Елена Рассыхаева – Ночная смена в "Магдональдсе": Горячие гамбургеры и ещё более горячие драконы (страница 1)

Елена Рассыхаева

«Ночная смена в "Магдональдсе": Горячие гамбургеры и ещё более горячие драконы»

Часть 1. Солевая кислота и принципы карьерного роста

Пролог. Менеджер, тут клиент дышит огнём

— Котейко, слушай сюда и запоминай, потому что повторять я не буду, а воскресать мне тебя лень, — ночной менеджер **Виталий Романович Моржов** (подозрительно похож на моржа, если морж устал от жизни и пьёт энергетики вместо рыбы) ткнул пальцем в ламинированную памятку. — Правило первое: никакой магии на кухне. Вообще. Даже если фритюрница матерится голосом твоей бывшей.

— У меня нет бывшей, — сказала я. — Я девушка. И вообще филолог.

— Тем более, — отрезал Моржов. — У филологов самая опасная магия — слова. Помянешь «Слово о полку Игореве» — и у нас с потолка посыплются половцы. Убирать будешь сама.

Я хотела поспорить, но передумала. Во-первых, потому что он был прав (старший преподаватель по древнерусской литературе однажды довёл группу до того, что у них из ушей пошёл дым — в прямом смысле). Во-вторых, мне очень нужны были деньги. Кредит за курсы «Успешный коуч: как заработать миллион, ничего не делая» никто не отменял. А делать что-то всё-таки приходилось. Например, стоять ночью за кассой «Магдональдса» на Третьей линии Южного Кольца.

— Правило второе, — продолжил Моржов, разворачивая свиток пергамента. (Я не шучу. Пергамент. С печатью. У них тут вообще вся документация на бересте, потому что «драконы жгут обычную бумагу». Я сначала думала, это прикол, но после того, как уволилась третья кассирша с ожогами третьей степени, поняла — нет.) — Если к тебе подходит клиент с чешуёй — не смотри ему в глаза. Чешуя бывает разная: зелёная — это эльфы-недоростки, они безобидные, заказывают соевые радости. Золотая — драконы высшего полёта, кладут на счёт по триста тысяч за чизбургер. Красная — огненные ящеры низшего звена, они обжигают карточки и пытаются оплатить чешуёй. Чешую не принимаем.

— А если клиент дышит огнём? — уточнила я, потому что за стеклянной дверью как раз стоял мужчина, из ноздрей которого валил густой чёрный дым.

— Тоже клиент, — вздохнул Моржов. — Просто предложи ему кул-меню «Северное сияние». Там охлаждающий гель внутри стакана. И не забудь трубочку, без трубочки он расплавит стойку.

— Я поняла, — кивнула я и пошла к кассам.

Я ничего не поняла.

Обучение заняло ровно сорок минут. За это время я научилась:

— жарить картошку фри (важно: если картошка золотистая — хорошо, если чёрная — значит, фритюрница обиделась, надо погладить её по боку и сказать «ты хорошая»);

— отличать котлету для Биг Мака от котлеты для Роял Бургера (у первой по краю идёт золотая каёмка магии, у второй — руническая вязь, которую я, как филолог, опознала как древний диалект горных троллей);

— нажимать на кассе кнопку «Антидракон» (когда клиент начинает светиться — жмёшь быстро и три раза, иначе счётчик выбьет молнию вместо сдачи).

— И главное, — напоследок сказал Моржов, когда я уже надела дурацкую бейсболку с «золотыми арками» (они, кстати, настоящие золотые — магическая защита от порчи, но выглядят так, будто я решила обанкротиться прямо на голове). — Никакого геройства. Никаких расследований. Заметил что-то странное — звони мне. Не заметил странное — иди мой полы. Полы здесь всегда грязные, потому что тролли не умеют пользоваться салфетками. Зато умеют плавить пластик.

— Поняла, — сказала я.

Я опять ничего не поняла, но решила, что разберусь на месте.

Первый час смены прошёл спокойно. Я выдала пять чизбургеров оборотням (они брали «без лука, потому что охота завтра, а лук на совесть давит»), два ведра картошки гоблиньему свадебному кортежу (прямо в фате) и один айс-латте эльфийке, которая три минуты объясняла, что «душа кофе — это не пена, а мгновение между глотком и вечностью».

— Девушка, вы философ? — спросила я.

— Я бариста, — обиделась она и ушла, не взяв сдачу.

Коллеги меня поначалу игнорировали. Полная занятость — меня. Сменный график — тоже меня. Но вот поужинать со мной за общим столом никто не хотел. Особенно выделялась **Линдэ**, та самая эльфийка-бариста, которая плакала в кофе с такой регулярностью, что наши напитки считались самыми солёными в районе.

— Ты новенькая? — спросил меня парень с кухни, высовываясь из окна выдачи. Звали его **Гоша** (человек, насколько можно было судить по ушам). — Ты держись. Тут ночью такое начинается…

— Посетители с огнём? — уточнила я.

— Да нет, хуже. Корпоратив обслуживать придут гномы. А они, когда выпьют, начинают требовать «Картошку по-королевски», которую мы не делаем с 1998 года, потому что рецепт сгорел вместе с тем филиалом. И тогда они объявляют забастовку.

— Гномы? Забастовку? — не поверила я.

— Они в профсоюзе, — трагически шепнул Гоша и скрылся обратно в облаках пара.

Глава 1. Найти хрустящую корочку — моя визитная карточка

«Магдональдс» на Третьей линии Южного Кольца выглядел как любой другой «Магдональдс» в любой точке мира, если бы мир был напичкан магией до самых зубов. Пластиковые стулья помнили ритуальные пляски сатиров, полы — огненные следы от драконьих сапог, а холодильник в подсобке иногда открывался сам собой, выпуская клубы тумана.

— Ледяные духи, — объяснил Гоша, когда я вскрикнула в первый раз. — Они любопытные. Иногда выпадают. Главное — не подкармливать. А то потом не выгонишь.

Вторая попытка заглянуть в морозильник закончилась тем, что оттуда вылетел настоящий снежный вихрь и сбил с полки три пакета булочек для Гамбургеров. Я поймала два, третий упал на пол, и я мысленно простилась с премией.

— Ну ты и растяпа, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Передо мной стояла девушка в такой же кепке, как у меня, но более старой и поношенной. Её бейдж гласил: **«Старшая смены — Маша»**. Выглядела Маша так, будто видела все девять кругов ада и в каждом работала сменным графиком.

— Я не растяпа, — буркнула я, поднимая булку. — Просто меня не предупредили про духов.

— Не предупредили? — Маша усмехнулась. — Ой, ну тогда держись. У нас сегодня поставка картошки. Привезут через час. Гном Бруно — тот ещё фрукт. Вечно недоволен. В прошлый раз он убежал, потому что мы ему не дали «списать на акцию» ящик наггетсов для личных нужд. А потом прислал жалобу в головной офис, что мы нарушаем договорённости.

— И что?

— А то, что нам вычли из зарплаты. За наггетсы. Которые мы ему не дали. — Маша страдальчески закатила глаза. — Добро пожаловать в ночную смену.

Ровно в полночь фритюрница заурчала громче обычного. Я стояла на посту приготовления картошки (самая ответственная должность: недостаточно хрустящая — плакала премия, пережаренная — плакала фритюрница, а она умела мстить, подгорая в самый неподходящий момент).

— Котейко! — раздался голос Моржова из динамика. — Ты чего застыла? Шевелись!

Я засыпала первую партию замороженной картошки. Она зашипела, запела, зазолотилась... Красота. На секунду я даже забыла, что на мне форма оранжевого цвета, которая делает меня похожей на апельсин на диете.

— Отлично, — сказала я себе. — Я справлюсь.

И тут кто-то подошёл к моему столу сзади.

— Привет, новенькая, — сказал голос. Сладкий, как сироп, и такой же липкий. — У тебя соль кончилась? Я принёс.

Я обернулась. Парень. В нашей форме. Симпатичное лицо, приятная улыбка, в руках — бумажный пакетик с белым порошком.

— Э-э... спасибо, — я взяла пакетик, не глядя. — А вы кто?

— Я **Стас**. Работаю на раздаче. — Он подмигнул. — У нас тут принято помогать новичкам. Чтобы не уволились в первую же ночь. Держи. Только не говори никому, я из личного запаса.

Я открыла пакетик. Соль. Обычная нейодированная соль. Ну, или нет? Я лизнула щепотку. Соль как соль. Немного сладковатая, но может, мне показалось.

— Спасибо, Стас, — кивнула я. — Ты очень...

— Не благодари. — Он улыбнулся ещё шире. — У нас ещё будет время познакомиться поближе.

Он ушёл, а я задумалась. Почему у меня от его улыбки мурашки по спине? И почему пахло от него так, будто он выкупался в жареном луке?

Я щедро посыпала картошку из его пакетика. Помешала. Высыпала в контейнер. Отнесла на выдачу.

И тут случилось ВЗРЫВ.

Нет, не так.

**ВЗРЫВ.**

Контейнер с картошкой фри засветился ярко-синим, издал звук, похожий на смесь паровозного гудка и предсмертного крика кенгуру, и разлетелся на тысячу осколков пластика. Картошка разлетелась по всему залу. Одна картофелина попала в кофе эльфийки Линдэ, та заплакала ещё сильнее. Другая — в сумочку клиентки-некромантки, из которой тут же вылезла чья-то зелёная рука и махнула в воздухе.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?! — заорал Моржов, вылетая из кабинета. В руках у него был огнетушитель, но он перепутал и схватил тот, где вместо пены — святая вода. Для вампиров. Но вампиры у нас не ели, так что Моржов просто стоял с пушкой наперевес.

— Не знаю! — крикнула я, отплёвываясь от налипшего картофельного пюре (оно образовалось само собой, как по волшебству). — Кто-то подсыпал что-то в соль!

— КАКУЮ СОЛЬ?!

— ТУ, КОТОРУЮ ДАЛ СТАС!

Все замерли.

— Кто такой Стас? — медленно спросил Моржов.

Оказалось, что Стаса в «Магдональдсе» никто не знал. Стаса вообще не существовало в штатном расписании. Стас был призраком. Или шутником. Или диверсантом.

— Ты принесла в заведение неизвестное вещество неизвестно от кого и посыпала им картошку, — подвёл итог Моржов, когда мы уже выгребали осколки. — Котейко, это выговор. И из зарплаты вычтут стоимость контейнера. А контейнеры у нас антимагические, из сплава мифрила и ностальгии. Дорогие.