Елена Рассыхаева – Правила этикета среди вампиров, или Чем накормить гостей (страница 3)

– Мыши не толкают, они кусают, – обиженно заметил граф. – Но ладно. Как скажешь. Я вышлю тебе пропуск.

– Какой пропуск?

– Магический. Повесишь на зеркало заднего вида. Он будет светиться красным и отпугивать нечисть.

– А нечисть – это кто? – уточнила я.

– Ну, конкуренты, – туманно ответил Драго. – Оборотни там, лешие. Бывшая моя, кстати, тоже иногда шастает по ночам. Она у меня… своеобразная.

– Бывшая? – я насторожилась. – Какая бывшая? Ты же говорил, что пятьсот лет один!

– Ну, один – это громко сказано. Были… эпизоды. Но все несерьезно. Так, укусились пару раз и разбежались.

Я закатила глаза. Ну конечно. У него там целый гарем бывших, а он мне про «единственную» поет. Ладно, будем разбираться по факту.

День переезда наступил как-то слишком быстро. Я стояла посреди своей однушки и с ужасом понимала, что половину вещей брать с собой нельзя. Ну потому что – ну куда?

Иконы. У меня в углу висели три иконы, бабушкино наследство. Красивые, старые, в серебряных окладах. Драго, когда увидел их по видеосвязи (я специально провела экскурсию по квартире, чтобы он понимал, с кем связывается), почему-то чихнул и отодвинулся от экрана подальше.

– Милая, а это обязательно? – спросил он, косясь на иконы с таким видом, будто они сейчас оживут и пойдут на него крестным ходом.

– Это бабушкины! – возмутилась я. – Я без них как без рук!

– Они же меня… того… – Драго выразительно постучал по груди, намекая на осиновый кол, но, видимо, вспомнил, что иконы – это тоже серьезное оружие. – Может, оставим их твоей маме? Для сохранности?

Я вздохнула. Пришлось согласиться. Иконы отправились к маме, которая, узнав про вампира, уже заказала в интернете книгу «Как изгнать нечисть своими руками» и теперь ждала доставку с нетерпением.

Осиновые колья. Да, у меня они были. Лежали себе спокойно на антресоли вместе с новогодней елкой и старыми лыжами. Когда-то давно, в пору увлечения историческими реконструкциями, я ездила в рыцарский лагерь. Там мы делали мечи, луки и прочее оружие. И заодно настрогали кольев – просто так, для антуражу. А теперь они лежат и смотрят на меня с укором: «Ну что, подруга, предаешь?»

– Ребята, вы уж извините, – прошептала я, заворачивая колья в старую простыню. – Но мой жених – это мой жених. Вы же не будете против, если я вас… ну, на всякий случай, возьму? А то мало ли что.

Колья промолчали. Но мне показалось, что один из них неодобрительно сверкнул.

Чеснок. О, это была отдельная песня. Я обожала чеснок. Жарила его, добавляла в супы, натирала на хлеб и ела с салом. А тут – бац! – и нельзя. Драго, когда услышал про мою любовь, побледнел еще сильнее (хотя куда уж сильнее) и сказал:

– Марина, дорогая, я понимаю, у каждого есть свои слабости. Но если ты съешь чеснок, я не смогу подойти к тебе ближе, чем на километр. А если поцелую – меня стошнит прямо на твое платье.

– Фу, – сказала я. – Какая гадость.

– Вот именно, – обрадовался Драго. – Так что давай договоримся: чеснок – только когда я в командировке.

Пришлось чеснок тоже оставить. Я смотрела на связку золотистых головок и плакала. Почти.

Крестик. Мой нательный крестик, который я носила с детства. Тут вопрос был еще сложнее. Драго, когда увидел его на мне в первую нашу встречу, как-то странно дернулся и отодвинулся.

– Это… это обязательно носить? – спросил он, глядя на крест, как кролик на удава.

– А ты что, боишься? – удивилась я.

– Не боюсь, – гордо ответил граф. – Но он… жжется.

– Крестик жжется?

– Для нас да. Как крапива, только больнее. Я, конечно, потерплю ради тебя, но на постоянной основе – это жестоко.

Я вздохнула и сняла крестик. Повесила его на икону, которую отдавала маме. Пусть хранит.

– Ты уж прости, – сказала я крестику. – Но любовь – она такая. Требует жертв.

Крестик, кажется, обиделся и тускло блеснул в ответ.

Упаковка вещей заняла два дня. Я металась по квартире, как угорелая, и пыталась понять, что из моей обычной жизни может пригодиться в замке, где нет нормального отопления, а окна завешены черными шторами, чтобы солнечный свет не убил случайно зазевавшегося родственника.

– Так, теплые носки – беру. Термобелье – беру. Пуховик – беру, – бормотала я, запихивая вещи в огромные чемоданы. – Шубу? Шубу, наверное, не надо. Они там, кажется, против меха. Сами же в шубах ходят, но из своих… из бывших, что ли? Фу, Марина, не думай о плохом.

Косметика. Тут был сложный момент. Драго сказал, что в замке зеркал почти нет. Потому что они, видите ли, не отражают вампиров, и это наводит тоску.

– А как же я буду краситься? – удивилась я.

– А зачем тебе краситься? – удивился в ответ Драго. – Ты и так прекрасна.

– Милый, я ценю твой комплимент, но без тонального крема я похожа на панду после бессонной ночи. А без туши – на альбиноса. Так что либо мы вешаем зеркало в ванной, либо я буду ходить страшная и пугать твоих гостей.

– Хм, – задумался граф. – А гостей пугать – это вариант. Тогда они будут меньше есть.

Я замахнулась на него тапком (виртуально, по телефону). Зеркало решили повесить.

– Только серебряное не бери, – предупредил Драго. – От серебра у нас аллергия. Сыпь, зуд, желание завыть на луну. Хотя последнее – это скорее к оборотням.

– А какое брать?

– Обычное, амальгамное. Амальгама – она нейтральная.

Я почесала затылок и записала в блокнот: «Купить несеребряное зеркало». Жизнь с вампиром оказалась сложнее, чем я думала.

Вечером перед отъездом ко мне заявилась подруга Ленка из бухгалтерии. Та самая, с которой мы иногда перепивали на корпоративах и которая теперь считала моим долгом рассказать ей всю правду о графе.

– Маринка, ты дура? – спросила Ленка, даже не поздоровавшись, и плюхнулась на мой чемодан. – Ты вообще соображаешь, что делаешь?

– Лен, я замуж выхожу, – улыбнулась я.

– За кого? За покойника? – Ленка округлила глаза. – Он же вампир! У них там, знаешь, какие порядки? Они спят в гробах, пьют кровь и не любят, когда жены спорят!

– Я тоже не люблю, когда спорят, – заметила я. – Так что мы поладим.

– А дети? – Ленка заломила бровь. – Ты о детях подумала? Какие у вас будут дети? Полувампиры? Они же днем спят, а ночью по потолку бегают!

– Лен, у нас любовь, – я попыталась придать голосу трагическое выражение, но получилось смешно. – А любовь, она любые преграды преодолеет.

– Ой, не смеши меня, – Ленка махнула рукой. – Любовь у нее. Скажи лучше, богатый он?

– Ну… замок, земли, коллекция картин…

– А машина?

– Гроб-лимузин.

Ленка задумалась. Потом выдала:

– Гроб-лимузин – это круто. У нашей начальницы только мерс, а тут – целый гроб. Это же эксклюзив! Ладно, выходи. Но если что – я первая приеду с чесноком.

– Спасибо, подруга, – я обняла Ленку. – Ценю.

Утро переезда выдалось пасмурным. Я загрузила чемоданы в багажник «Рено Логана», повесила на зеркало магический пропуск (он и правда светился красным и периодически издавал звуки, похожие на писк летучей мыши), и тронулась в путь.

Дорога, как и в прошлый раз, была ужасной. Асфальт кончился быстро, гравийка тоже, а потом началась тропа мертвецов, которая встретила меня знакомыми костями и полным отсутствием навигации. Магический пропуск светился все ярче, и я ехала прямо на этот свет, как мотылек на лампу.

Вдруг из леса выскочило что-то большое, лохматое и страшное.

Я затормозила.

Существо подбежало к машине и уставилось на меня глазами размером с блюдце.

– Ты кто? – спросила я, стараясь не дышать. Хотя, кажется, дышать как раз стоило перестать – существо принюхивалось.

– Я – сторож, – басом ответило существо. – Ты чья будешь?

– Я – невеста графа Вампирова, – гордо сказала я.