Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 98)

— Дух не может умереть, — ответила я на его немой вопрос. — С ним всё будет хорошо.

Я всхлипнула, пытаясь совладать с подступившими к горлу неконтролируемыми рыданиями. Разум устал, нервные окончания стонали, а напряжение рвалось наружу, грозя перерасти в настоящую истерику. Я чувствовала себя как выжатый лимон, из которого не только выдавили весь сок, но и выскребли мякоть. Тело превратилось в пустую оболочку, и я поняла, что отдала Фалегу слишком много, а мой собственный организм, лишившись последних крох, теперь отчаянно пытался сохранить сознание.

— Главное, что ты жива, — произнёс Страж, опустившись рядом и, наконец, позволив себе ко мне прикоснуться.

— Ты больше меня не боишься? — безвольно уронила я голову на его нагрудник.

— Не боюсь…

Давид прижался губами к моему лбу, и по телу тут же пронёсся озноб. Только вызвал его вовсе не поцелуй. Меня морозило, словно при простуде или переохлаждении, хотя это казалось невозможным, учитывая, что я несколько часов горела и снаружи, и изнутри, а вокруг парила адская баня. Я сильнее прижалась к Стражу, пытаясь согреться в его металлических объятиях и ощущая, что меня начинает колотить крупная дрожь.

— Эй, что с тобой? — взволнованно спросил он, чуть отстранившись. — У тебя руки ледяные…

— Всё… Нормально, — выдавила я.

Но чёрные скалы вдруг бешено закружились перед глазами, и меня окутал мрак…

Глава 7. Врата

Как в тумане передо мной проплывали странные образы.

Я видела испуганное лицо Давида, вдруг превратившееся в чёрно-красные облака. Видела Беса с бесформенным, желеобразным телом в белом балахоне, какие носили Старцы. Видела Ивана, Веронику и маму, склонившуюся надо мной с нежной улыбкой на устах. Затем миллионом иголок меня пронзило ослепительное сияние, но быстро погасло, а взамен, словно плотный кокон, тело с головы до ног окутала темнота. В ней я слышала голоса, которые непрерывно звали куда-то, и не понимала — мерещились они мне или это Свет и Тьма пытались перетянуть мою душу на свою сторону. Я не знала — спала я, бодрствовала или умерла, попав в непонятный Ад своих воспоминаний. Только в этом Аду тоже существовали Битвы, и Воины уходили на смерть и приходили обратно. Я испытывала нестерпимую боль, однако она жила не в теле, а в голове — болел разум, пытавшийся разобраться с творившимся вокруг безумием. У него никак не получалось отделить явь от бреда, и меня всё дальше затягивало в круговорот призрачных видений, которые превращались в новую, страшную и беспросветную реальность…

***

Я открыла глаза.

Несколько секунд чувство дезориентации владело сознанием. Я не могла понять, где находилась, но вскоре узнала мягкий, золотистый свет, серые, матерчатые стены и тусклый блеск доспехов, разложенных на подставках. Я была в палатке — нашей с Давидом палатке. Однако разум отказывался вспоминать, как я здесь оказалась. Я помнила Битву. Помнила, как покинула Стража и как поверженный Фалег передал мне остатки сил. Помнила, как сражалась с Иблисом, как победила его и как Давид держал в объятиях моё потухшее тело.

А потом была темнота…

Я села на постели и схватилась за голову. Но, вопреки ожиданиям, под пальцами оказались не спутанные и слипшиеся от пота колтуны, а чистые и сухие волосы, легко просочившиеся меж них. Запаха крови я тоже не услышала, а значит…

Застигнутая врасплох заставившей покраснеть догадкой, я несмело приподняла край одеяла.

Да, я была абсолютно голая, если не считать бинтов, покрывавших отдельные части тела. Кто-то снял с меня доспехи, старую одежду, омыл после Битвы, перевязал и уложил в постель, заботливо накрыв одеялом. И этот кто-то сейчас явно отсутствовал.

Я принялась срывать с себя бинты. Естественно, ран под ними не оказалось: кости срослись, мышцы восстановились, а кожа затянулась. И не осталось даже следов, словно Иблис не раскидал половину моего тела по чёрному полю. Наконец, справившись с повязками, смотав их в объёмный клубок и отшвырнув в сторону, я потянулась к стопке чистой одежды, неизменно лежавшей на краешке матраса, и схватила её. Что-то маленькое звякнуло о каменный пол. Крестик! Надо же, до сих пор не исчез, несмотря на то, что его с меня сняли. Обеими руками я бережно подняла единственный и самый дорогой предмет в этом мире, напоминавший мне о доме и о маме, и аккуратно повесила обратно на шею. А затем принялась быстро натягивать одежду, пока не вернулся Давид.

В глубине души я надеялась, что меня лечила Эмили, но надежды развеялись в ту же секунду, когда вход в палатку приоткрылся. На пороге появился Страж с тарелкой дымящегося варева в руках и со слишком серьёзным и озабоченным видом. По его глазам я поняла, что он и не думал звать кого-либо на помощь, а сам заботился обо мне, пока я находилась в беспамятстве.

Увидев меня, Давид явно удивился и бросился к лежанке.

— Очнулась! — воскликнул он, схватив мою руку. — Как себя чувствуешь?

— Нормально… — проскрипела я, смущенно отводя взгляд.

— Есть хочешь?

— Издеваешься? Конечно, нет! А от воды бы не отказалась…

— Сейчас! — Давид метнулся к сосуду, плеснул из него в неизвестно откуда взявшуюся металлическую чашу, а потом быстро вернулся и протянул её мне. — Держи.

— Спасибо…

Я приняла чашу из его рук и залпом осушила. Прохладная жидкость быстро растеклась по телу, погасив остатки пожара, и впиталась вся до капли. Я словно не пила несколько месяцев, хотя на самом деле — всего пять дней, до этого момента даже не испытывая потребности в таком необходимом веществе, как обычная вода.

— Что со мной произошло? — наконец, спросила я.

— Твой организм не выдержал нагрузки… — чуть взволновано ответил Давид, присев рядом.

— Я упала в обморок?

— Вроде того. Довольно продолжительный обморок.

— Сейчас утро или вечер?

— Утро. Скоро начнётся Битва, но в колокол ещё не били, — произнёс Страж, и в его голосе вновь послышалась напряжённость.

— Только шестая… — простонала я.

— Э… Восьмая, — поправил Давид.

— Как восьмая?! — я вскинула лицо, и от резкого движения в глазах на мгновение потемнело. — Я же помню, что…

— У тебя был очень продолжительный обморок, — напомнил Давид, выделив интонацией слово «Очень». — Ты пропустила две Битвы.

— Но… Мы же должны восстанавливаться к утру! — в ужасе прошептала я. — Разве такое возможно?

— Что касается физических ранений, да. Но я никогда не видел, чтобы человек заимствовал силу у Духа. Его мощь тебя выжгла.

— Значит, я злостно прогуляла, — угрюмо пошутила я.

— Не говори глупостей! Тебе бы не позволили валяться в постели без причины. Просто потребовалось больше времени на восстановление.

— Что ж, твоё желание сбылось — я осталась и ждала в безопасности, как ты и хотел… — печально покачала я головой.

— Прошло целых две Битвы! — Давид посмотрел на меня удивлённо, словно на умалишённую. — Разве стоит о них жалеть? Наоборот! Тебе повезло прожить на два дня дольше!

— Я не про то! — тряхнула я головой, правда, тут же об этом пожалела. — А если бы я очнулась, а ты погиб?! Каждая секунда сейчас бесценна, даже в Битве! Я не хочу их терять! Просто не могу…

— Здесь ты ничего не решаешь, — Давид придвинулся ближе и приобнял меня за плечи.

— Знаю, — грустно протянула я, прижавшись к нему.

— А ты стала теплее! — облегчённо выдохнул Страж. — Когда я нёс тебя в лагерь, ты была холодная как кусок льда. И абсолютно белая… Ты очень меня напугала.

— Тоже знаю… Спасибо, что позаботился обо мне.

— Разве я мог иначе?

Лица Стража я сейчас не видела. И он знал, что я его не видела, а потому позволил себе улыбнуться. И это напомнило мне, в каком виде я себя обнаружила.

— Ты меня перевязывал? — несмело спросила я.

— Да.

Я ощутила, что начала краснеть. Хотелось выглядеть идеально в его глазах, а он лицезрел моё наполовину растерзанное тело, покрытое потом и кровью, да ещё и в отсутствующем сознании…

— Думай обо мне, как о докторе, — со спокойной уверенность сказал Давид, разрушив неловкую паузу.

— Ты видел меня голой, господин доктор, — решилась я озвучить свои мысли.

— Не волнуйся, я не позволил себе ничего лишнего, — без тени юмора произнёс Страж.

— Верю…

— Правда, я бы не осмелился! Ты могла уничтожить меня одним взглядом! — неожиданно пошутил он.

— Могла, — улыбнулась я в ответ.

— И как тебе чувствовать себя всемогущим Духом?

— Это… Это… — я задохнулась от переполнявших меня эмоций, с трудом подбирая слова, чтобы их выразить. — Это как укол адреналина в сердце! — наконец, выдохнула я. — Энергия пропитывает каждую клеточку тела, заставляя его работать на сто… Нет, на тысячу процентов! Можно делать вещи, на которые раньше не был способен! И главное — ощущаешь весь мир! Каждого человека! Каждого Духа! Знаешь о них всё! Знаешь даже Свет и Тьму! Я словно слилась с ними, я почти их поняла! Это было поразительно! Жаль, что у меня больше нет той силы…

— А мне не жаль! — привычно жёстко фыркнул Страж, оборвав мой восторг. — Мне совсем не понравилось нести твоё ледяное тело и гадать — жива ты или в любой момент можешь рассыпаться пеплом. Это страшно…

— Я ведь не сама забрала силу Фалега, — принялась я оправдываться. — Он меня даже не спрашивал! Он отдал её мне, чтобы я помогла. И поверь, бороться с Бесом не менее страшно, чем думать о смерти…