Елена Рассыхаева – Тот самый псих, или Моя шубка отбила десять жизней (страница 1)

Елена Рассыхаева

«Тот самый псих, или Моя шубка отбила десять жизней»

ЧАСТЬ 1. ШУБКА С ХАРАКТЕРОМ

Глава 1. После развода — только в норку

— Лина, ты в своём уме? Это же не шубка, это кредит на три жизни вперёд!

Подруга Варвара смотрела на меня так, будто я только что объявила о намерении выйти замуж за банку с солёными огурцами. На голове у Варвары нервно шевелился живой берет из крота — её муж-оборотень подарил на годовщину, и крот до сих пор обижался.

— Варь, у меня алименты! — парировала я, разворачивая перед ней сияющее чудо. — Лариска Вьюнкова в такой же на балу у князя Тьмы была. И ничего, не лопнула.

— Лариска Вьюнкова — дочь главы магического надзора, а ты — уволенная за порчу казённого котла ведьма третьего разряда.

— Третьего? — обиделась я. — Мне в прошлом месяце четвёртый присвоили! Я теперь могу не только борщ сварить, но и… ну, записку заговорённую написать.

Варвара тяжело вздохнула и отодвинула кружку с зельем от края стола.

Магазин «Артефактная роскошь мадам Норэг» находился на улице Гримуарной, 13, между ломбардом «Тёщины слёзы» и пунктом приёма магического металлолома «Золотая ручка». Витрина сияла так, что слезились глаза. Внутри на манекенах замерли шубы из ледяного шелка, фрак из паутины горного тролля — и ОНА.

Моя шубка.

Чёрная норка с серебристым отливом. Мех переливался как ночное небо над Зачарованным лесом. Я прижалась щекой к рукаву — мягче, чем уши моего кота Кузи, а кот у меня, между прочим, мейн-кун, зажравшийся на кормах премиум-класса.

— Беру, — сказала я твёрдо. — И плевать, что потом есть нечего. Шубка накормит.

— Чем? — уточнила Варвара. — Собственным мехом?

— Духовной пищей, — отрезала я и полезла за кошельком.

Продавщица — тощая магичка с лицом вдовы после третьих похорон — даже не улыбнулась.

— Шубка с историей, — прошипела она, заворачивая покупку в зачарованную плёнку. — С характером. Бывшая владелица, между прочим, была графиней. Убита при загадочных обстоятельствах. Сами знаете, мода на убийства нынче дорогая.

— Главное, чтобы моль не ела, — отмахнулась я.

И потащила шубку домой.

Кот Кузя встретил меня на пороге. Он лежал на моих единственных туфлях (левых) и демонстративно переваривал корм. Увидев свёрток, Кузя прищурился и спросил голосом прожжённого бюрократа:

— Это что за непрофильные расходы? Месяц будем дошираки с мандрагорой жрать.

Кузя — не простой кот. Кузя — метаморф. Правда, превращается он либо в полосатого таракана (когда испугается), либо в уставшего сорокалетнего бухгалтера (когда хочет есть). Сейчас он был в форме кота, и это радовало — тараканы у меня фобия после того случая с заклинанием «Разбуди соседей».

— Ой, заткнись, — устало бросила я, распаковывая шубку. — Посмотри, какая красота!

Кузя фыркнул. Потом подошёл, понюхал воротник — и вдруг шерсть у него встала дыбом.

— Лина, — медленно сказал кот. — А почему эта шубка пахнет смертью и дешёвым коньяком?

— Не выдумывай, — я накинула шубку на плечи. — Это ароматизатор «Норковая нега». Вон, даже бирочка висит.

Тут шубка дёрнулась.

Я замерла.

Кузя медленно попятился к двери.

Шубка дёрнулась снова. Сильнее. Потом раздался кашель. Грубый, басовитый кашель курильщика со стажем. Из-за воротника показался маленький клубок серого дыма, и голос, напоминающий смесь тракториста и оперной певицы в запое, произнёс:

— *Сними меня, дура, я жмурит на воротнике лежала!*

Я подавилась воздухом.

— А? — сказала я умно.

— *Жмурит, говорю! — повысился голос. — Холодная уже! Ты че, не понимаешь? Фея заморозили, а меня на него надели, и он лежал, и я лежала, и всё это мокрое, холодное, а ты мне ещё этот дешёвый коньяк на шею льёшь! Терпила ты, хозяйка, я таких за свою жизнь — вагон и маленькую тележку.*

Я медленно повернулась к Кузе. Кот пожал плечами. И превратился в таракана.

— *Кузя, не будь паникой! — крикнула я вслед убегающему по плинтусу насекомому, а потом посмотрела в воротник. — Ты ,кто?*

— *Я шубка, — обиженно сказала шубка. — Ты только что на меня потратила все алименты ушлого заклинателя Вениамина. И, кстати, он тебе изменил не с той рыжей из отдела артефактов. С двумя рыжими. И блондинкой. Блондинка, между прочим, его бывшая. Так ,что ты не переживай.*

— Я не переживаю, — соврала я, потому что переживала, ещё как.

— *Вот и молодец, — шубка пошевелила левым рукавом, словно убирала прядь волос, и добавила: — Слушай, хозяйка, тут дело такое. Во мне артефакт. Старший следователь магического розыска его впаял, когда меня на того…. как его… фея напялили. Короче, я теперь улика и свидетель. И от меня кто-то очень хочет избавиться. Так что советую тебе, Лина, бежать. Прямо сейчас. Заодно и сигареты мне купи, в левом кармане — заначка графини.*

— Какой графини?

— *Которую убили. А ты не слушаешь? Во, молодёжь пошла. Привыкли, что шубы — это просто шубы. А я, между прочим, жизни девяти владельцев помню. И даже десятую, если присмотреться.*

Я сглотнула. Сняла шубку.

Она вздохнула с облегчением.

— *Ой, хорошо-то как. А то душно под твоим подбородком. Ты бы гигиену соблюдала, хозяйка. Там же магия пота… фу.*

— Ладно, — я решила, что сойду с ума позже, по расписанию, после ужина. — Допустим, я тебе верю. Но зачем ты мне?

— *Затем, что меня следующей ночью попытаются украсть. Или сжечь. Или съесть. Варианты: заморозить, засушить, скормить голодранцам из приюта для оборотней. А ты — мой единственный шанс. И твой, кстати, тоже. Потому что ты меня уже надела. А значит, твоя аура теперь пахнет как место преступления.*

Место преступления.

Ну прекрасно.

Вчера я была уволенной ведьмой-разведёнкой. Сегодня — хозяйкой говорящей шубки-улики.

— И что мне делать? — спросила я, чувствуя, как голос срывается на фальцет.

Шубка помолчала. Потом ласково так, по-дружески, сказала:

— *Для начала — купи сигареты. И пару огнеупорных заклинаний на квартиру. А то у тебя щит на окне — как решето. И борщ , что ли, свари. Я есть хочу. Да, я шубка, и я хочу есть. Удивительно? Вот так и живи.*

И замолчала.

Таракан Кузя, успокоившись, снова превратился в кота, подошёл к миске и демонстративно пнул её лапой.

— Ты слышал? — спросила я.

— Я — кот, — ответил Кузя. — Я слышу только звон консервного ножа.

Глава закончилась.

Я пошла за сигаретами.

Глава 2. Труп в проруби

Если вы думаете, что худшее в моей жизни — это разговор по душам с воротником, то вы ошибаетесь.

Худшее случилось в восемь утра.

Я пила кофе (с комочками, потому что магия четвёртого разряда не безгранична), когда в дверь постучали. Три удара, между которыми выпадал иней. Я открыла.

На пороге стоял **Он**.

Высокий. Бледный. Глаза горят красным, как светофор на перекрёстке улиц Пьяной и Буйной. Волосы чёрные, длинные, но собранные в такой пучок, что против воли хотелось спросить: «больно же?» Мантия чёрная, расстёгнутая нараспашку. Под ней — футболка с надписью *«Я тебя усыплю и уйду»*.

— Старший следователь магического розыска Мракор Вихревой, — представился он. Голос — как гром среди ясного неба, если грому дали отлежаться в холодильнике. — Ваша квартира, сударыня, теперь место преступления.