Elena Rans – Я всё ещё твой волчонок (страница 4)

– Скажем так, он не спрашивал, а я не видела какой-либо важности в том, чтобы говорить самой, – она пожала плечами. – Поэтому перед ним не танцевала, костюмчика нет, других парней не соблазняла и в клубе на шесте не крутилась. Дейв стал на меня обращать внимание как мужчина и ревновать, когда я перестала одеваться в невзрачную одежду и вести себя скромно. Я больше стала общаться со всеми включая, противоположный пол, что вызывало ревность у него.

– Дай угадаю, он запретил тебе так одеваться и разговаривать с другими парнями? – спросила я, после чего Блэр весело засмеялась.

– Это был первый раз, когда белая и пушистая Юля сматерилась и послала кого-то нахрен, – ответила она, и мы с Улей весело заулыбалась. – Дейв всячески старалась привлечь моё внимание как мужчина. Был и грубым, и ласковым, собственником и при этом заботливым. Но я ему больше не верила. Я думаю, что всем надо давать второй шанс. Его заслуживают все. Но когда даешь его становится очень страшно, ведь ты не можешь предугадать, как могут поступить те, кому дали шанс. Они могут оправдать твои надежды, а могут убить все твои надежды на лучшее.

– И как ты поняла, что надо дать шанс Дейву? – спрашиваю её и в то же время понимаю, что она выворачивает свою душу перед нами не просто так. Может это надежда, что у нас с Джерри не всё потеряно?

– Честно, никак… Просто так вышло, что, когда его ранили, я всерьёз задумалась о нас и наших отношениях. Когда он очнулся, несмотря на то, как всё было напряженно, между нами, не могла отойти от него. Я ходила вокруг него и заботилась как-либо, порой даже не совсем осознавала этого. А когда стало ясно, что он поправился полностью, я осознала, что мне пора уходить иначе мне снова будет плохо… Но он не дал мней уйти… Он… – в этот миг Юля в конец углубилась в свои воспоминания. Она будто именно сейчас проживает ещё раз тот момент, когда решила дать ему второй шанс. И мне вдруг показалось, что должна остановить её. Кажется, мы уже переходим границу. Если она так задумчиво ушла в себя это точно было нечто, произошедшее между Дейвом и ней, личное и интимное, чтобы делиться с нами.

– Юль, если ты чувствуешь, что, рассказывая нам это, мы начинаем ненароком входить в ваше с Дейвом личное пространство, то можешь не говорить.

Она понимающе улыбается и кивает мне. По её взгляду стало понятно – продолжения не будет.

– Можешь хотя бы сказать, в какой момент для себя ты поняла, что можешь простить его за причинённую боль?

– Конечно могу, только я не уверена, что смогу найти подходящие слова, чтобы описать свое состояние тогда…

– Подожди! – перебила её резко Лаврова, уставившись на меня с каким-то негодованием. Эту эмоцию я почувствовала в ней и смогла распознать на её лице. – Селена, ты хочешь простить Джерри? Вот так просто? Серьёзно?

– В смысле вот так просто? – переспросила Блэр, переводя взгляд с меня на Улю. – Ты о чем?

– Если бы она не думала о Джерри и не скучала бы по нему, то мы уже давно свернули бы с этой темы. А так она тебя спрашивает о том, как ты смогла это сделать…

Я уже набрала воздуха, чтобы высказать за раз Уле всё. Она злиться на Джерри и беспокоиться за меня. Я это ценю, но она должна соблюдать рамки приличия. Нельзя же вот так высказываться при Юле о её брате.

– Ульяна, – перебила её Блэр раньше меня. Лаврова посмотрела на неё. – Мы все можем говорить и думать, что хотим. Но если Селена решит простить моему брату этот мерзкий поступок, это будет её выбор. И не надо этому так сильно препятствовать.

Резкие перемены эмоций у обеих. От одной и другой идёт негатив. У Юля может и не на стороне брата. Но она точно не желает слушать как Уля настраивает меня против её брата, не говоря о том, как она пока ещё тактично поливает его грязью.

– Так всё хватит, давайте сменим тему, – заговорила я, желая оборвать войну, которая может сейчас образоваться между ведьмой и волчицей.

– Нет подожди! – тут же возразила ураган по имени Ульяна. – Что черт возьми в нем такое, что ты так легко готова пойти на прощение? Блядь, это была мать вашу, осознанная измена! Такое нахрен не прощают!

– Чёрт возьми, Уля, никто не говорит про сто процентное прощение! А если я и решусь на это, то вряд ли оно дастся мне так легко, как ты говоришь, потому что мой мозг только и делает что время от времени подбрасывает мне всякие картинки и сны, где Джерри спит с этой дрянью… Я не могу быть уверена в том, что он не изменит мне ещё раз… Я ему совсем не верю больше…

– Юль, извини, конечно, я понимаю, что это твой брат, – обратилась Ульяна к Блэр, а затем посмотрела на меня. – Но сейчас скажу это первый и последний раз, а дальше ты сама решай. Я правда буду рада, если ты пошлешь его и мне совершенно плевать как сильно он будет страдать!

Интересно, а если я от этого буду страдать её не волнует? Ладно, Селена, спокойно… Вдох… Выдох… Не надо скандалить и ссорится с подругой, которая явно не понимает как сильно я связана с ним… Спокойно… Надо просто сделать вид, что всё нормально, чтобы закрыть эту тему и больше её не поднимать.

– Пойду чаю сделаю, будете? – мы с Юлей молча кивнули, и она ушла, закрыв дверь в комнату.

– Не обижайся на неё. Не быть связанной с кем-то определённом это тоже своего рода как счастье, так и спасение. Это уберегает от страданий, – начала первая говорить Блэр. – Вы можете поступать так как вам кажется это должно быть. Но Селена, ты ещё недавно здесь, и я хочу тебя кое о чем попросить.

– Да, всё что хочешь, – соглашаюсь я прежде, чем, успеваю понять одну вещь. Я дала согласие раньше, чем услышала какие-либо условия.

– Связь истинной пары очень своеобразна. И женщины чувствуют её силу чуть меньше мужчин…

– Как это?

– Не спрашивай, просто факт, который лучше запомнить. Я прошу, тебя только о том, чтобы ты всегда думала, что говоришь Джерри… Даже тогда, когда будет трудно себя сдержать… Допустим если он тебя нечаянно разозлит своими собственническим поступками. Просто бывали случаи и ситуации, когда девушка говорила мужчине исчезнуть из её жизни и он так и делал… Но только потом их никто уже не мог найти… Если ты захочешь быть с кем-то, то зная его характер он не будет мешать, но…

– Ты не хочешь, чтобы он страдал?

– Разумеется, я же его сестра. И несмотря на это я полностью на твоей стороне. Но если нет возможности быть рядом с друг другом парность порой могла довести до безумия оборотней… А безумие в свою очередь до смерти…

В груди словно что-то сломалось. И обида на Джерри не казалась такой сильной. Наверное, я бы могла когда-то усмехнуться и сказать, что это бред. Сказать, что парность не может довести до смерти. Пока в академии на одной из пар не возник этот вопрос. Я его задала маме, и она подтвердила, что такое, к несчастью, вполне происходит периодически. Даже показала мне пару статей в интернете, где кто-то заканчивал свою только начавшуюся жизнь самоубийством… Пожалуй это страшно… Может ли Джерри по моей вине?..

– Не представляй этого, иначе на душе станет паршивей, чем от измены, – сказала Юля и я тут же переключилась на неё.

– Хорошо, я постараюсь простить его хотя бы как друга.

Сказала, а сама даже не уверена, что смогу.

– Ты открывала его подарок?

– Нет, – уверенно вру ей, чтобы не вызвать подозрений. Не хочу, чтобы ещё и с подарком до меня докопались. – Ещё нет.

На самом деле, я в тот же вечер как получила, так и открыла подарок, прочла записку, от которой сначала стало плохо, но потом читая ещё одно признание о том, как сильно я нужна ему, на душе стало тепло. Не настолько мои чувства к нему вернулись, чтобы всё простить, но то, что вызвали слова, написанные его подчерком, было достаточно, чтобы я не выбросила его подарок в окно или мусор. В бархатной коробочке вместе с запиской лежала подвеска с кулоном инь янь, где вместо обычного знака изображена белая волчица и черный волк. Такой простой подарок и такой милый, понравившийся с первой минуты, как я начала детально рассматривать его. Этот кулон напоминал нас.

– Эй! – в комнату влетела Ульяна. – Пойдемте на кухню, ваши мамы, кажется, кондитерскую ограбили и не одну.

Кира тоже здесь? Она приехала вместе с Юлей? Надеюсь, они не подслушивали нас и тему относительно меня и Джерри не будут открывать.

Мы с Юлей встали с кровати и пошли следом за Ульяной. Зайдя на кухню, выяснилось, что Уля права. они, кажется, реально ограбили кондитерские и взяли всё сладкое вместо денег. Из-за большего количества разнообразных печенья, пирожных, тортиков, кексов, шоколада не было видно обеденного стола. На столе возле плиты, я заметила также несколько пакетов с джемом и четыре банки меда. Что происходит?

– В холодильнике есть ещё мороженное, – сказала моя мама, прервавшись разбором пакетов и взглянув на нас. – Но лучше ешьте сначала то, что может испортиться.

– А почему то, что может испортиться тоже не положить в холодильник? – спрашиваю свою маму, задавая вполне логичный вопрос, но потом оглядела стол ещё раз. – Хотя бы часть того, что здесь лежит.

– Потому что холодильник уже забит, – отвечает на мой вопрос Кира. Интересно это её идея была накупить столько сладкого?

– Мам, всё хорошо будет, – неожиданно произносит Юля. В этот же момент мне приходит от неё сообщение: "Она всегда, когда сильно нервничает или беспокоится, начинает ходить по магазинам. Но обычно была одежда, а не еда."