Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 59)

Монотонные и тяжёлые будни угнетали. Теперь всё произошедшее казалось лишь дурным сном, приснившимся в одну неудачную ночь и оставившим после себя неприятную тревогу, которая постепенно развеивалась среди дневных забот. Забывалось, как Елиазар неожиданно появлялся и исчезал, сметая привычную жизнь, словно мусор. Как он возвращал в прошлое, заставляя заново переживать волнительные моменты. Как Тьма заманивала в свои сети, а потом всё рушила и уничтожала. Забывалась авария и мамина смерть, и только частые поездки на кладбище напоминали, что всё это произошло на самом деле.

Не имея возможности проститься с ней тогда, я пыталась загладить свою вину теперь, разговаривая с её могилой. Я никак не могла осознать, что в земле лежало её бездыханное тело, что мамы больше не было под синим небом и никогда уже не будет. Казалось, что её просто не выпускали из больницы, не давали ни с кем общаться, и потому она исчезла из нашей жизни.

Поначалу я просыпалась в слезах и переживала, что ничего не могла исправить. Я не желала мириться с тем, что мама ушла, отдав свою жизнь за моё короткое и ничего не давшее путешествие в прошлое, вспоминала, как она страдала — брошенная и преданная — и у меня разрывалось сердце. Мне не сообщили подробностей её смерти и не позволили посмотреть видеозапись. В полиции сказали, что мама искалечила себя и умерла от полученных травм, поэтому её похоронили в закрытом гробу. Но на самом деле всё было иначе — мама дождалась окончания своего наказания, Тьма больше ничего не могла сделать, и тогда её забрал Свет. Елиазар воспользовался мною и подарил ей ту единственную помощь, в которой она действительно нуждалась.

Я не знала, откуда взялась подобная уверенность. Возможно, я даже сама всё придумала, однако мама так открыто и ясно улыбалась с надгробия, что не хотелось верить в плохое. На этой фотографии она не была похожа на измученную, обессиленную женщину, которую я навещала в больнице и которую теперь видела по ночам — молившую о помощи и обвинявшую меня в своей смерти. Фотография была сделана десять лет назад, когда её «Болезнь» ненадолго отступила.

Нет, мама не могла уйти во Тьму, посвятив свою жизнь помощи Свету, и просто обязана была попасть на небо. Или туда, куда попадали праведники, если Рая на небе не существовало. Я понимала, что ко мне приходил не её призрак, а сделанная Тьмой копия. Это была попытка заставить меня поменять Выбор, ведь мама никогда не стала бы умолять присоединиться к Тьме — ни при жизни, ни после смерти.

Лишь после всех этих мыслей и дней, проведённых на кладбище, моя душа и совесть, наконец, немного успокоились, и страшный сон с её участием стал сниться реже.

Сны о прошлой Битве тоже пропали. Последнее, что я видела, были странные вспышки, которые накрывали моё сознание в томографе. Чудо-аппарат словно излечил меня, избавив от кошмаров, или же Высшие Силы уже показали всё, что хотели и могли показать, и потому во снах просто отпала необходимость. Сейчас создавалась новая история, о которой никто и никогда не узнает. Готовилось новое сражение, и прошлое не могло и не должно было на него влиять.

Вот только вместе с кошмарами исчез и он…

Ещё лишь раз Давид явился ко мне во сне — именно явился, поскольку я проснулась с абсолютной уверенностью, что всё происходило наяву. Словно со стороны я наблюдала, как он подошёл к кровати, на которой я спала, и встал возле изголовья. Он ничего не делал, ничего не говорил и казался абсолютно спокойным. На каменном лице не отражалось никаких эмоций, однако где-то внутри я ощущала ужасную тревогу, волнами исходившую от него.

Давид ждал меня, но почему-то не хотел, чтобы я приходила.

Из-за чего?

Ответа на этот вопрос у меня не было, как и на миллион других.

Я не знала, смогу ли найти Стража за гранью. Не знала, не приведёт ли наша встреча к его или к моей гибели, как это случилось в прошлом. И не знала, что произойдёт, если мы всё-таки отыщем друг друга. Я не представляла, гражданином какой страны он являлся, как выглядел и как его теперь звали. Я пыталась найти о нём какую-нибудь информацию, но единственное, что мне было известно — Страж находился там достаточно долго. И я старалась как-то сопоставить это знание с земным временем.

Чтобы вернуться в Ад на двадцать минут мне потребовалось два дня, а значит, на земле оно текло намного медленнее. Так сколько же его душа отсутствовала в теле? Дни, месяцы, годы?

Такую отсрочку могла дать только кома…

Или же наоборот — длительное пребывание Стража в тёмном мире в нашей реальности могло занять всего несколько дней или даже часов. Следовательно, он мог потерять сознание за минуту до того, как я оказалась в заброшенном доме. Однако с момента моего путешествия в прошлое прошло уже два месяца, поэтому вычисления снова сводились к коме. А в интернете, к сожалению, не публиковали списки подобных больных.

В общем — я не знала ничего и потому мне оставалось только ждать.

Надеяться, бояться и ждать, когда Легат достигнет Земли. Лето близилось к завершению, однако падать он совсем не собирался. Каждый день по телевизору передавали, насколько сократилось расстояние между метеоритом и нашей планетой. И если раньше я не обращала на подобные новости особого внимания, то теперь отслеживала каждое сообщение, мелькавшее в средствах массовой информации.

Мы все отслеживали.

Прогнозы снова изменились. До страшного события озвучивали временной промежуток в два месяца, но точную дату никто назвать не мог. Легат сводил с ума учёных, нарушая все известные законы физики. Он не только невероятным образом менял траекторию полёта и, словно живой, огибал другие небесные тела, но и так же странно менял скорость, то замедляясь, то ускоряясь.

Неизменным оставался лишь конечный пункт — воды Чёрного моря.

Из последствий пророчили цунами силой в пять-шесть баллов и землетрясения, в свете чего города черноморского побережья подлежали эвакуации. Религиозные фанатики кричали со всех углов о том, что близился конец света, и что человечество скоро погибнет. Им вторили и некоторые учёные, подкрепляя религиозные домыслы научными фактами. Люди ожидали этого со страхом и любопытством, и лишь немногие — с горечью и грустью. Те, кто знал, что Легат был не простым куском железа, рассекавшим межзвёздное пространство по своей огромной орбите, а являлся Посланником, несущим страшное для всех миров. И что после его падения тысячи людей, якобы случайно оказавшихся в зоне стихийного бедствия, перенесутся за пределы нашей реальности.

Глава 14. Легат

— Спасибо, что подвёз, — тихо произнесла я, откинувшись на спинку пассажирского кресла и позволив голове перекатиться по подголовнику.

Вместо ответа Ваня лишь пожал плечами и устремил вперёд невидящий взгляд.

Он по-прежнему старался всячески помочь, хотя и так делал более чем достаточно. А в последнее время стал часто забирать после работы и подвозить домой, чтобы я не ходила одна по темноте. Только мне упорно казалось, что это была не основная причина. Например, сегодня я освободилась раньше, но он всё равно приехал…

Мы сидели в его машине.

За крошечными окнами подходил к концу очередной унылый день. Погода снова испортилась, и из-за низких, серых туч, практически не пропускавших солнечного света, даже утром казалось, что на улице вот-вот наступит вечер. На лобовое стекло с тихим стуком падали крупные капли, собираясь в небольшие ручейки и стекая вниз. Образованные ими причудливые узоры постоянно менялись, шевелились и двигались, не позволяя разглядеть происходившее снаружи.

«Как в день нашего расставания…» — подумала я, но вслух произносить не стала, чтобы не бередить старые раны.

Однако сегодня дождь не будет идти всю ночь. Далеко на горизонте уже появилась и с каждой минутой всё росла светлая полоса, края которой освещали яркие лучи клонившегося к закату солнца.

— Как прошёл твой день? — наконец, нарушил тишину Ваня, оторвав меня от созерцания крошечного просвета среди тугой серости.

— Трудно, — вздохнула я. — Думала, он никогда не закончится…

Вопреки ожиданиям, я всё-таки вернулась в университет. Решила попробовать. Совмещать учёбу и полноценную работу, а не подработку, оказалось очень трудным занятием. Приходилось постоянно и везде договариваться, после учёбы бежать на работу, проводить на ногах весь остаток дня или оставаться в ночную смену, отрабатывать пересдачами пропущенные пары и учить предметы везде, где только можно было: на переменах, во время перерыва на чай, в автобусе и вместо ночного сна. А вечерами делать бесконечную работу по дому.

Прошло всего несколько недель первого семестра, но я уже чувствовала досадные последствия такого графика. Я постоянно клевала носом, отключаясь то на занятиях, то в маршрутке, то посреди смены, то над учебниками. Однако к вечно уставшему и сонному состоянию я давно привыкла, ведь скоро исполнится год, как мне начали сниться кошмары. И если раньше я не могла нормально заснуть, то теперь спать стало просто некогда.

И всё же, несмотря на трудности, так мне было легче. Загруженному мозгу, постоянно занятому запоминанием новой информации, составлением списков домашних дел, подсчётом бюджета на продукты и бытовые мелочи, некогда было думать о борьбе Высших Сил и нашей роли в этой борьбе.