Елена Райдос – И снова к началу начал (страница 2)

Наверное, попадись Майя в руки местным психиатрам, те быстренько поставили бы ей неутешительный диагноз и в лучшем случае прописали убойные антидепрессанты, а в худшем – вообще отправили бы в психушку и сломали девушке жизнь. К счастью, Майе хватило ума помалкивать про свои волшебные сны и уж тем более про стрёмные попытки воспроизвести сновидения в реале. Вряд ли её скрытность была действительно обусловлена подозрениями в наличие какого-то психического расстройства, ведь помимо снов никаких других отклонений в её организме не наблюдалось, просто девушке не хотелось ни с кем делиться своей тайной. Впрочем, даже если бы Майя и обратилась за медицинской помощью, то врачи ничем не смогли бы ей помочь, ведь её сны были просто воспоминаниями, а с воспоминаниями медицина бороться пока не научилась.

Зачарованный город, являвшийся Майе в её сновидениях, действительно существовал, просто в другой реальности, которую её жители называли Аэрией. В отличие от людей, не ведавших о множественных мирах и считавших Землю единственной реальностью, аэры были отлично осведомлены о кластерной структуре нашего мира и даже научились путешествовать между реальностями. Правда, пока их туристическая активность распространялась исключительно на Землю, которую они предпочитали называть Игрой, а людей, соответственно – аватарами. Тут не было ничего оскорбительного для жителей Земли, это была просто формальная констатация того факта, что аэры путешествовали как раз для того, чтобы играть в людей.

Осуществлялись эти путешествия с помощью специальных аппаратов, носивших название симуляторов. Хотя такое название вроде бы намекало на виртуальность путешествия, но на самом деле это было не так. Аэрам приходилось натурально менять свои тела на человеческие и как бы становиться настоящими людьми во всём, кроме своей самоидентификации. Конечно, можно было бы усомниться в здравомыслии существ, готовых рисковать и терпеть всяческие неудобства ради такого своеобразного расширения кругозора и получения экзотичного для Аэрии опыта, однако сей категоричный диагноз был бы ошибочным.

Дело в том, что Игра уже давно сделалась частью жизни аэрского общества и даже служила если не в качестве предохранительного клапана, то уж точно в качестве некой отдушины, позволявшей аэрским игрокам расширить возможности для самореализации за рамки довольно жёстких законов родной реальности. Впрочем, отрицать тот факт, что авантюризм и даже своего рода безбашенность были присущи практически всем аэрам, тоже было бы неправильно. А чего ещё ждать от прирождённых игроков, если даже случившаяся в не таком уж далёком прошлом трагедия, из-за которой сотни тысяч аэров зависли в реальности Игры, не охладила игровой азарт остальных жителей Аэрии.

Со временем зависшие в Игре бедолаги потеряли память и практически превратились в людей, однако спонтанное восстановление некоторых воспоминаний было в их среде не такой уж редкостью. Многие потеряшки время от времени видели в сновидениях картины Аэрии, и Майя тут вовсе не стала исключением. Другой вопрос, что мало кому эти сны мешали жить, поскольку сновидцы воспринимали их исключительно как ночные фантазии. То, что Майя попала в эмоциональную зависимость от своих воспоминаний, было скорее каким-то противоестественным сбоем в работе аэрской психики, нежели нормой.

Девушка, разумеется, ничего не знала о своём аэрском происхождении, некому было рассказать ей правду, да и вряд ли от этой правды ей стало бы легче. Наверное, её неведение было даже своего рода милосердием. Увы, воспоминания о потерянном рае ещё не сделали счастливым ни одного изгнанника, а Майя действительно была изгнанницей, причём добровольной. В одной из своих прежних инкарнаций она предприняла попытку вернуться домой, но это не только не принесло ей радости, а напротив, буквально сломало жизнь. К счастью, очередное перевоплощение в Игре стёрло её воспоминания о том трагическом опыте. Девушка благополучно забыла о причине своего добровольного изгнания, а вот ностальгия по Аэрии отчего-то осталась.

Глава 1

В комнате было темно, но не потому, что за окнами царствовала ночь, просто плотные шторы не пропускали внутрь солнечный свет, видимо, чтобы тот не потревожил спящих. И всё же один особо резвый лучик проложил себе путь на запретную территорию, прошмыгнув в единственную, совсем крохотную щёлку между небрежно задёрнутыми занавесями. Диверсант осторожно прополз по полу к низкому столику, расположенному в ногах широкой, как вертолётная площадка, кровати и принялся карабкаться вверх по витой деревянной ножке.

На то, чтобы обследовать поверхность столика у него ушло не более минуты, и результаты сего обследования не оставили места для сомнений на предмет того, что происходило в этой комнате ночью. Блюдо с остатками нарезанных и уже слегка заветренных фруктов, поломанная на ломтики плитка шоколада, полупустая бутылка вина и два использованных хрустальных бокала. Что ж, тут и ребёнок смог бы однозначно вынести правильный вердикт, даже если бы не обратил внимания на мужчину и женщину, сладко посапывавших в объятиях друг друга на кровати.

Лучик лениво лизнул матовую кожуру виноградины, скатившейся с блюда на столик, и устремился к одному из бокалов. Взобраться по высокой ножке внутрь бокала этому бестелесному альпинисту не составило никакого труда, и вскоре недопитое вино засветилось в хрустале подобно драгоценному рубину, заливая всё пространство комнаты благородным багрянцем. Алые блики заметались по стенам, и один особо бесцеремонный солнечный зайчик угодил аккурат в глаз спящему мужчине. Не выдержав столь вероломного нападения, его веки затрепетали и распахнулись, являя миру зелёные, как у кошки, глаза. Феликс приподнялся на локтях, оглядел всё ещё мутным со сна взглядом плававшую в багровом киселе спальню, и его губы скривились в досадливой гримасе.

- Какого чёрта,- прошипел он сквозь зубы. В этот момент солнечный лучик выбрался из бокала, и комната снова погрузилась в унылый полумрак. – Вот дурак,- Феликс тихо рассмеялся,- это же просто солнце.

Наверное, реакцию зрелого мужчины на игру света можно было бы счесть не совсем адекватной, тем не менее она была вполне оправданной. Дело в том, что Феликс с самого рождения страдал от одного странного не то недуга, не то магического дара. Он видел не только материальную реальность, но и её эфирную изнанку. Не то чтобы его эфирное зрение функционировало постоянно, но оно имело весьма противную привычку включаться в самый неподходящий момент. Феликс потратил очень много сил и времени на то, чтобы научиться управлять этим своеобразным подарочком судьбы, и в конце концов вроде бы полностью подчинил его своей воле. Не удивительно, что багряная подсветка, которую он принял за игры эфирного зрения, вызвала у него такую негативную реакцию.

Нужно сказать, что заслугу по обузданию сего магического дара Феликс никак не мог записать в свой актив. Без помощи и чуткого руководства одного не слишком разборчивого в средствах мага по имени Ефрем, он мог бы ещё очень долго биться головой об стенку без малейших перспектив приструнить свои врождённые способности, и кто знает, чем бы закончились его эксперименты со своим даром. Увы, статистика свидетельствовала отнюдь не в пользу самостоятельного овладения магическими техниками. Большинство талантливых самоучек закончили своё существование как раз в результате неудачных экспериментов.

Наверное, случайную встречу Феликса с магом Ефремом можно было назвать большой удачей, тем более что, как выяснилось в процессе обучения, где-то в глубине организма ученика таились и другие, не столь зрелищные, зато гораздо более опасные способности, например, способность к трансгрессии. К сожалению, у любой монетки имеется оборотная сторона. Вот и бонусы ученичества у могущественного мага имели конкретную и довольно экстремальную побочку. Собственно, никто и не обещал ученику халявы, Феликс отлично осознавал, что за всё в этой жизни приходится платить, вот только не предполагал, что плата растянется на долгие годы.

У Ефрема имелся довольно прибыльный, правда, не слишком легальный бизнес, для которого сему бизнесмену требовался помощник, чтобы выполнять за своего босса наиболее рисковые и трудоёмкие операции. Именно таким помощником и стал Феликс. Сам маг занимался в основном привлечением клиентов и сбытом артефактов, полученных в качестве оплаты за магические услуги, а задачей Феликса было оказание тех самых услуг. Он горбатился на своего учителя уже больше века, однако Ефрем пока не счёл его долг за обучение оплаченным. Впрочем, грех жаловаться, магический бизнес приносил неплохой доход, и хозяин фирмы щедро делился прибылью с исполнителем.

Феликс расслабленно улыбнулся и уже собрался было вернуться к прерванному солнечной диверсией общению с подушкой, когда в его голове раздался тихий мелодичный звон, чем-то напоминавший гитарный аккорд. Сигнал был вполне узнаваемым, однако его получатель всё же решил перепроверить источник, поскольку сия мелодия отнюдь не сулила ему приятной прогулки. А вдруг он всё-таки ошибся, и вызов пришёл от нового клиента. Феликс включил эфирное зрение, и перед его глазами тут же замаячила извивавшаяся в воздухе нить бледно-зелёного цвета. Внезапно нить вытянулась и завибрировала подобно струне, снова издав уже знакомый звон.