Елена Равинг – Свет – Тьма. Вечная сага. Часть 2 (страница 4)

Что же тогда?

А тогда следовало поискать Ваню.

Или Давида.

Или кого-нибудь из них, пока ещё было, кого искать…

Палатку покидать не хотелось. Внутри царила тёплая и уютная атмосфера, а снаружи всё было пугающим, чужим и враждебным. Однако я понимала, что не смогу отсиживаться здесь вечно – ну какой из меня Воин, если я даже из палатки выйти боюсь?!

Быстро, пока не успела передумать, я поднялась, направилась к выходу и резко откинула полог.

Сперва не увидела ничего, кроме натянутых перед самым носом верёвок. Потом глаза немного привыкли, и я смогла разглядеть слабый свет костров, людские тени, сновавшие по лагерю, и очертания скал на фоне призрачного горизонта. Затем сделала шаг, осторожно поправив после себя ткань…

И тут же за моей спиной в палатку юркнула неизвестно откуда взявшаяся Мелания, будто всё это время выжидавшая подходящего момента.

Я замешкалась, но не стала возвращаться, чтобы поговорить. Да и о чём, собственно? Мы не были ни подругами, ни знакомыми, и уж точно не жаждали ни утешения, ни жалости друг друга. Мы являлись обычными неудачницами, волею Высших Сил оказавшимися в одном месте в одно очень неприятное время, так что все разговоры стоило пока отложить…

Но куда же мне идти? В любом из направлений виднелись только одинаковые палатки и такие же одинаковые костры, потому я решила пойти направо. Просто решила, и всё.

Стараясь запомнить путь, я снова бродила среди огней, и снова на меня с надеждой смотрели люди, ещё не сменившие мирских одежд. Подобно мотылькам, они слетались на свет, желая получить свою порцию тепла и безопасности. Некоторые что-то бурно обсуждали с соседями по несчастью. Некоторые молча сидели, наблюдая за большими дымящими котлами, хотя вокруг и без того всё дымилось. А некоторые подходили и спрашивали своих знакомых – как ни странно, но мы понимали друг друга, какую бы расу и национальность ни представляли. Мне встречались и темнокожие африканцы, и люди с монголоидными чертами, и светлоглазые и светловолосые представители финно-угорских кровей, и со всеми я беспрепятственно общалась. В этом странном месте просто не существовало языковых барьеров, что, несомненно, являлось огромным плюсом.

Вот только Ваню я нигде не встретила.

Ни Ваню, ни Давида, ни Елиазара.

О Стражах никто ничего не знал. О парне по имени Ваня – тем более. Так что через некоторое время я начала впадать в отчаяние, а потом и вовсе поняла, что потеряла ориентацию и заблудилась. Моя палатка осталась где-то далеко, среди бесчисленного множества абсолютно одинаковых, неприметных палаток, а вокруг никто не мог подсказать дорогу, равно как и ответить на мои бесчисленные вопросы.

– Вы не видели светловолосого парня с голубыми глазами? Его зовут Иван. Он появился недавно… – в который раз спросила я, уже и не надеясь получить ответ.

Мужчина лет семидесяти, сидевший передо мной, имел абсолютно седые волосы и бороду, чем сильно напоминал Елиазара, и излучал непробиваемое спокойствие. Он выглядел так, будто давно здесь находился, следовательно, должен был хоть что-то знать. Однако первое впечатление оказалось обманчивым. Мужчина просто помотал головой, не проявив никакого интереса и даже не взглянув в мою сторону. Его спокойствие было обычным безразличием или же глубокой задумчивостью, которую мало что могло нарушить даже здесь.

– А про Стражей вы что-нибудь знаете? Они уже вернулись в лагерь? – снова спросила я, надеясь, что не сорвусь, если он отреагирует так же холодно.

Но вместо ответа последовал кивок из стороны в сторону и больше никаких признаков жизни – мужчина просто замер, немигающим взглядом уставившись на пламя.

Я всплеснула руками, испытав одновременно раздражение, злость и досаду, поскольку не ожидала столкнуться с подобным безразличием в светлом Войске. Мы должны были проявлять отзывчивость и помогать друг другу, ведь как иначе сможем вместе сражаться? Но это в теории. А на практике я продолжала тратить время на старика, словно он являлся единственным человеком в тёмном мире, способным разговаривать.

– Я ищу Стража, – попыталась я снова. – Его зовут Давид… То есть звали раньше. Он высокий, темноволосый, у него тёмные глаза… Может, вы видели его в лагере?.. Вы меня вообще слышите?!

Лишь после моего истеричного возгласа мужчина всё-таки поднял голову. Однако на старческом лице не дрогнул ни один мускул – оно осталось таким же безразличным и непробиваемо-каменным, как и всё вокруг.

– Вон твой Иван, – он ткнул пальцем куда-то за мою спину и вновь перевёл взгляд на огонь.

Не поверив, что мужчина сказал правду, а не просто пожелал избавиться от назойливой и крикливой тётки в моём лице, я резко обернулась. И действительно увидела Ваню! Вот только мимолётная радость мгновенно сменилась растерянностью и беспокойством. Ваня находился всего в паре шагов от нас и, конечно же, слышал, что я искала не только его. А возможно, что вообще не его…

Мысли заметались: стоило ли вести себя как ни в чём не бывало или нужно было начать с оправданий? Слышал ли он весь диалог или только концовку? И как теперь всё ему объяснить? Несколько мгновений я стояла в оцепенении, пытаясь уловить эмоции, которые бы отразились в кристально-голубых глазах, но не увидела ничего: ни восторга и радости от нашей встречи, ни разочарования от моего предательства. Последнее вселяло слабую надежду, что Ваня на меня не злился, и потому, отбросив все сомнения, я дала волю чувствам, подбежала и бросилась ему на шею.

– Ваня! Ты жив! Ты в порядке? Я испугалась!

– Не совсем в порядке, раз уж я здесь… – холодно ответил он, даже не пошевелившись.

Ваня слышал.

Я немного отстранилась, пытаясь подавить нахлынувшую волну неловкости. Мы давно расстались, давно общались как друзья, и в данных обстоятельствах об отношениях не могло идти речи. Но всё же тот последний первый поцелуй возле подъезда, подаривший нам обоим призрачную надежду, теперь заставлял волноваться, как Ваня воспримет услышанное.

– Я так рада тебя видеть! – воскликнула я, стараясь наполнить голос всей искренностью, на которую была способна.

Я ведь не врала…

С секунду Ваня просто смотрел, а в его светлых и чистых глазах читалось недоверие, причинявшее почти физическую боль. Но потом он коснулся моих волос и словно бы немного оттаял.

– Лиз… – тихо произнёс он. – Не представляешь, как я рад!

Недоверие сменилось глубокой скорбью, а меж бровей появилась та самая морщинка, которую я видела в синем зеркале Тьмы. Наверное, Ваня уже успел в полной мере осознать, где и для чего находился, и понять, что наша встреча здесь ничем не поможет.

А ревность не поможет тем более.

– Как ты? – наконец спросил он.

– Нормально, – я развела руки, демонстрируя типичное одеяние, в которое облачился и Ваня. – Видишь, уже устроилась и отправилась… Правда, теперь придётся искать дорогу обратно, поскольку я совершенно заблудилась!.. А ты где расположился?

– Здесь недалеко, – Ваня небрежно махнул в сторону дальних огней, а потом вдруг улыбнулся. – Серая палатка в третьем ряду, вторая с конца.

– Ага! Они все серые, и рядов нет! – нервно усмехнулась я. – Пойдём «К тебе»? Поговорим, пока нас не позвали строиться…

– Сегодня не позовут, – спокойно и уверенно отозвался он. – Воевать будем завтра.

– Откуда ты знаешь?

– Исаия сказал.

– Ты уже встречался со Старцем? – я удивлённо вскинула брови.

– Да. Я ведь прибыл чуть раньше, чем ты…

– Всего на пару минут! – невесело возразила я, с ужасом вспомнив событие, которое перенесло Ваню в тёмный мир.

– Пара минут – это в нашей реальности. А здесь прошёл день, – угрюмо заметил Ваня. – Или ночь… Не знаю, тут всегда темно и всегда тучи… Но предложение принимается, а также имеется встречное: хочешь перекусить? Извини, в итальянский ресторан пригласить не могу, но здесь тоже неплохо кормят! – добавил он в шутку.

После этих слов желудок требовательно заурчал, напомнив, что я не успела сегодня поужинать. И такой привычный физический дискомфорт немного меня удивил, ведь я не знала, должна ли испытывать здесь чувство голода. Но в противном случае в котлах отпадала необходимость, а они висели над каждым костром и что-то себе тихонько варили. Наверное, не просто так.

Быстрым и уверенным шагом Ваня направился прочь от огня с буквально окаменевшим возле него флегматичным мужчиной, и я послушно пошла следом. А буквально через несколько минут, свернув возле очередной неприметной палатки, мы вышли к другому костру, возле которого, к моему счастью, никого не было. Пока Ваня добывал из чана еду, я устроилась прямо на земле, даже сквозь плотные штаны ощутив степень её разогретости, и попыталась разглядеть, что же там горело в костровище. Охваченные золотистым пламенем вытянутые бруски напоминали обычные дрова, но нигде не было видно поленниц, и никто их не подкладывал. Так откуда же они появлялись? Может, оттуда же, откуда и палатки, и котлы, и всё наше обмундирование? Дрова просто были, а огонь просто горел – сверхъестественный и вечный, как в заброшенном доме древней Лаодикеи, где мы беседовали с Елиазаром…

– Держи, – нарушил мои раздумья Ваня.

Он протянул небольшую миску чего-то жидко-серого и грубую ложку, сделанную то ли из серого дерева, то ли из матового металла.

– Что это? – спросила я, принимая из его рук бутафорские предметы с бутафорской похлёбкой внутри и пребывая в полнейшем недоумении.