишь одним из атрибутов служения, причём не самым важным. Ну откуда было Кристине знать, чем она стала для Джарета, ведь то, что она называла своей любовью к Рису, было просто эгоистичной страстью им обладать.

— Мне не нужна твоя жалость, — зло выкрикнула осчастливленная заботой бессмертного страдалица.

— Жалость? — судя по удивлению, написанному на физиономии Джарета, подобная трактовка его мотивов показалась ему абсурдной. — Ты всё неправильно поняла, Кристина, это ты оказываешь мне услугу, принимая мою помощь.

— Хочешь сказать, что тебе в кайф выполнять мои капризы? — командирша презрительно хмыкнула. — А что если я пожелаю, чтобы ты спрыгнул в пропасть?

— А ты пожелаешь? — Джарет нахмурился, как бы оценивая, можно ли принять слова Кристины за шутку, или она говорит всерьёз.

— Почему бы и нет, — лицедейка самозабвенно погрузилась в только что придуманную роль пострадавшей от жестокого обращения женщины. — Это же ты рассказал Рису, что моя мама жива. Больше ему неоткуда было об этом узнать.

— Верно, и это вернуло ему желание жить, — согласился Джарет.

— Недолго же он прожил, — голос Кристины наполнился желчью. — А тебе не пришло в голову, что своим вмешательством в нашу с Рисом жизнь ты её разрушил?

— Ты правда так считаешь? — Джарет совсем растерялся. — Но Рис ведь собирался застрелиться.

— Некоторые лекарства бывают опасней самой болезни, — нравоучительно заявила Кристина. — Пуля убила бы только одного Риса, а твой болтливый язык погубил всю мою семью. Конечно, я хочу, чтобы ты заплатил зато, что сделал с нами.

Пару секунд Джарет раздумывал над предложенной версией событий, но вовсе не потому, что искал в логике Кристины какую-то прореху, просто пытался осознать свою роковую роль в её жизни. Меньше всего на свете Джарету хотелось бы причинить страдания этой женщине, и в его действиях вовсе не было злого умысла, типа попытки избавиться от её мужа. Напротив, он уже успел включить Риса в свою семью и с присущей бессмертным бескомпромиссностью принялся его опекать. Неужели благие намерения и тут сыграли свою привычную роль, заведя Джарета на дорогу во всем известное местечко, где грешникам предоставляется бесплатная возможность искупить свою вину?

— Я не хотел причинить тебе вред, — покаялся он, — это была просто ошибка. Но ты права, за ошибки тоже нужно платить.

Джарет поднялся на ноги и, стряхнув налипший снег с коленей, направился к краю пропасти. Не ожидавшая такой развязки Кристина буквально застыла в ступоре. Разыгрывая свой спектакль, она всего лишь хотела выместить на добровольном зрители свою обиду на злую судьбу. Ей даже в голову не могло прийти, что Джарет примет её игру за чистую монету. В конце концов, умереть по-настоящему в Убежище было невозможно, так что жертве Кристининых сценических экспериментов ничего не грозило, разве что потерять доступ в этот искусственный мирок. На этом этапе рассуждений Кристину буквально переклинило, поскольку она поняла, что совершенно не хочет лишаться общества своей сиделки.

— Стой! — Кристина подорвалась и бросилась вслед за Джаретом. — Я же пошутила, — она успела схватить самоубийцу за рукав, когда его нога уже зависла над пустотой. — Неужели тебе так надоело обо мне заботиться, что ты готов перекрыть себе доступ в Убежище таким путём? Ты же знаешь, что уйти на перевоплощение отсюда нельзя, — она с удивлением воззрилась на озадаченную физиономию жертвы своих капризов. — Ты не знал?

— Здесь невозможно умереть? — неподдельное удивление, прозвучавшее в голосе Джарета ясно дало понять жестокой махинаторше, что она зашла в своих издевательствах слишком далеко.

— Это искусственный мир, — она потянула Джарета за рукав, уводя его подальше от края пропасти. — Умереть тут, конечно, можно, но уйти отсюда на перевоплощение — нет. Если бы ты всё-таки спрыгнул, то разбился бы о скалы, и тебя выкинуло бы в твою родную базовую реальность.

— Боюсь, для меня это было бы хуже смерти, — покачал головой Джарет. — В моей родной реальности меня не ждёт ничего, кроме рабства. В качестве альтернативы могут ещё казнить. По сравнению с этим, прыжок в пропасть можно считать развлекательной прогулкой.

— Рабство? — Кристина поспешила перевести разговор с щекотливой темы обсуждения той подлой подставы, которую она устроила этому мужику, столь беззаветно посвятившему себя заботе о неблагодарной шутнице. — Кто-то имеет над тобой власть?

— Установки подчинения, — голос Джарета дрогнул от омерзения. — Всех бессмертных в раннем детстве подвергают специальной психической обработке, делая из них послушное оружие. Но ты не беспокойся, в твоей реальности Магистр заблокировал установки своих бессмертных, так что и твой отец, и его соратники свободны, а вот мои установки активны. Но пока я нахожусь рядом с тобой, они как бы спят, так что в каком-то смысле ты позволяешь мне сохранять здравый рассудок.

— Ты поэтому остался за мной ухаживать? — от разочарования лицо Кристины сразу осунулось.

— Странно, до этого момента я об этом даже не думал, — удивился Джарет. — Не знаю, может быть, игры подсознания?

— А почему ты не обратился за помощью к Творцам? — Кристина озадаченно уставилась на бестолковку.

— К сожалению, установки может заблокировать только Магистр, — в голосе Джарета промелькнули нотки обречённости, — а Ксантипа ни за что не сделает мне такого подарка.

— Бред собачий, — отмахнулась от его аргументов Кристина, — идём к Тарсу, он быстренько поставит твои мозги на место.

Если честно, возвращение к жизни кататонички вызвало в организме Творца гораздо больший ажиотаж, нежели сообщение о том, что по Школе шастает зомби. Тем не менее он с готовность взялся за проблему Джарета и буквально через пару минут обследования вынес свой вердикт.

— Своеобразное решение, — Тарс задумчиво покачал головой, — очень специфическое, только для определённого типа психики. Похоже, тебе очень не повезло оказаться среди тех немногих людей, на кого это внушение способно воздействовать.

— Я так и знал, что всё бесполезно, — пробормотал Джарет. — Спасибо, что попытался, Тарс.

— Я же не сказал, что не могу его заблокировать, — Творец даже обиделся, — но уничтожить эту пакость совсем не получится, она уже стала частью твоего сознания. Садись поудобней и расслабься.

Джарет с недоверием покосился на самоуверенного волшебника, но послушался и откинулся в кресле. Через пару секунд он почувствовал, что отключается, но сопротивляться не стал, поскольку терять ему всё равно было нечего. Когда подопытный очнулся, то не заметил в комнате Кристины и слегка занервничал. Он так привык находиться рядом со своим якорем, что её отсутствие воспринял почти как предательство.

— Свободен, — Тарс махнул рукой, отпуская своего пациента, — больше это внушение над тобой не властно.

— Вот так просто? — поверить в то, что долгий путь к свободе наконец благополучно завершился, Джарету было очень сложно.

— И куда девается людская благодарность, когда они получают желаемое? — возмутился Тарс. — Я тут, можно сказать, из сил выбивался, подбирая код деактивации, а у него всё просто.

— Прости, я вовсе не это имел ввиду, — Джарет тут же принялся благодарить своего избавителя, причём в таких восторженных выражениях, что тот невольно зарделся от стыда.

— Да ладно тебе, всех делов было на пятнадцать минут, — сознался Творец. — Ничего я не подбирал, просто взломал код и заблокировал его алгоритм. А вот ты совершил настоящее чудо — вернул мою ученицу к жизни.