Елена Райдос – Когда солнце взойдёт на западе (страница 19)

Светлана провела в Кириной квартире все три дня до приезда Семёна, ухаживая за беспомощной пациенткой и её малолетней дочерью. Вернувшийся муж пришёл от такой идиллии в неописуемый восторг, и через две недели Светлана уже совершенно официально переквалифицировалась из врача в няньки. Неизвестно, сколько денег предложил ей Семён за смену работы, но, видимо, немало, коли участковая врачиха даже не колебалась с принятием решения. Кстати, беглый папочка продолжил оплачивать услуги няни даже после того, как бросил свою жену. Вообще-то, ведущий аналитик солидной фирмы зарабатывала очень неплохо и могла взять на себя эту часть расходов, но Светлана отказалась, так как продолжала получать переводы от Семёна. В результате, сумма так и осталась для Киры неизвестной.

За два года женщины крепко сдружились, их отношения теперь гораздо больше напоминали родственные, нежели отношения работника и работодателя. Светлана была лишь на семь лет старше Киры, и эта разница в возрасте почти совсем не чувствовалась. Между ними установились очень доверительные отношения, и именно благодаря Тиночкиной няне Кира смогла более или менее безболезненно пережить разрыв с мужем. Сама Светлана не имела детей, её муж умер примерно за год до того случая, что свёл вместе двух женщин. У него было больное сердце, так что Светлана провела последний год жизни мужа в качестве сиделки.

Кира старалась не бередить эту пока не зажившую рану, но по отдельным замечаниям всё же пришла к заключению, что Светлана не любила покойного мужа. Может быть, этим и объяснялось отсутствие детей. Так или иначе, но всю свою нерастраченную любовь няня отдала Кириной дочери, став для неё второй мамой. К самой Кире она относилась как к младшей сестрёнке, баловала, снисходительно смотрела на её нечастые загулы и отсутствие прилежания в вопросах домохозяйства, а ещё нередко выполняла роль психоаналитика, когда хозяйке требовалось выговориться или пожаловаться на жизнь. В общем, Кира уже не мыслила себе существования без своей доброй нянюшки.

Глава 8

Удивительно, как же всё-таки тесно связаны наши органы чувств и наша психика. После встречи во сне с копией Семёна Кира ощущала себя такой разбитой и несчастной, словно её расставание с мужем случилось только вчера. Казалось бы, давно уже следовало перевернуть эту страницу их трагической саги и жить дальше, однако перенесённые полгода назад боль и обида до сих пор бередили Кирину душу. Наверное, ей было бы легче, если бы в их расставании с Семёном была бы и её вина. Но в том-то и дело, что никакой вины за собой Кира не чувствовала. Да что там говорить, она до сих пор так и не поняла, почему Семён так с ней поступил. Стоило какому-нибудь событию или даже просто вещи напомнить Кире о бросившем её муже, как волна негодования и жалости к себе захлёстывала её с головой.

Будучи здравомыслящей женщиной, она усердно старалась избавиться от этого негатива, чтобы он не отравлял ей жизнь, но всё было тщетно. Вот и сейчас мерзкий сон буквально размазал бедолагу в тонкий блинчик. Даже вылезать из постели ей не хотелось, а хотелось зарыться в подушку и выплакать свою боль в жалобных бабских слезах. К счастью, у Киры хватило силы воли, чтобы заставить себя подняться и залезть под душ. Горячие тугие струи воды довольно быстро восстановили её душевное равновесие, смыв сонный морок, вместе с мылом прямо с канализацию. Растирая разгорячённое тело махровым полотенцем, Кира снова ощутила уже было утраченные готовность и желание жить.

Словно в ответ на изменившееся настроение сони с кухни до её чуткого носа донёсся соблазнительный аромат свежесваренного кофе. Наматывая полотенце на мокрые волосы, Кира втянула носом густой кофейный дух и сразу уловила вплетавшиеся в него тонкие нотки кардамона. Это было странно, Светлана не одобряла любовь Киры к бодрящему утреннему напитку, предпочитая чай с молоком, и уж точно она не стала бы готовить кофе с кардамоном по рецепту Семёна. Может быть, это просто обонятельные галлюцинации после странной встречи с бывшим мужем во сне? Или не галлюцинации?

Кира прошла на кухню и уже почти без удивления обнаружила на столе свою любимую чашку, наполненную вожделенным напитком. Над чашкой поднимался пар, свидетельствуя о том, что кто-то сварил кофе за то время, пока она плескалась в душе. В квартире царила тишина, значит, Светлана с Тиночкой ещё гуляли. Вывод напрашивался сам собой: в гости заявился сбежавший муж. Кира почувствовала, как ей в лицо бросилась кровь, отливая от в миг похолодевших конечностей. Так вот о чём предупреждал её последний сон. Наличие жены и ребёнка у Семёна во сне, видимо, следовало трактовать как его возвращение в лоно семьи. Похоже, беглец нагулялся на воле и решил вернуться к родному очагу.

– Ну это мы ещё посмотрим, пускать ли тебя обратно,– мысленно позлорадствовала Кира.

Она, разумеется, понимала, что просто играет сама с собой в оскорблённую и неприступную затворницу. От одной мысли, что она совсем скоро окажется в объятьях Семёна, у Киры перехватило дыхание. И всё-таки обидчика следовало для начала немного помурыжить, а уж потом простить. Кира царственно прошествовала к столу, уселась на табуретку, картинно закинув ногу за ногу, и сделала маленький глоток кофе, как бы открывая переговорный процесс. Кофе был совсем недурён, даже более того. За шесть лет жизни с мужем ей так и не удалось освоить этот секрет готовки эликсира бодрости, как называл свой кулинарный шедевр Семён. Больше ничего он готовить не умел и не брался, зато кофе с кардамоном был выше всяких похвал.

– Семён, я знаю, что это ты,– небрежно бросила Кира в пространство коридора,– спасибо за кофе.

– На здоровье,– раздался тихий голос за её спиной.

Кира невольно вздрогнула. Как же она могла не заметить человека в относительно маленьком пространстве кухни? Впрочем, Семён всегда обладал невероятной способностью быть незаметным, словно бы растворяться в окружающем пространстве. Беглый муж стоял у окна, опершись о подоконник, и разглядывал брошенную жену с таким видом, словно увидел её впервые. Этот изучающий взгляд Кире совсем не понравился. Разве так смотрят, когда приходят мириться? Нехорошее предчувствие отдалось горечью во рту, или просто в кофе было недостаточно сахара.

– Возьми себя в руки, тряпка,– приказала себе Кира. – Ты же профессиональный аналитик, вот и собери сначала данные, а потом уже делай выводы,– сохранять самообладание было весьма непросто, и всё же ей, хоть и не без труда, но удалось-таки спокойно встретить взгляд стоявшего у окна мужчины.

– Почему ты мне не сказала? – неожиданный вопрос Семёна прозвучал почти как обвинение.

От такого наезда Кира буквально опешила, уж чего-чего, а обвинений от беглого мужа она никак не ожидала. Это же её бросили с ребёнком, это она должна обвинять. Пока женщина обтекала под пристальным прокурорским взглядом Семёна, тот подошёл и уселся на соседний табурет.

– Я ведь думал, что защищаю тебя,– с горечью произнёс он,– а оказывается, ты и сама можешь кого хочешь защитить с такими-то покровителями.

Ситуация всё больше напоминала сцену театра абсурда. Кира даже ущипнула себя под столом, чтобы убедиться, что не спит. Можно было бы, конечно, разразиться вопросами и требованиями объяснить суть происходящего, но что-то подсказывало грамотному аналитику, что так она ничего не добьётся. Поэтому Кира продолжала хранить молчание в надежде, что в словах Семёна появится хоть какая-то зацепка, которая поможет ей размотать этот запутанный клубок.

– Зачем я тебе понадобился? – между тем последовал следующий вопрос. – Почему послали именно меня?

Бредовость происходящего начала уже всерьёз надоедать. Кира почти была готова сорваться в истерику, но одно обстоятельство заставило её напрячься и взять себя в руки. На этот раз в словах Семёна прозвучала скрытая угроза. Это было совершенно невероятно, муж всегда защищал её от всех и любых напастей, даже от мнимых. Может быть, показалось? Нет, Кира никак не могла обмануться, исходившее от Семёна ощущение опасности было настолько острым, что она невольно приняла защитную позу, скрестив руки на груди.

– Мне это просто снится,– мысленно прокомментировала происходящую нелепицу Кира, из последних сил пытаясь обнаружить в ней хоть какой-то смысл. – Нужно проснуться, и всё будет в порядке. Как там учил Егор? Нужно совершить что-то абсурдное, что разрушит логику сна,– она сделала медленный вдох, чтобы голос не дрожал, и поднялась с табуретки, приняв величественную позу госпожи, которая снизошла до беседы со своим холопом. – Делай, что тебе велели,– надменный голос и брезгливая мина на лице отлично вписались в задуманный образ,– мне такие покровители, как ты, без надобности.

Если Кира надеялась внести дополнительную нотку абсурда в и так достаточно нелепый разговор, то добилась прямо противоположного результата. После её сценического дебюта Семён вдруг расслабился, и в его глазах явно промелькнуло облегчение.

– Я в покровители не набиваюсь,– с горечью произнёс он,– я просто курьер.

– Так, час от часу не легче,– Кира мысленно выругалась. – Это уже просто натуральный сюр. Курьер, видите ли. А кто же тогда отправитель? Или я всё ещё сплю? – похоже, нужно было продолжать игру в госпожу и холопа, чтобы всё-таки как-то выплыть из этого болота мутного бреда. – Что там у тебя? – небрежно бросила она.