Елена Райдос – Игра в Реальность (страница 15)

В азартном предвкушении доступа к сакральному знанию я уселся с книгой за стол. Однако мой исследовательский пыл очень быстро иссяк. Да, эта книга была написана на русском, только совсем не на том русском, которым пользуются мои современники. Читать её было очень трудно, а понять смысл прочитанного практически невозможно. Для начала там было значительно больше букв, чем содержится в современном алфавите. Некоторые буквы я вообще раньше не видел и понятия не имел, как они читаются. Большинство слов звучали непривычно, хотя вроде бы похоже на современные аналоги, но были и совершенно незнакомые слова, должно быть, вышедшие из употребления. Мне вроде бы даже удалось разобрать смысл нескольких фраз, но пользы от этого было немного. О чём хотел поведать миру Андрей Первозванный, я так и не узнал. Промучившись с книгой около часа, я наконец сдался и отправил её обратно на полку.

Можно было бы попытать удачу с ещё одним фолиантом, но облом с Евангелием напрочь отбил у меня охоту к чтению старинных рукописей. За окном всё ещё было темно. Послонявшись по комнате и повалявшись на диване, я решил, что пришло время самостоятельно исследовать дом. В коридорчике горел тусклый свет, так что мне даже не пришлось пробираться на ощупь. Освещение в каминном зале включилось само, как только я спустился с нижней ступеньки лестницы. В общем, пока всё складывалось удачно. В зале имелось три двери. Две из них, похоже, были наружными, а одна вела в какие-то другие помещения. По понятным причинам я дёрнулся сначала во внутреннюю дверь, но она, к моему разочарованию, оказалась заперта.

Тёплой одежды в обозримом пространстве не наблюдалось, но я из вредности всё же решил попытать счастья с уличной дверью. Она легко подалась, и я высунул нос наружу. Дверь выходила на крытую галерею, которая тянулась вдоль стены дома, и, похоже, опоясывала его целиком. Свет снаружи дома нигде не горел, и за перилами галереи всё тонуло в непроглядной тьме. В общем, смотреть было не на что. Я побыстрее захлопнул дверь и поскакал в кухню, чтобы согреться горячим чаем или хотя бы кипятком. Мороз за бортом был нешуточный.

Кипяток быстро обнаружился в электрическом чайнике, а на первой же открытой полке я нашёл неплохой выбор чая в баночках с иероглифами. Перенюхав полдесятка баночек, я остановил свой выбор на красном чае с запахом сливы и не прогадал. Я заварил чай прямо в большой глиняной кружке и уселся в кресло у камина. Понятное дело, огонь в камине не горел. Пока, попивая чай, я раздумывал, где тут могут быть спички или зажигалка для розжига камина, на холодных, казалось бы, поленьях то там, то тут начали проскакивать маленькие голубые искорки. Постепенно эти искорки стали превращаться в крохотные язычки пламени и расти прямо на глазах. Очень скоро в камине уже горел огонь, потрескивали, наливаясь красным, поленья, и слегка потянуло дымком.

Я с изумлением наблюдал за этой метаморфозой. Может быть, камин не настоящий, просто электрическая имитация? Я протянул руку к огню. Нет, огонь был самый что ни на есть натуральный. Наверное, работает какая-то хитрая автоматика. Человек садится в кресло, нажимает пятой точкой на встроенную кнопочку, и вот вам, пожалуйста, грейтесь на здоровье. Или, например, датчик движения вделан в переднюю панель камина. Я покрутился немного в кресле, пытаясь обнаружить заветную кнопку, а когда снова уселся на место, то увидел в соседнем кресле Учителя с чашкой чая в руке. И когда только он успел заварить чай, да так, что я ничего не услышал?

– Здравствуй, Антон,– как ни в чём не бывало поприветствовал меня Учитель, будто бы мы и не расставались. – Ну, рассказывай, что с тобой случилось.

Вот так сразу, что случилось. Может быть, я соскучился и решил заглянуть на огонёк посреди ночи. Поскольку я озадаченно молчал, Учитель продолжил свои расспросы.

– На Охотников нарвался,– спокойно, без малейшей нотки беспокойства не то спросил, не то констатировал он,– да, они времени зря не теряют.

Я сидел молча и обиженно сопел. Это же я должен был рассказать ему волнующую историю про то, как героически спас Светика и в самый последний момент скрылся от Охотника. Весь кайф обломал. Он что же, мысли мои читает? Учитель, между делом оценив мои моральные страдания, с усмешкой продолжал.

– Чтобы понять, что с тобой приключилось, мне вовсе не нужно лезть в твою голову. Человеком обычно управляют очень простые и немногочисленные стимулы. Причиной твоего поспешного возвращения в Убежище может быть либо любопытство, либо страх. Особого стремления к знаниям я в тебе в прошлый раз что-то не заметил. Остаётся страх. Есть ещё, конечно, амбиции, но какой карьерный рост может быть у Программиста? – он отхлебнул чая и, глядя в огонь, устало произнёс. – Рассказывай, когда ты увидел Охотника. И почему ты, вообще, решил, что это был Охотник.

Я отбросил глупые обиды на проницательность Учителя. Действительно, сам ведь запросился домой, как только узнал, что не умер по-настоящему. Какая уж тут тяга к знаниям.

– Первый раз он явился ко мне домой за три дня до того, как я оказался в Убежище,– начал рассказывать я.

Вот теперь Учитель был по-настоящему удивлён, если не сказать, шокирован.

– Почему же ты до сих пор жив? – воскликнул он, как давеча Дали в кофейне.

Дежавю какое-то, ей богу. Только теперь на нас некому было озираться. Я насладился произведённым эффектом и в подробностях рассказал Учителю о моей первой встрече с белобрысым. Когда я закончил, Учитель уставился на меня с ещё большим удивлением, чем в начале рассказа.

– Ты РАБОТАЕШЬ программистом? – спросил он, изучающе оглядывая меня, как будто увидел впервые. – В смысле, ты пишешь компьютерные программы?

Я кивнул, уже понимая, что ситуация запутывается всё сильнее.

– Но этого просто не может быть,– категорично отрезал Учитель.

Видя моё недоумение, он всё-таки счёл необходимым внести ясность.

– Видишь ли, Антон, ещё ни один Программист не работал программистом в своей Реальности. По каким-то неясным причинам написание компьютерных программ мешает им работать с тканью Реальности. Эти две области деятельности почему-то друг с другом никак не совмещаются. Не удивительно, что Охотник решил, что ошибся.

Я молчал, в моей душе схлестнулись два противоречивых чувства. С одной стороны, я испытал сильное облегчение от мысли, что не являюсь Программистом и, соответственно, не представляю фатальной угрозы для моего мира. Но с другой стороны, я уже прикоснулся к тайне и успел поверить в свою исключительность. Обидно было так обломаться.

– Значит, я не Программист, вы ошиблись,– потухшим голосом промямлил неудачник.

Учитель уже обрёл свою обычную уверенность, и в его голосе зазвучали покровительственные нотки.

– Мы в этом обязательно разберёмся,– пообещал он. – Ты создал очень сильное возмущение в ткани Реальности, Антон. Только грубое вмешательство, противоречившее плану Создателя, могло создать такой всплеск энергий.

Мне стало совсем неуютно. Неужели мои милые и совершенно безвредные игрушки могли так взбудоражить мироздание? И почему это они противоречат планам Создателя?

– На подобные воздействия способны только Программисты или Творцы,– продолжал Учитель,– по крайней мере, до сих было именно так. Творцами не становятся внезапно, к этому идут медленно, через тяжкий труд и опасные испытания. Значит, остаётся только Программист. Расскажи-ка мне, что же такого волшебного ты сотворил.

Тяжело вздохнув, я поведал Учителю о своём увлечении. Когда я закончил, он недоверчиво покачал головой.

– С таким мне ещё не приходилось сталкиваться,– честно признался Учитель,– впрочем, у каждого Программиста свой способ работы с тканью Реальности. Повторений пока ещё замечено не было. У тебя оказался очень уж оригинальный метод. Но для нас с тобой это ведь ничего не меняет, верно?

Я кивнул с облегчением. Всё-таки мне было бы очень обидно расставаться с волшебной перспективой прикоснуться к тайнам мироздания.

– Тебе придётся провести здесь какое-то время, прежде чем ты безопасно сможешь вернуться в свою родную Реальность,– между тем продолжал Учитель. – Наверное, ты уже обратил внимание, что твоя комната начала адаптироваться к твоим потребностям и предпочтениям. До тебя там жил один учёный философ, потому в твоей комнате много книг по философии и лингвистике. Думаю, очень скоро они начнут исчезать, а вместо них появится компьютер, раз уж ты любишь писать компьютерные программы.

– А это разве не вмешательство в ткань Реальности,– ехидно подметил я.

– А как же, конечно, вмешательство,– покладисто согласился Учитель,– только не в базовую Реальность, а в Реальность Убежища. Она специально сотворена как полигон для работы с тканью Реальности. Нужно же ученикам на чём-то практиковаться. Не беспокойся, Убежище надёжно изолировано от базовой Реальности. Здесь можно играться с энергиями сколько душе угодно.

Я открыл рот от удивления. Значит, я нахожусь не в своей Реальности? Так вот почему здесь ночь и зима. Дело, оказывается, вовсе не в географии.

– А откуда взялось Убежище? – продолжал допытываться я. – Неужели Создатель, или кто там, заранее позаботился о начинающих волшебниках?

Учитель весело рассмеялся. Похоже, ему начали нравиться мои вопросы.