Елена Рай – Мистер Пошлость (страница 17)

На цыпочках выскальзываю в коридор, а далее иду на кухню.

Эта ночь была короткой, но весьма запоминающейся. А её повторение… Подумаю об этом потом.

Глава 16

Глава 16

«Глава 1», — с этого, когда-то началась моя карьера в лице автора любовных романов; с этой точки я не могла сдвинуться всего неделю назад, гадая, смогу ли прокормить единственное живое существо в моей квартирке на окраине; это последнее, что я написала «как самозанятая».

Зажимая губами кончик сигареты, набиваю текст, который транслируется прямиком из моего сердца.

Буквы, как музыка. Я живу в строках, изливая все свои чувства, пережитые в своей спальне, в которой впервые такой шикарный мужчина.

Стоит вспомнить, как именно я «переживала» эти самые эмоции — крепко зажмуриваюсь, будто от этого станет чуточку легче.

Салема мурлычет на моих коленях, свернувшись мягким клубочком. Мне бы сердце успокоить. Вот только отдать такой приказ я не в силах.

Энергию отдаю в виде пары глав, написанных о моём Мистере Пошлости.

— Ты во сколько проснулась? — Арсений застывает на пороге. — Доброе утро, кстати.

— Я не спала, — делаю последнюю затяжку перед тем, как затушить окурок в пепельнице. — Доброе утро. Поспи ещё, если хочешь. Только шесть утра. Даже по моим меркам – очень рано для активных действий.

— Воу, это твоя кошачья подруга? Салема?..

«Моя подруга» перебирается к Пошлину на руки. Мурлычет на его груди, как я когда-то.

Предательница.

Мужик в доме, так она всё своё обоняние подключила. Задницу выпятила, хоть и стерилизованная.

— Она самая, — прикуриваю новую сигарету. — Рада, что вы сразу нашли общий язык.

Хлопнув крышкой ноутбука, занимаю вынужденную позу, словно мне кол всадили вместо позвоночника.

— Салема, мне нужно поговорить с твоей хозяйкой. Что-то она загрустила, — бережно опускает мою кошку на все четыре лапы.

Грациозной походкой текучей сучки, пушистая предательница уходит в спальню.

— Работала? — Арсений кивает на мой ноутбук.

— Написала пару глав, — затягиваюсь.

— О чём книга? — нависает надо мной.

— О женском, как всегда.

Его наглости нет предела. Перехватывает мою сигарету и делает эффектную затяжку, выпуская колечки дыма.

— Ты куришь? — заворажённо наблюдаю, как те самые колечки «тают».

— А ты?

Тяжело вздыхаю.

Создаётся впечатление, что этот человек видит меня насквозь. И на него смотрит закомплексованная женщина, которая желает избавиться от этого красавчика, чтобы надеть на себя удобные трусы-парашюты и растянутую футболку.

— Я первая спросила, — зажимаю ладони между бёдрами, скрывая дрожь в пальцах. — Не видела тебя в курилке.

— За десять лет моя первая затяжка, — потушив сигарету, продолжает говорить с сексуальной хрипотцой, — курить – здоровью вредить. Бросай эту гадость.

— Ведь, я тоже за много лет впервые… На стрессе… Арсений… Арс, — прикрываю глаза, потому что мне так легче с ним разговаривать. — Хочешь я завтрак приготовлю? Или ты сначала примешь душ? Полотенце сейчас принесу. Оно в спальне.

Пошлин расталкивает ногой мои бёдра, вклиниваясь между ними.

От неожиданности теряю контроль над своим телом – этой реакции хотел Арсений. Ладонью накрывает мою промежность. Сдавливает. Ослабляет хватку. Снова сдавливает. Доводит за томительного состояния за несколько секунд.

Мне стыдно за свою реакцию на него.

Разум отключается. Тело живёт для него. А все инстинкты вопят о продлении нашей сумасшедшей ночи.

— Не хочу больше, — пытаюсь свести колени, продолжая удерживать зрительный контакт, — на работу надо собираться.

— Августина Леонидовна, зачем вы всё усложняете? — шепчет искушающе мне в губы он.

— Куда уж более сложная ситуация, чем сейчас, Арсений Алексеевич? Между нами не только секс, но и служебные отношения. Открою для вас секрет, что ни одна женщина на этой планете не садится без чувств на лицо своего любовника. Одно дело – быть независимыми хотя бы в одном измерении, другое – видеть одно и то же лицо на протяжении всего дня. Учитывая, что ты не просто мой начальник, но и весьма красивый мужчина – меня ждут огромные психологические проблемы со вспышками ревности.

— В твоих книгах после крышесносного секса без трагических выводов никак? Можно же не афишировать свои отношения, а потом без лишних глаз проводить приятно вместе не только вечера… — коротко целует меня в губы. — Я поеду к себе. Нужно переодеться и успеть к началу съёмок.

— Так, даже лучше, — отвожу взгляд в сторону, чтобы не смотреть в его глаза и не сгорать от своего желания затушить пожар внутри себя.

— Определённо, — соблазнительно улыбается перед тем, как впиться порочным поцелуем в мои губы.

Секс всё же у нас был. На столе. С презервативом.

Пошлин снова был подготовленным, а я… Кажется, уже в него… Как кошка.

Хотя сейчас не март, а Арсений – первый типаж моих романов, которые не кайфуют в постели с пышнотелой тридцатилетней дамой.

Ох, девочки!

Почему так сложно-то?.. Может, в нашей ДНК есть «усложнитель», когда надо всё упростить до горизонтального состояния? А как же ответственность за свои чувства? Ведь, нельзя любить…

Любить?!

Ой!

Пошлин + я = любовь.

Пошлин – (любовь + я) = рыдания в подушку от неразделённой любви, — в такое я поверю.

Проводив Арсения, кинулась к своему шкафу. У меня нет красивых платьев. Из многих я «выросла».

На работу приехала с небольшим опозданием.

— Привет, красавица, — Тихон поднимается с моего кресла. — Кофе?

— Нет, спасибо, — обхожу его по дуге, избегая любое вмешательство в моё личное пространство.

— Не выспалась? — интересуется происхождением моего сладкого зевка он. — Релаксируй пока. Пошли всё равно занят, — многозначительно играет бровями.

— Кем? — осторожно спрашиваю, чтобы не словить приступ тахикардии.

— Девушкой, — пропускает смешок.

Через пять минут из кабинета Пошлина вышла длинноногая блондинка. Её формы настолько идеальны, а грация настолько изыскана – она не похожа на «соску».

— Здравствуйте, — обращается ко мне она.

— Здравствуйте, — откликаюсь я.

— Арсений, я буду ждать, — целует Пошлина в щёку девушка. — Я всегда на связи для тебя.

Она уходит, а Пошлин подходит ко мне.

— Это Кира, — начинает он своё повествование от первого лица.

— Это дистанция, Арсений Алексеевич, — выставляю руку вперёд, ограничивая его. — Если что-то нужно, то я вас непременно услышу.