Елена Рассыхаева – Как отбиться от демона, если ты юрист по бракоразводным процессам (страница 2)

Асмодей посмотрел на мёртвый цветок, потом на меня.

— А у вас есть правила насчёт того, чтобы влюбиться в адвоката?

Я застыла.

— Это шутка? — спросила я, потому что в моей жизни уже были мужчины, которые «шутили» ровно до того момента, пока не начинали делить плюшевого дракона.

— Вы смешная, когда злитесь, — он улыбнулся. И у него были клыки. Два аккуратных, не вампирских, а так — для красоты.

— Я не смешная, я страшная, — рявкнула я. — Клара, запиши: первое слушание через три дня. И убери из приёмной труп секретарши. Живого.

— Грета уже отошла, — Клара выглянула в коридор. — Она требует надбавку за демонический стресс.

— Пусть идёт к дракону в налоговую.

— Уже ушла.

Я посмотрела на Асмодея. Он смотрел на меня. В воздухе запахло серой, печеньем и бедой.

Обычное утро юриста по бракоразводным процессам.

Глава 2. Иммунитет на демонов — это диагноз

— Значит, вы не чувствуете моего очарования совершенно?

Это было третье за час, что он спросил. Мы сидели в моём кабинете, разбирали бумаги на семнадцать его «разлучённых» пар, и Асмодей периодически бросал на меня тестовые волны обаяния. Я их засекала по слабому мерцанию амулета на шее.

— Асмодей, — я отложила дело некоего вампира, который якобы после встречи с демоном начал питаться свёклой, — давайте сразу расставим точки. Я — юрист. Мой иммунитет — не магия, не амулеты и не проклятие тёщи. Это опыт. Шесть лет бракоразводной практики. Вы знаете, как выглядят мужчины, когда их ловят на лжи?

Он отрицательно помотал головой.

— Как святые, — сказала я. — Самые убедительные святые, которых вы видели. Моя работа — видеть за святостью состав преступления. А ваше очарование — это… — я задумалась, подбирая слово, — хороший парфюм. Приятно, но не более.

Он обиделся. Это было заметно по тому, как его хвост перестал вилять и уныло повис.

— Другие женщины падают ниц, — пробормотал он.

— Другие женщины не читали исковое заявление на шестьдесят страниц, где муж требует вернуть поношенные кальсоны, потому что они «фамильная ценность», — парировала я. — Так. Давайте по делу. Вон тот муж, лорд Олегáрин, утверждает, что вы увели его жену.

— Я её не уводил, — Асмодей оживился. — Я просто сказал ей, что по брачному контракту с лордом она теряет право на особняк в случае измены. И она решила… проверить, считается ли демон изменой.

— И вы?

— Подал чай и сказал, что считается. Даме стало грустно, она ушла к маме.

Я захихикала — против воли. Это был прокол. Асмодей это заметил.

— Вы улыбнулись, — сказал он тоном, каким открывают новую звезду.

— Я скривилась, — я быстро надела маску профессионала. — Следующее дело. Баронесса фон Штерн. Шесть браков, шесть разводов. И все — после встречи с вами.

— А вот это уже интересно, — Асмодей подался вперёд, и его рога блеснули в свете магической лампы. — Баронесса — моя клиентка. Я помогал ей составлять брачные контракты. А потом выяснилось, что она… как бы это сказать…

— Спала с адвокатом? Хитрила? Имитировала проклятия?

— Была демоном, — закончил он. — Причём демоном-самкой, которая охотится на мужские души через замужество. Я её вычислил и подал на неё в суд преисподней. Она обиделась. И теперь говорит, что это я ловелас.

Я откинулась на спинку.

— То есть всё, что вы сделали — это работали агентом под прикрытием в сфере брачного права?

— Можно и так сказать, — скромно опустил ресницы Асмодей.

— Вы — идиот, — сказала я с восхищением. — Потому что вместо того, чтобы просто соблазнять женщин, вы полезли в юридические дебри. А теперь ваша невестка Морриган — которая, кстати, подруга баронессы — хочет посадить вас за решётку.

— Именно поэтому я здесь, — он вдруг стал серьёзным. — Лика Верещагина, я прочитал ваши дела. Вы выигрываете там, где другие проигрывают, потому что вам плевать на магию. Вы смотрите на цифры, сроки и подписи. Это единственный язык, который понимает преисподняя.

В кабинете повисла тишина. Даже Клара перестала сквозь стену подслушивать (хотя не факт).

— Вы мне льстите, — сказала я наконец.

— Никогда, — он снова улыбнулся, и в этот раз я заметила, что у него не только клыки, но и ямочки на щеках. — Я просто говорю правду. У демонов нет слова «лесть». Есть «тактический комплимент».

Я фыркнула.

— Ладно. Первое слушание через три дня. Сейчас моя задача — доказать, что вы не разлучали семнадцать пар, а консультировали их с целью предотвратить брачное мошенничество. Для этого нужны показания свидетелей. Где они все?

— Часть в другом измерении, — Асмодей замялся. — Часть — боятся давать показания, потому что Морриган — ведьма. А один свидетель… он умер и воскрес, но теперь он не помнит.

— У вас есть воскресший свидетель, который не помнит? — я потёрла виски. — Это уровень безнадёжности «подарите мне семью гоблинов на Новый год».

— Поэтому я и пришёл к вам, — Асмодей встал и неожиданно низко поклонился. — Вы — моя последняя надежда. Если я проиграю, меня отправят в Преисподнюю на перевоспитание. А там… — он содрогнулся, — там нужно будет жениться на кузине Лилит.

— Это плохо?

— Она ест хвосты, — сказал Асмодей трагическим шёпотом. — Мои хвосты. У неё коллекция из тридцати семи штук.

Я посмотрела на его хвост, который мелко дрожал. И подумала, что демону, который боится кузину с манией коллекционирования, нельзя не помочь.

— К завтрашнему утру список всех свидетелей, — сказала я железным голосом. — И прекратите дрожать хвостом, он мне стул царапает.

Глава 3. Дело о пропавшем роге единорога

На следующее утро я пришла в офис и застала картину маслом.

Грета сидела за своим столом с каменным лицом — буквально, она ещё не до конца отошла от демонического взгляда. Клара плавала под потолком и трагично вздыхала. А в моём кабинете…

В моём кабинете Асмодей Третьестепенный кормил с руки мою орхидею. Которая внезапно расцвела. Чёрными цветами.

— Что вы сделали с моим цветком⁈

— Ничего, — он обернулся с невинным видом. — Просто объяснил ему, что сера — это не проклятие, а удобрение.

— Орхидеи не понимают демонический!

— Эта поняла, — он указал на чёрные лепестки, от которых исходил слабый аромат гвоздики и… шоколада. — Кстати, ваша клиентка. Ждёт с восьми утра.

Я глянула на часы. Было половина девятого.

— Какую клиентку?

— Которая просит помочь с рогом единорога. Но она очень неопределённо выражается. Я подозреваю, что рог — это метафора.

Я не стала уточнять, что он имеет в виду. Прошла в приёмную.

Там на диване сидела женщина — худая, бледная, с красными глазами. Оборотница, третья стадия. Пахло от неё мокрой шерстью и отчаянием.

— Верещагина?

— Она самая.

— Я… меня зовут Эльза. Я хочу развестись с мужем.

— Стандартная процедура, — я села напротив и приготовила блокнот. — Причина?

— Он украл рог единорога, — всхлипнула Эльза. — Семейную реликвию. Муж сказал, что это компенсация за моральный ущерб, потому что я… я завела хомяка без его согласия.

— Хомяка, — повторила я.