Елена Равинг – Свет – Тьма (страница 53)
— Даже если захочу, не получится, — попыталась я отшутиться.
— Ага, — хмыкнул он, подкладывая мне под голову твёрдый, шуршащий предмет.
Потом что-то сказал. Однако слов я не разобрала, поскольку этот предмет закрывал уши с обеих сторон и плохо пропускал звуки. Врач повторил вопрос, но я снова ничего не поняла, догадавшись о его сути лишь по движениям губ.
— Нет, — ответила я, слегка мотнув головой.
Врач кивнул и нажал несколько кнопок на верхней панели машины времени. Я почувствовала едва заметную вибрацию, которая неприятной щекоткой отдалась под гипсом. Затем он нажал ещё какую-то кнопку или рычаг чуть ниже уровня салазок, и те послушно пришли в движение, медленно заехав в круглое отверстие внутри квадрата. Над головой наплыл пластиковый свод, заполнив всё поле зрения, после чего салазки остановились. Больше я ничего не видела, кроме белого потолка и полукруглого пятна света в районе ног, и могла лишь догадываться о стадиях обследования по лёгкому гулу, который всё-таки доносился до внутреннего уха сквозь пенопластовую подушку.
Время тянулось ужасно медленно. Мне показалось, что всё тело затекло в ту же секунду, как меня загрузили в чудо-аппарат. Но я помнила, что шевелиться было нельзя, и в попытке отвлечься стала мысленно отсчитывать секунды, стараясь соблюдать нужный интервал. Однако моя затея провалилась. Сбившись два или три раза, я плюнула и просто попыталась расслабиться.
Затем гул стал чуть громче, и я сделала вывод, что началась вторая стадия сканирования. Следующее изменение я почти не заметила — его уловило моё затуманенное, наполовину уснувшее сознание, с усилием забросив данный факт в частично бодрствовавший мозг.
В борьбе со скукой и с периодическими провалами в никуда прошло ещё несколько минут. Я не знала, начался ли четвёртый этап обследования, однако неожиданно меня что-то встревожило. Я резко распахнула глаза, но не увидела перед собой ничего, кроме белого потолка. Сердце забилось чаще, разгоняя по организму дозу адреналина. Возможно, подскочило давление, поскольку я почувствовала, как запылало лицо, а в висках началась сильная пульсация, заглушавшая остальные звуки. Мне захотелось немедленно выбраться из пластикового гроба, и я заметалась по маленькой камере, часто и нервно дыша, как когда-то металась по кровати. Только теперь я понимала, что не спала и не могла просто проснуться и оказаться в другом месте…
Затем была яркая вспышка, раскалённой иглой пронзившая мозг. Она прошла сквозь голову, оставив чувство жжения в крошечной точке под черепной коробкой, и на секунду отключила зрение. Но за этот краткий миг я увидела всё: чёрное поле из снов, Воинов в доспехах, жутких Бесов и кровь… Кровь повсюду…
И тут же видение исчезло, оставив перед глазами лишь белизну пластика.
Я схватилась за стенку аппарата здоровой рукой и попыталась от неё оттолкнуться, чтобы выползти из камеры. Но не успела — меня накрыла вторая вспышка. Теперь это были кривые скалы, темневшие на фоне серого неба. Я смотрела на них откуда-то издалека. Я стояла одна посреди огромной, гладкой равнины, а в воздухе вокруг шевелились клубы пара.
Сразу за ней появилась третья: я увидела меч, увидела тонкую струйку крови, подобно змее скользнувшую по нему, увидела Стража, распростёртого на земле, которого, как самую большую драгоценность, заботливо обнимали чьи-то руки. И поняла, что это были мои руки.
А потом вспышки и видения начали сменяться с бешеной скоростью, показывая всё новые и новые ужасные картины. В перерывах между ними я выгибалась и дёргалась, пытаясь выбраться из белой камеры. И в конце концов у меня это получилось — кто-то снаружи сжалился и привёл салазки в движение. Спустя несколько самых долгих и мучительных секунд в моей жизни, за которые перед глазами пронеслись сотни фрагментов пережитой когда-то Битвы, я, наконец, увидела потолок с лампами дневного света.
— Нет! Нет! Вытащите меня!
Голос принадлежал мне, но я не сразу его узнала. Как не сразу поняла и то, что вновь орала на всю больницу — слишком далёким и чужим показался этот душераздирающий крик. Лишь потом я осознала, что передо мной находились живые люди — врачи и медсёстры. И что я смотрела на них огромными, наполненными ужасом глазами.
— Спокойнее. Всё закончилось, — сказал доктор, прижав мою голову к салазкам.
Наверное, он убрал пенопластовую подушку, поскольку я снова смогла нормально слышать. Попыталась пошевелиться, но санитары крепко вцепились в мои руки и ноги.
— Что это было? — я впилась в доктора безумным взглядом.
— Реакция на МРТ. Что-то вроде клаустрофобии. Такое иногда встречается…
— Нет у меня никакой клаустрофобии! — попыталась я покачать головой.
— Всё нормально, — продолжал убаюкивать врач. — Такое случается…
— Ай!
В катетер на здоровой руке кто-то не слишком аккуратно ввёл иглу. Я скосила глаза и увидела сильно растрепавшиеся Ритины кудри, а рядом — напряжённое лицо Галки, убиравшей шприц. Ещё несколько мгновений меня держали, а потом я почувствовала, что давление ослабело.
— Первый раз вижу такое… — испуганным голосом шепнула Галка медсестре.
— Я тоже… — кивнула та, думая, что я не слышу.
— Ну, вот и всё, — промурлыкал врач. — Тебе лучше?
— Да… Нормально, — произнесла я, ощутив, что язык перестаёт меня слушаться, словно мне вкололи не успокоительное, а анестезию, причём в челюсть.
— И где вы её только взяли? — фыркнул он медсестре.
— На дороге валялась, — пошутила Рита совершенно серьёзным тоном.
— Ну, продолжать будете или хватит? — громко спросила Галка спустя пару секунд, которые прошли в отчаянной борьбе с закрывавшимися глазами. — У меня ещё работы по горло!
Однако ответа я уже не услышала, провалившись в нездоровый, лекарственный сон.
В себя я пришла ближе к вечеру. Медленно выплыв из забвения, поняла, что меня вернули в палату и снова подсоединили к писклявым приборам. Из окна лился мягкий, золотистый свет предзакатного солнца, окрашивая унылое помещение в тёплые оттенки и навеивая осеннюю меланхолию.
После пережитого несколько часов назад в душе ощущалось странное смятение. Теперь я не спала, но видения появлялись даже наяву, напоминая о неотвратимости предстоящего и неизменности прошлого. Ни за какие коврижки я не желала больше лезть в этот чудо-аппарат, но и без аппарата меня не покидало чувство, что я никак не могла проснуться. Я словно застряла между двумя реальностями, не в состоянии остаться ни в одной из них…
— Ай, чёрт!
Я вздрогнула и резко повернула голову, ожидая увидеть приглушенно-зелёный цвет занавески, но той на месте не оказалось. Она была отодвинута в сторону, а вместо угловатых складок прорезиненной ткани перед взором предстало тучное тело Галины Сергеевны. Точнее, задняя его часть. Санитарка что-то убирала, сматывала провода и протирала приборы. Когда же её тело отплыло в сторону, я увидела, что соседняя койка опустела, а постельное белье было свалено в кучу на небольшой тележке, стоявшей рядом с женщиной.
— Чёрт! — снова выругалась Галка, зацепившись за очередной провод. — Понаделают же!
Она раздражённо кинула тряпку на тележку, сбив с неё простыню.
— Тут лежал мужчина… — слабым голосом произнесла я, надеясь, что она меня услышит.
И Галка услышала. Она развернулась и удивлённо на меня уставилась.
— Это полутело? Ну, лежало, и что с того?
Она упёрла руки в бока, напомнив мне деревенскую бабу: большую, грубую и бесцеремонную.
— Его перевели? Он поправился?..
Неожиданно Галка запрокинула голову и разразилась громким смехом, заставив почувствовать себя совершенной дурой.
— Ага, перевели! — она снова загоготала, вытерев проступившие от смеха слёзы. — В морг!
Вжавшись в холодную клеёнку, я наблюдала, как санитарка сгребла свою тележку и покатила прочь. Её злой, раскатистый смех ещё долго отражался от голых стен коридора, снова и снова возвращаясь к дверям палаты и вызывая чувство страха и отвращения к этой жестокой женщине.
Затем я несмело покосилась на пустующую койку. Я попыталась представить, как это: мыслить, чувствовать, мечтать, испытывать эмоции, а потом…
А потом ничего.
Просто исчезнуть. Только что жить и вдруг перестать, оставив после себя лишь бездыханное тело…
Но если за пределами земной реальности мог существовать тот тёмный и страшный мир, то должен был существовать и другой, куда попадали наши души после смерти. А они у людей были — в этом я убедилась лично… Ну, не у всех, конечно… Но у большинства точно были, и пустотой наше существование не могло обрываться. Ведь откуда-то мы возвращались обратно и помнили, что происходило с нами в прошлых жизнях…
Мои размышления о возможностях реинкарнации прервала Рита, неуловимо тихо, словно настороженная мышка, заглянувшая в палату. Почему-то она не стала заходить, а лишь просунула голову в щель едва приоткрытой двери и периодически бросала опасливые взгляды в сторону, куда направилась Галка со своей тележкой.
— Твой брат здесь! — шепнула девушка.
Эта новость заставила меня встрепенуться и почти подпрыгнуть на месте.
— Правда? — с радостью и страхом спросила я.
— Кривда! — фыркнула Рита. — Позвать или ты передумала? А то Галка сейчас вернётся и выгонит его к чёртовой матери из отделения!
— Я…
— Я плохо выгляжу! Я не одета! Я не накрашена! — закатила глаза медсестра, думая, что предугадала все мои мысли. — Ты в реанимации! Хорошо выглядят здесь только врачи!