Елена Рассыхаева – «Попаданка с мотором, или Магическое ДТП» (страница 2)
И это нечто летело прямо на него.
У лорда Рейнарда ван Торна, мага седьмого ранга, инквизитора, победителя в двадцати трех дуэлях, была доля секунды, чтобы среагировать. Но магия – штука тонкая. Ей нужно время. Слово, жест, концентрация. А времени не было.
Была только мысль: «Только не мантия».
А потом нечто ударило его.
Удар был такой силы, что Рейнард потерял ориентацию в пространстве. Он почувствовал, как его подбрасывает в воздух, как что-то хрустит (надеюсь, не ребра), как мантия – его идеальная, безупречная, новая мантия – с треском разрывается на спине. Он пролетел несколько метров, врезался в дуб, отскочил от него, как перезрелая слива, и рухнул в кусты азалий, которые были любимым проектом местного садовника-альбиноса.
В ушах звенело. Перед глазами плыли золотые круги. В легких не было воздуха.
«Я жив, – мелькнула первая мысль. – Я, черт возьми, жив. Что это было?»
А потом раздался второй звук. Более страшный, чем первый.
Хруст.
Рейнард, с трудом поднимаясь на локтях, увидел, как это металлическое чудище, пролетев сквозь него, снесло статую первого ректора Академии – статую, которая простояла триста лет. Разнесло её в щебень.
Металлическая тварь, наконец, остановилась. Она каким-то чудом не врезалась в корпус, а замерла прямо перед ступенями. Из её передней части вырвалось облако белого дыма (или пара?) и что-то громко щелкнуло.
А потом передняя часть этой штуковины… открылась.
Рейнард сфокусировал взгляд. У него было сотрясение – он это знал по опыту. Но то, что он увидел, не могло быть галлюцинацией. Из недр металлической твари вывалилось тело.
Тело принадлежало женщине.
Она была одета в странную синюю одежду с какими-то непонятными надписями («Мobil 1» – прочитал Рейнард, но смысла не понял). Её лицо было чумазым, волосы растрепаны, а из рукавов торчали какие-то железки. Она лежала на земле, раскинув руки, и не двигалась.
Рейнард попытался встать. Ребра болели, но, кажется, были целы. Мантия… он покосился на плечо. Мантии больше не существовало в принципе. От неё остались жалкие лохмотья, висящие на левом рукаве. Серебряная вышивка осыпалась, бархат превратился в решето.
– Моя мантия, – прошептал Рейнард с таким чувством, будто хоронил близкого родственника.
В этот момент женщина пошевелилась.
Она закашлялась, отплевываясь от чего-то белого, пушистого, что высыпалось изнутри металлической твари вместе с ней. Рейнард не знал, что это подушка безопасности. Он решил, что это какой-то демонический пыльцевой атака.
Женщина села, мотнула головой, и её взгляд – мутный, непонимающий – упал на Рейнарда.
А потом она открыла рот.
– Твою ж мать! – голос у неё был хриплым, но звонким. – Ты че, на красный переходил?!
Рейнард моргнул. Он знал много языков. Эльфийский, гномий, древний наречия. Но такого сочетания звуков он не слышал никогда. Однако интонации были понятны без перевода. Это был гнев. И возмущение.
– Я… – начал он, но женщина перебила.
– Ты посмотри, что ты сделал! – она вскочила на ноги – довольно резво для того, кто только что вылетел из металлической утробы – и подбежала к своему… транспорту? Рейнард понял, что это был именно транспорт, когда увидел четыре круглых черных колеса. Женщина принялась ощупывать переднюю часть твари, причитая: – Капот! Ты видишь, что с капотом?! Это ж сколько рихтовки! И фара… Фары нет! Ты вообще понимаешь, сколько эта оптика стоит?!
Рейнард, опираясь о ствол дуба, поднялся на ноги. Мир качнулся, но устоял. Он сделал шаг вперед, чувствуя, как адреналин вытесняет боль.
– Я? – его голос был холоден, как зимний пик Врат Мороза. – Я переходил на красный? Здесь нет светофоров! Ты нарушила магический периметр! Ты влетела в меня на этой… этой…
– Это «Ласточка»! – рявкнула женщина, обернувшись. – Не смей её оскорблять! Это «Toyota Supra» 1994 года, рестайлинг! Турбированный рядный шестицилиндровый двигатель 2JZ-GTE! Мощность – триста двадцать лошадей! Ты хоть понимаешь, сколько я в неё вложила?!
Рейнард сделал еще шаг. Его правая рука наливалась магией. Если эта безумная женщина нападет, он будет защищаться. Даже с сотрясением и порванной мантией он способен разобраться с одним человеком.
– Мне плевать на твоих лошадей, – процедил он сквозь зубы. – Ты только что уничтожила статую первого ректора! Ты врезалась в меня! Ты…
– Я врезалась? – женщина развернулась к нему всем корпусом. В её глазах горел такой огонь, что Рейнард невольно сделал шаг назад. – Да ты сам выскочил перед капотом! На трассе так не делается! Я тормозила! У меня тормоза отказали! А ты…
Она вдруг замолчала, глядя на что-то за его спиной. Её лицо вытянулось.
– А это что за херня? – спросила она тихо.
Рейнард обернулся.
Позади него, на том месте, где только что был портал, сейчас стоял… ректор. Ректор Академии Вердении, маг девятого ранга, глава Тайного Совета, светлейший лорд Арагорн Белый (он же Арагорн Третий, он же «Старый Пердун» за глаза). Его мантия была накинута наспех, волосы торчали во все стороны, а глаза были размером с два фонаря этой безумной женщины.
Вокруг ректора уже собиралась толпа. Студенты, преподаватели, привидения, пара гоблинов-садовников с граблями. Все смотрели на разбитую статую, на дымящуюся «Ласточку» и на двух главных участников ДТП.
Ректор открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
– Лорд Рейнард, – голос ректора был пугающе спокоен. – Что это?
– Это магическое ДТП, ваше сиятельство, – ответил Рейнард, даже не удивившись, что использовал слово, которое только что услышал от этой женщины.
– ДТП? – переспросил ректор.
– Дорожно-транспортное происшествие, – пояснила женщина, подходя к ним. Она прихрамывала, но держалась молодцом. – Я Лена. Лена Соболева. Автослесарь. Это моя машина. Ваш, – она кивнула на Рейнарда, – лорд переходил дорогу в неположенном месте. У меня отказали тормоза. Вопросы?
Ректор посмотрел на Лену. Потом на дымящуюся Supra. Потом на разбитую статую. Потом на Рейнарда, который стоял в лохмотьях от мантии, с синяком на скуле и выражением лица человека, который только что понял, что его идеальная жизнь кончилась.
– Вопросы есть, – медленно сказал ректор. – Очень много вопросов. Например, откуда ты взялась. Как ты открыла портал. Почему ты жива. И почему твоя механическая тварь все еще дымит, а не взорвалась.
– Потому что я хороший механик, – гордо ответила Лена. – И она не тварь. Она «Ласточка». И она дымит, потому что я, кажется, антифриз пробила.
– Анти… что? – ректор потер виски. – Лорд Рейнард, отведите эту девушку в мой кабинет. И принесите мне успокоительное. Много успокоительного.
– Слушаюсь, – Рейнард взял Лену за локоть. Та дернулась, но он сжал пальцы крепче. – Пойдемте, мисс… Соболева.
– Руки убрал, – буркнула Лена, но послушалась. – И вообще, ты мне за капот ответишь. И за фару. И за подвеску. У меня там после твоей морды теперь стучит что-то. Если это шаровые…
– Что такое шаровые? – Рейнард почувствовал, что у него начинает дергаться глаз.
– Опоры шаровые, – Лена посмотрела на него как на умственно отсталого. – Ты что, вообще в устройстве автомобиля не шаришь? Тут же всё просто: двигатель, коробка передач, подвеска… О, а ты вообще права-то есть? На вождение? Может, у тебя даже прав нет?
– Прав? – Рейнард остановился. – Каких прав?
– Водительских, – терпеливо объяснила Лена. – Чтобы управлять транспортным средством. Это же элементарно. Ты вообще кто по жизни?
– Я – лорд Рейнард ван Торн, декан боевого факультета Академии Вердении, маг седьмого ранга, инквизитор в отставке, – отчеканил Рейнард.
Лена посмотрела на его лохмотья, на синяк, на дрожащую руку. Потом перевела взгляд на свою разбитую машину, на толпу зевак, на статую, превращенную в груду камней.
– Декан, значит, – протянула она. – А платят деканам много?
– Это… это неприлично обсуждать.
– Значит, много, – Лена кивнула. – Отлично. Значит, потянешь ремонт. И учти, я считаю не по рыночным ценам, а по знакомству. Я тебе еще скидку сделаю. За сотрясение.
– Я не…
– Идем уже, лорд декан, – Лена дернула его за локоть, на этот раз уже сама. – А то твой ректор там без успокоительного коньки двинет. А мне свидетель нужен для страховой. Кстати, у вас тут страховая есть? ОСАГО? Каско?
Рейнард молчал. Он просто шел и пытался понять, как этот кошмар мог случиться именно сегодня. Когда он был так безупречен. Когда мантия сидела как влитая.
Он покосился на свои лохмотья.
– Моя мантия, – прошептал он снова.
– Мантия? – переспросила Лена, глянув на его плечо. – Да это тряпка, а не мантия. Я тебе новую сошью. У меня мама швея. За отдельную плату, конечно.
– Я не ношу самодельное.
– А носишь теперь, – отрезала Лена. – Будешь должен. Ты, лорд декан, сейчас в таком положении, что тебе и самодельное за счастье будет. Должник вы мои магические.
И она зашагала к замку ректора, таща ошарашенного Рейнарда за собой, будто тот был не грозным инквизитором, а нашкодившим щенком на поводке.