Елена Рассыхаева – «Хомячок-детектив против галактической мафии» (страница 1)
Елена Рассыхаева
«Хомячок-детектив против галактической мафии»
Главная героиня: Эмили Болтунова — бывший следователь по особо важным делам Земной Федерации. Уволена за «излишнюю инициативу и разговор с фикусом на допросе». Остроумна, неряшлива, обожает тактильные пледы и растворимый кофе.
Герой (Любовный интерес): Лорд Айзек Ван дер Шип — высокий, мрачный, с идеальной челюстью и подозрительной фамилией. Глава Галактической налоговой инспекции. Носит монокль и терпеть не может беспорядок.
Злодей/Мафиози: Крыса Кронос — хитрый мутант с шестью лапами и итальянским акцентом. Возглавляет синдикат «Пушистый Закат».
Неожиданный напарник: Хомяк Жужа (полное имя — Сэр Жужа Первый, Отчаянный Щекобоец). Говорящий, наглый, в прошлом — гангстер, теперь — свидетель под защитой.
ЧАСТЬ 1. ЗЕМНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И КОСМИЧЕСКИЕ УШИ
Глава 1. Где героиня пьёт кофе, а её увольняют в 10-й раз
Кабинет следователя Эмили Болтуновой пах отчаянием, жжёным кофе и надеждой — той самой, которую убивают последней. На столе высилась гора папок с надписями «Не раскрыто», «Закрыто за ненадобностью» и «Тут явно замешаны грызуны». Последнюю Эмили завела лично.
— Болтунова! — дверь с грохотом влетела внутрь, едва не прибив фикус в углу. — Опять?!
Начальник управления Галактической безопасности Земного сектора, майор Прокопенко, напоминал разъярённого моржа в погонах. Красное лицо, усы торчат в разные стороны, из ноздрей валит пар — буквально. Система климат-контроля в здании барахлила уже третью неделю, и майор грел руки о кружку с чаем, но всё равно выглядел так, будто только что вышел из сауны.
— Доброе утро, Иван Иванович, — Эмили не подняла головы. Она доедала печенье начальника — «Юбилейное», которое тот прятал в верхнем ящике стола. Печенье было вчерашним, но принципы есть принципы. — Вы хотели меня повысить? Я согласна. Только попрошу отдельный кабинет с видом на пруд. И чтобы фикус убрали, он на меня косо смотрит.
— Повысить?! — Прокопенко схватился за сердце. — Ты арестовала рекламного робота! «Хомячьи кормушки»! Три дня он сидел в камере предварительного заключения, пока его владелец писал жалобу в Совет по правам андроидов!
— Он вёл себя подозрительно, — Эмили отправила в рот последнее печенье и пододвинула к себе чужую кружку. — Двадцать раз повторил «купи хомячьи кормушки». Двадцать, Иван Иванович! Это явно была шифровка. Я проверила — в позапрошлом году похожим образом шпионил пылесос из посольства Марса.
— Пылесос собирал пыль! Это его работа!
— А ещё он записывал разговоры. Я нашла в нём микрофон.
Прокопенко закрыл глаза и начал медленно считать до десяти. На цифре «семь» он сбился и открыл их снова.
— Болтунова, ты гениальный следователь. Твоя раскрываемость — двести процентов. Ты находишь преступления там, где их нет, а потом раскрываешь их с вероятностью, от которой у статистиков идёт кровь из глаз. Но! — он поднял палец. — Ты невыносима. Ты ешь моё печенье, ты разговариваешь с растениями, ты принесла на допрос кролика в качестве вещественного доказательства!
— Кролик был ключевым свидетелем. Он единственный видел лицо преступника.
— Кролик — травоядное! Он не различает лица!
— Он кивал в нужную сторону. Я всё запротоколировала.
Прокопенко тяжело вздохнул, вытащил из внутреннего кармана конверт и положил на стол.
— Ты уволена, Болтунова. С формулировкой «за излишнюю инициативу и создание нештатных ситуаций».
Эмили моргнула. Взяла конверт. Открыла. Внутри лежало уведомление и талон на бесплатный обед в столовой — «в знак признательности за многолетнюю службу».
— Это десятый раз, — сказала она спокойно. — Вы меня увольняете в десятый раз, Иван Иванович.
— И каждый раз принимаю обратно, потому что без тебя отдел превращается в тыкву, — майор потёр переносицу. — Но сейчас — серьёзно. Придёшь через неделю. Когда остынешь. И когда твой хомяк перестанет прятать мои ордена в своей клетке.
— У меня нет хомяка.
— Вот и заведи. Научись ответственности. — Прокопенко развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Из коридора донеслось: — И печенье моё верни! Хотя бы косточки!
Эмили осталась одна. Посмотрела на фикус. Фикус смотрел в ответ — действительно косо, как она и говорила.
— Ну что, Степан, — вздохнула она. — Опять мы без работы.
Фикус промолчал. Степан вообще был неразговорчивый.
Она сложила в коробку личные вещи: плед (дырявый, но тёплый, подарок бабушки), кружку с надписью «Лучший детектив Галактики» (стерлась буква «Л», получилось «учший детектив», что было ближе к истине), и три банки консервированного тунца. Тунец был стратегическим запасом на случай голодной смерти.
— Я ещё вернусь, — пообещала она пустому кабинету. — И тогда вы все пожалеете. Особенно ты, Степан. Я выясню, куда ты прячешь свои корни по ночам.
Фикус вздрогнул. Или сквозняк.
Глава 2. Тунцовый переполох и знакомство с Жужей
Квартира Эмили встретила её привычным бардаком. Горы немытой посуды в раковине, три комплекта постельного белья на диване (она искала пульт, но так и не нашла), и системный блок, который гудел как умирающий пылесос и отказывался загружаться уже вторую неделю.
— Дом, милый дом, — сказала она, сгружая коробку на единственное свободное место на кухонном столе. — Сегодня мы празднуем увольнение. Мартини? Нет мартини. Чай? Нет заварки. Тогда тунец.
Эмили открыла банку тунца. Или попыталась открыть. Крышка поддалась с третьей попытки, с противным скрежетом и облачком маслянистого пара. Она заглянула внутрь.
Из банки на неё смотрел хомяк.
Маленький. Пушистый. С рыже-белой шубкой и шрамом через всю щёку — старый, но заметный, как у гангстера из старых фильмов. Хомяк сидел в тунце по самые уши, жевал что-то с видом короля, который случайно наткнулся на ресторан, но решил не уходить, потому что обслуживание — отличное.
— А-а-а! — сказала Эмили.
— О-о-о, — сказал хомяк. — Тунец, конечно, неплох. Но я бы предпочёл семечки. У тебя есть семечки, дорогуша?
Эмили выронила банку. Банка приземлилась на пол, хомяк выкатился из неё, отряхнулся и укоризненно посмотрел на неё.
— Осторожнее! У меня там был второй завтрак!
— Ты… — Эмили села на пол. Прямо так, в юбке, на грязный линолеум. — Ты говоришь.
— А ты нет, — хомяк вздохнул. — И это проблема, потому что мне нужна помощь, а ты, судя по запаху кофе и общему виду, единственный детектив в этом районе, который не уволился от безысходности. Или уволилась? Ты пахнешь печеньем и поражением.
— Меня только что уволили.
— Поздравляю. Значит, у тебя полно времени. — Хомяк запрыгнул на стул, затем на стол, затем на холодильник. Оттуда он обозревал квартиру с явным неодобрением. — У тебя бардак, детектив. Даже у меня в норе чище.
— Кто ты? — Эмили наконец нашла голос. — И почему ты в моём тунце?
— Сэр Жужа Первый, Отчаянный Щекобоец, к вашим услугам. — Хомяк сделал что-то вроде поклона — насколько это вообще возможно на двух лапах. — А в тунце я потому, что прятался. От мафии. Конкретно — от синдиката «Пушистый Закат». Ты слышала о них?
— Это… те, которые торгуют контрабандными семечками?
— О, боги, — хомяк закатил глаза. — Семечки — это прикрытие. Настоящий бизнес — артефакты. Древние. Могущественные. Опасные. И один такой артефакт… — он понизил голос до шёпота, — …я случайно украл.
— Как можно случайно украсть артефакт?
— Я чихнул! — возмутился Жужа. — Мы сидели в логове босса, обсуждали контракт на поставку сыра, я чихнул — и Кристалл Вселенского Равновесия сам залетел мне в щеку! У меня рефлекс! Если что-то лежит плохо — оно автоматически оказывается у меня во рту! Это профессиональное!
— Кристалл Вселенского… — Эмили потёрла виски. — Ты пьян? Ты надышался консервантов?
— Я трезв как стёклышко. И мне нужна защита. — Жужа спрыгнул с холодильника, приземлился на стопку старых газет и посмотрел на Эмили снизу вверх. — Ты детектив. Пусть бывший. Но у тебя есть удостоверение, плед и, судя по запаху, стратегический запас тунца. Ты — моя единственная надежда.
— Я не работаю с грызунами.
— А зря. Мы платим семечками. Золотыми.
— …
— И я знаю, где лежит труп. — Жужа вдруг стал серьёзным. — Твоего соседа. Дяди Васи. Который разводил кактусы.
Эмили замерла.
— Что ты сказал?
— Я сказал — труп. Завтра его найдут. В ухе будет семечка. Фирменный знак. — Хомяк вздохнул. — И если ты не возьмёшься за дело, следующей будешь ты. Потому что дядя Вася был единственным, кто видел меня в день кражи. А теперь он мёртв. Совпадение? Не в этой галактике, дорогуша.
В этот момент за окном раздался вой полицейской сирены.
— О, — сказал Жужа, — кажется, нашли.
Он залез обратно в банку из-под тунца и закрыл за собой крышку.