Елена Равинг – Свет – Тьма. Вечная сага. Часть 1 (страница 9)
– Я хочу увидеть её ещё раз, – пояснила я.
– Э… Не думаю, что это хорошая идея. Наверное, Варвара Михайловна уже спит, а ты слишком расстроилась…
– Теперь мне вообще к ней не приезжать?! – разозлившись, я попыталась вырваться из его рук, хотя ещё недавно сама обдумывала такой вариант.
Но Ваня лишь сильнее прижал к себе, и я расслабилась, позволив остаткам слёз стекать по щекам.
– Я не это имел в виду! Просто, может, лучше в другой раз?..
– Я не могу так уехать. Я должна… Не знаю… Пошли к Лазаревскому.
– А если он не разрешит?
– Я попробую…
Одной рукой я потянула Ваню за собой, а второй попыталась привести лицо в порядок. Естественно, ничего у меня не получилось, но зеркала в коридорах отсутствовали, поэтому оценить свой внешний вид я не могла. Ваня больше не сопротивлялся и шёл вровень со мной, что-то тихо бормоча под нос из-за недовольства. Так мы дошли до резиденции Лазаревского, где я на секунду остановилась, чтобы перевести дух, а затем осторожно заглянула в кабинет.
– Можно войти?
Пожилой мужчина с некогда тёмными волосами, теперь покрытыми серым налётом седины, сидел за столом и что-то писал, демонстрируя начинавшую лысеть макушку. Услышав голос, он оторвал взгляд от бумаг и сфокусировал его на мне. Несмотря на разделявшие нас толстые стёкла очков, от его невозможно-чёрных глаз у меня по спине побежали мурашки. Захотелось захлопнуть дверь и никогда больше не возвращаться в эту больницу. Убежать – неважно куда, лишь бы подальше от него.
Я не знала, откуда брался этот животный страх, просыпавшийся в глубине души, стоило посмотреть в его глаза. Может быть, я боялась, что Лазаревский запрячет меня в клинику, как и маму. Или опасалась, что он догадается о моём не очень хорошем к нему отношении. Однако, вероятнее всего, мне просто было что скрывать, потому я подсознательно старалась избегать встреч.
Но иногда с ним всё же приходилось общаться.
– А? Да, входи, Лиза, – врач отложил в сторону карточку какого-то пациента, возможно, даже моей мамы, и сцепил перед собой руки, слегка потерев большим пальцем основание кисти.
Меня передёрнуло от этого жеста.
Обычно Лазаревский ставил «Замок», когда собирался копаться в чьих-то мозгах. В данном случае – в моих. Я набрала в грудь побольше воздуха и осторожно закрыла за собой дверь, прошептав Ване, чтобы он подождал в коридоре.
– Здравствуйте, – я опустилась в кресло напротив Лазаревского.
– Здравствуй, Лиза, – он слегка сощурил левый глаз, и я едва не потеряла сознание. – Неважно выглядишь. Плохое самочувствие?
– Нет-нет, – поспешно ответила я.
Наверное, слишком поспешно, поскольку его глаз сощурился ещё сильнее.
– Со мной всё в порядке!
Неловкими движениями я снова попыталась навести порядок на лице и в волосах. Красоткой, конечно же, не стала, зато свою нервозность продемонстрировала ему в полной мере, потому тут же обхватила руками колени и твёрдо решила больше не шевелиться.
– Кошмары ещё мучают? – спросил он, просверлив взглядом мою черепную коробку.
– Нет, после экзаменов сплю нормально. Вы оказались правы, это был просто стресс. А сейчас я очень расстроилась из-за мамы…
– Понимаю… Неожиданная реакция. Состояние Варвары Михайловны в последнее время было вполне стабильным, поэтому я отменил некоторые лекарства. Наверное, слишком рано.
– Я тут подумала… Может, мне пока не стоит к ней приезжать, чтобы не доставлять лишних волнений?..
– В этом нет необходимости, – ответил Анатолий Сергеевич. – Даже наоборот, Варваре нужно знать, что её семья рядом, и что она может рассчитывать на вашу поддержку. Положительные эмоции только способствуют выздоровлению депрессивных больных.
– Но сегодня… Мне показалось, что это случилось из-за меня.
– Вполне возможно, что Варвара немного разволновалась и её реакция стала неконтролируемой… Я снова назначу отменённые препараты. Ну и, сама понимаешь, придётся твоей маме ещё какое-то время побыть у нас…
– Да, Ваня сказал мне… А как долго?
– Пока не могу ответить. Нужно провести мониторинг после нового курса.
– Понятно, – пробормотала я, опустив глаза в пол. – А можно ещё раз к ней зайти? Я хочу нормально попрощаться.
– Варваре дали сильное снотворное. Скорее всего, она уснула, так что…
– Я только загляну. Если мама спит, то не буду её тревожить. А если нет, то попрощаюсь и сразу уйду.
– Хорошо, – согласился Лазаревский. – Только я пойду с тобой, не возражаешь?
– Нет. Конечно, нет.
– Тогда идём.
Он поднялся из-за стола и, пропустив меня вперёд, направился к выходу. Ваня, терпеливо ожидавший всё это время, безмолвной тенью последовал за нами, а затем в третий раз остался стоять в коридоре, не мешая и практически не напоминая о своём присутствии. Лазаревский же, бегло заглянув в окошко палаты с двести пятым номером, уверенно распахнул дверь и сделал широкий приглашающий жест рукой.
Непроизвольно кинув на него настороженный взгляд, я шагнула внутрь…
Мама не спала. Она лежала с открытыми глазами и невидящим взглядом рассматривала потолок. А когда я подошла ближе – слегка повернула голову в мою сторону и попыталась натянуть улыбку. Уголки рта едва дрогнули, но лицо осталось таким же спокойным и умиротворённым.
– Мам, я пришла попрощаться, – тихо произнесла я, поглаживая её шершавую руку. – Ты поправляйся, ладно? А я ещё приеду. Может, мы даже вместе с папой приедем, когда у него появится свободное время…
– Не говори ему…
– А?
Я не сразу поняла, что она что-то сказала, поскольку её голос прозвучал очень тихо.
– Не говори отцу… – мама медленно моргнула.
– Но доктор ему расскажет. Он же не может…
– Не говори… Что я сказала тебе…
– Ладно, мам, не скажу. Ты только не волнуйся.
Ну вот, я снова почти плакала.
Или мне стоило порадоваться? Возможно, мама осознала все глупости, которые наговорила, и теперь хотела, чтобы о них никто не узнал?
– Хорошо, – выдохнула мама.
Её глаза закрылись, и она тут же перестала казаться напряжённой и измученной. Морщинки на лбу разгладились, вернув пару лет молодости, а и без того тихое дыхание стало совсем незаметным, словно она провалилась в глубокий сон без сновидений. Готова была поклясться, что мама даже улыбнулась расслабленной, блаженной улыбкой.
– Отдыхай, мам…
Я наклонилась и поцеловала её в лоб.
Доктор Лазаревский слегка кашлянул за моей спиной, специально или нет напомнив, что мы были не одни и что я обещала уйти, как только попрощаюсь.
Уходить не хотелось. Хотелось сесть рядом и наблюдать за её сном. Гадать, что ей снилось, какие видения посещали измученный разум, когда мама была спокойна и не терзалась навязчивыми мыслями. Сейчас она выглядела абсолютно нормальной – будто вот-вот проснётся, узнает меня, и мы уйдём отсюда, забыв больницу как страшный сон.
Но уходить пришлось мне одной.
Я вздохнула и повернулась к Лазаревскому.
– Спасибо… – прошептала я и вылетела из палаты, стараясь больше на него не смотреть.
Врач что-то ответил, но что именно – я не уловила, поспешив к Ване в поисках поддержки и защиты. Тот ободряюще потрепал меня по плечу и попрощался с Лазаревским. Я тоже пробубнила прощальные слова и направилась к выходу, подгоняемая желанием как можно быстрее покинуть давящие стены.
– Ты как? – спросил запыхавшийся Ваня, всё-таки поравнявшись со мной на улице.
– Сойдёт, – угрюмо пробубнила я, сбавив шаг.
В конце концов, от себя не убежишь.
– Знаю, что не вовремя… Но… Можем сегодня всё отменить, – виновато пропыхтел он.
– Нет, не надо.