Елена Рахманина – Бессердечный принц (страница 8)

Почему не Выкидыш?

– Понятно. Ты знаешь, что с ним случилось? – интересуюсь, стараясь абстрагироваться от нового поведения сестры.

Оно раздражает.

Словно в какой-то момент Милана поняла, что теперь всю ответственность за собственную жизнь можно свалить на меня. Избавившись от груза проблем.

Сестра, строя из себя маленькую девочку, надув губки, смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Догадываюсь, что этот трюк работал с отцом и её мужиками.

– В него стрелял Островский.

Сестра жадно следит за моей реакцией. Но я ничего не чувствую. Возможно, потому, что эта версия была мне частично известна. Поэтому я не вздрагиваю, не хлопаю ресницами, и уж точно, не падаю в обморок.

– Понятно, – равнодушно пожимаю плечами.

Зависаю на мгновение. Надо ехать к отцу.

Но тогда его враги узнают, что я вернулась. Это может навлечь на нас беду. В этом доме я как мишень для снайпера.

– Никто не должен пока знать, что я вернулась, – бросаю сестре наживку, не веря, что она пошевелит хотя бы пальцем, чтобы меня защитить.

– Конечно, Диана. А кто эти прекрасные молодые люди? Не хочешь нас представить? – Милана кокетливо смотрит на Андрея.

А я хмурюсь. Что это?

Ей мало Островского и она хочет прибрать к рукам и другим местам всех моих мужчин?

– Это мой муж и наш сын.

Глава 9

Сестра со странным выражением на лице проглотила эту информацию. Поджала губы, вновь возвращая взор карих глаз в мою сторону.

Мой взгляд невольно упал на её правую руку. Золотое колечко обхватывало её безымянный палец. Выходит, она замужем. Но за кем и почему она в доме отца, а не мужа?

– Диана, как вы и просили, я получил для вас пропуск на посещение Адама Исмаиловича, – докладывает помощник отца, вырывая меня из тёмных размышлений.

До этого у нас состоялся короткий разговор. После новости об арестованных счетах я забеспокоилась, есть ли у отца достойный уход в больнице. Но Игорь заверил, что деньги на лечение имеются и он лежит в одиночной палате.

К этому времени Андрей завершил обход дома.

– Не знаю, насколько здесь безопасно оставаться. Но и в гостинице не лучше.

Ростов выглядел напряжённо. Как человек, ожидающий нападения в любой момент.

Обладал ли он знаниями, недоступными мне? Возможно. Не удивлюсь, если он что-то скрывает от меня. Полагая, что поступает мне во благо.

Но спорить и выпытывать у него причины его тяжёлого настроения не собиралась. Знала, что правду не расскажет. Поэтому я планировала получить информацию из иных источников.

Как минимум мне нужно навестить отца. Мне так толком никто и не рассказал, в каком он состоянии. Не понимала, к чему эта таинственность, которая лишь подстёгивала мою нервозность.

Было решено поехать в Склиф всем вместе. В целях безопасности. Я не готова была расставаться с Леоном. А он пока находился под надзором бабушки.

Думала, Нина Аслановна будет метаться, переживая за жизнь своего единственного сына. Но из нас всех она выглядела самой спокойной и собранной. Женщин её поколения не учили проявлять эмоции. Даже в экстренных ситуациях.

Андрею совсем не нравилась идея ехать в медицинский центр. Впрочем, ему весь наш визит в столицу уже успел набить оскомину. Должно быть, он ощущал себя дикими хищником, зашедшим на чужую территорию. И я не могла винить его в этом неврозе.

Без слов он взял на руки Леона и вместе с бабушкой последовал в приготовленный для нас минивэн. Радовало, что арестованы только счета. А не всё имущество. Хотя я не сомневалась, что у отца имелись счета там, куда не дотянутся руки наших судебных приставов.

В Склифе сообщили, что в палату к отцу могут допустить только одного посетителя. Я переглянулась с бабушкой, но она отрицательно покачала головой.

Оставила своих сопровождающих дожидаться в приёмном покое. Медбрат вручил мне маску и халат. Почувствовала, как от волнения вспотели ладони.

Неужели отец действительно находится в плохом состоянии?

Пока ступала за медбратом, преодолевая больничные коридоры, волнение становилось всё сильнее. До приезда сюда я будто до конца не верила, что жизни отца угрожает опасность. А теперь столкнулась с реальностью.

Шла, озираясь по сторонам. Не понимала, что же меня так тревожит.

В современном медицинском учреждении не было гнетущей обстановки. Наоборот, я словно попала в сериал «Анатомия страсти». Всё оборудовано по последнему слову технику. Вокруг чистота и порядок. Но ощущение, будто кто-то сверлит мой затылок, не покидало с того момента, как я оказалась на четвертом этаже отделения интенсивной терапии.

– Пациент находится в тяжёлом состоянии. Время посещения ограничено пятнадцатью минутами. Просим не тревожить пациента, – отдал мне указания медбрат.

Я рассеянно кивнула, подтверждая, что приняла информацию. И поправив медицинскую маску, зашла в палату.

Вокруг все ослепляюще белое. Стены. Пол. Постельное бельё. И лицо отца.

По щекам от вида всесильного Адама Ибрагимова, оказавшегося на больничной койке, потекли горячие слёзы.

– Дочка, не надо, – поняв по моим всхлипам, что я реву, проговорил отец.

И это простое действие явно далось ему с трудом.

Я приблизилась к нему, изучая. Он был подключен к кардиомонитору. Но хотя бы мог дышать и говорить. Из вены на руке торчал катетер. Всё это жутко пугало.

Я до последнего верила, что тяжёлое состояние отца если не выдумка, то сильно преувеличено. Это было вполне в его духе. В моём детстве он уже проворачивал трюк с ранением и госпитализацией. А потом чудесным образом возвращался живой и здоровый. С чужой кровью на руках.

Теперь до меня дошло, что всё это не шутки.

Надо будет поговорить с врачом и выяснить состояние отца.

– Как ты, па?

Времени слишком мало, чтобы я могла позволить себе реветь.

– Лучше, чем может показаться на первый взгляд, – хмыкает, явно бравируя, и тут же морщится.

А мне от его вида самой больно становится. Отвожу взгляд в окно, понимая, что могу вновь разреветься, как маленькая девочка.

– Что случилось и кто на самом деле в тебя стрелял? – задаю самый важный вопрос.

Но, судя по выражению лица отца, он считает иначе.

– У нас нет времени это обсуждать.

Видно было, что каждое слово даётся ему с трудом.

– Я не просто так попросил тебя приехать. Сейчас для тебя нет безопасного места. И не будет, пока ты не заручишься поддержкой… старейшин.

Последнее слово он буквально выдавил из себя.

Старейшин. Признаться, отец никогда не использовал это определение для авторитетов криминального мира. Но даже слово «авторитет» уже попахивает душком девяностых. Ведь все они уважаемые члены общества. Бизнесмены и политики.

Только никто из них не может полагаться лишь на себя. Всегда должны быть люди, прикрывающие спину. Иначе завтра тебя найдут на лужайке рядом с твоим красивым домом, а имущество конфискуют как заработанное незаконным путём.

– И как я этого добьюсь? – интересуюсь, недоумённо на него смотря.

Я в их глазах всего лишь сопливая девчонка. Мне вот-вот стукнет двадцать три. И таких, как я, обычно рассматривают лишь в качестве трофейных жён или… Как было у нас с Островским, как залог. Мира.

– Поговори для начала с Дедом Багратом, – даёт подсказку отец.

Немного слышала про этого человека. И не представляю, чем этот старец способен мне помочь. Учитывая, что ему за восемьдесят. И он так и не сподобился передать власть ни одному из своих сыновей.

– Шансов мало, но если он посчитает тебя достойной, то поможет и с остальными разобраться, – выдал па.

Достойной? Меня? Похоже, он родных сыновей такими не считает. С какой стати я окажусь достойной? И главное, достойной чего? Я так и не понимала до конца, какую роль уготовил мне отец.

– Почему я, пап?