Елена Рай – Моего мужа увела неумная женщина (страница 2)
— Охотнее берут до тридцати пяти, — отвечает первая ей, — дальше тяжелее воспринимать новую информацию.
Вот так вчерашние студентки медицинского колледжа проехались по моей уверенности в себе.
Поднимаюсь на ноги, расправляя на себе невидимые заломы на халате. Действительно, что я здесь забыла? Не хочу больше здесь находится.
Двери операционной разъезжаются в стороны, и оттуда выходит высокий мужчина. Его пронзительный голубой взгляд можно сравнить со скальпелем. Видимо, это и есть тот самый Васильев.
— Здравствуйте, Илья Никитич, — хором приветствуют его девушки.
Он удостаивает их коротким кивком головы, но надолго его взгляд на них не задерживается.
— Доброе утро, — тихо отзываюсь я.
— Доброе, — прощупывает моё лицо, отчего щёки наливаются ощутимым жаром. — Первая дверь справа.
— Мы первые пришли, — обиженно выдаёт та, что сокрушалась о допустимом возрасте для собеседования.
— У вас нет медицинской шапочки, — смотрит на вторую, — у вас слишком длинные ногти.
— Я только вчера сделала маникюр, — расстроенно смотрит на алые ноготки она.
— Это ваша безопасность, в первую очередь. В операционной не до красоты, — разворачивается ко мне. — Вы идёте?
— Да, — по-прежнему тихо выдаю я.
Илья Никитич приводит меня в свой кабинет. Он небольшой. Светлый и очень чистый.
— Перечислите мне все инструменты, что лежат на столике, — складывает руки на груди, наблюдая за мной.
Шумно вздохнув, вспоминаю свою первую должность в этой больнице. Я работала в реанимационной. Стало тяжело – перевелась в терапию.
— Крючки двухзубые, трёхзубые, четырёхзубые.
— Дальше.
— Крючки пластинчатые, зеркала, зажимы прямой и изогнутые.
— Хорошо. Дальше.
— Зажимы кровоостанавливающие и корнцанги, — выдыхаю, когда называю последние инструменты.
— Ваши коллеги через раз угадывали, — дёргает уголками губ вверх он. — Вы сегодня до скольки работаете?
— Дневная.
— Жду в шесть, но уже в операционной. Плановая. Ничего серьёзного не должно быть. Посмотрю на вас в деле.
— В деле?.. — испуганно.
— У вас есть время, чтобы передумать, — за пару шагов пересекает расстояние от двери к своему столу.
Я стою неподвижно, обдумывая его слова. Конечно, сомневаюсь, потому что мне придётся пройти переобучение на хирургическую медсестру. Безотрывно от производства, если мне, опять же, позволят. Надеюсь, что на базе нашего медицинского колледжа можно пройти данную переподготовку. Он находится рядом с больницей.
Прочистив горло нервным покашливанием, хрипло отвечаю.
— Приду, Илья Никитич.
В моём отделении всё уже отлажено. Я знаю обо всём, что здесь происходит. А там? Как меня примет новый коллектив?..
— Женька, ну, как сходила? Васильев сильно прессанул? — Маринка облокачивается о стойку.
— Нет, — раскладываю таблетки по стаканчикам. — Пригласил на плановую после моей смены.
— Пойдёшь?
— Уже согласилась.
— Ммм Ясно, — как-то странно реагирует она. — Ты слышала о Соболёнке нашем? Прикинь, он обрюхатил замужнюю. Девушки из приёмника сами в шоке.
— Мариш, не собирай ты сплетни, — одёргиваю её, — Руслана Николаевича я меньше уважать не стану.
— Как сына его защищаешь, — фыркает недовольно, — пошла я уколы ставить.
— Пока не забыла Хочешь со мной сходить на балет? У моего работы много.
— Женька, у меня же дети маленькие. Планировать ничего не получается. Сама вырастила свою. Скоро пора уже бабкой становиться.
— А то я не растила, — поворачиваюсь к ней спиной, делая вид, что в шкафчике мне что-то надо.
— Не обижайся, Женёчек. Пошла я.
— Угу, — обиженно бурчу себе под нос, — в пятой у Сидорова, наверное, капельница закончилась. Я потом его на ЭКГ повезу.
На минуточку забежала в сестринскую, чтобы смочить горло. Такое першение на нервной почве.
На выходе взглядом цепляюсь за своё отражение в зеркале. Поправляю волосы. Придирчиво рассматриваю каждую мелкую морщинку. Поправляю контур нюдовой помады.
Неужели, те молоденькие медсестрички правы – после тридцати пяти для женщины путь закрыт на хорошие должности? Действительно ли мужчины в нас после определённого рубежа видят старух?
Возможно, Илья Никитич выбрал меня, потому что мне «рожать больше не надо». Те же сразу в декрет побегут при первой возможности, чтобы ставку занять.
А как тогда быть молодым? То в декрет уйдёшь, то опыта нет, то старая.
Тем временем приближалась пора идти в операционную. Хотела позвонить Илье Никитичу и сказать, что всё-таки откажусь. Что-то меня остановило.
Васильев меня бегло представил своим коллегам, которых я знаю на уровне «здравствуйте». Далее отвёл в операционную, где показывал с чего начинается весь процесс, и как ему нравится строить ход своей работы.
— Евгения Степановна, на первый раз неплохо. Повторите материал про стерилизацию, как правильно завязывать халат, как держать руку при передачи инструментария — на ходу задаёт мне домашнее задание, — жду вас завтра в это же время.
— Завтра?.. — от усталости валюсь с ног.
— У вас дела?.. Дети?.. — останавливается, отчего я чуть ли не падаю ему в руки.
— Нет, — отхожу от него на шаг, — приду, Илья Никитич.
Мужчина смотрит мне в глаза. Как обычно. А я снова чувствую прилив жара к щекам.
— Я спрошу с вас материал. Учиться надо быстро.
Как доехала до дома – не помню.
В глазах всё рябит. Икроножные мышцы неприятно спазмируют, а голова гудит так, что никому не пожелаешь.
— Ты где шляешься?! — взрывается муж, когда видит меня на пороге кухни.
— Яра, что случилось? — дочь плачет, сидя за столом. — Яра?..
— Я звонил тебе раз десять, Женя! Десять! Где ты, твою мать, была, когда твою дочь чуть ли не изнасиловали?!
— Мамочка, всё не так! — жалобно произносит дочка.
— А ты пиши, пиши В подробностях, как этот Провинциал тебя С ума сойти! Нашу дочь поимели прямо у нас дома! — рявкает Олег, сотрясая воздух своим криком.
— НЕТ! НЕ БЫЛО! НЕ БУДУ ПИСАТЬ!
— Тогда я сам напишу заявление об изнасиловании. Хочешь ты этого или нет! Пришёл, называется, на час пораньше. А тут Это ты, Женя, виновата, что воспитала Дрянь такую!