Елена Рахманина – Беги. Я тебя найду (страница 3)

Зря я надеялась, что бабушка уже поставила крест на моей личной жизни.

– Ты обо мне заботишься. А я – о тебе.

– Я не вечная, – возразила бабуля.

– Вечная! Я об этом позабочусь.

В ответ раздалось невнятное бормотание.

– Ты такая красивая. А рядишься в непонятное тряпьё. В таком раньше только дворники работали.

Я тяжело вздохнула.

– Ты умная, красивая, интеллигентная и образованная девушка, – перечисляла бабушка мои мифические и никому не нужные достоинства, – не может такого быть, чтобы для тебя не нашёлся достойный мужчина.

Не признаваться же бабушке, что меня до чёртиков пугало внимание мужчин. Из-за него однажды я уже находилась под следствием.

Да и что означает достойный? Кого он должен быть достоин? Девицы, которая полгода провела в СИЗО и полтора – в колонии по обвинению в совращении малолетнего?

Уверена, что каждый, кто узнает о моём прошлом, будет бежать от меня теряя тапки.

– Мне пора, бабуль. Не скучай.

Я вылетела из квартиры, окунаясь в сомнительной свежести московский воздух.

Я скучала по этому городу.

Сильно. До боли.

Но, открыв приложение московского метро, зависла. Кого-то, похоже, обуяла гигантомания. Перед вылетом следовало проверить, не провёл ли Собянин метро до Еревана. Может, я могла добраться на метро?

Дорога заняла два часа. И большую часть из этого времени я просто тупила, потерявшись среди тысяч людей, окруживших меня в метрополитене.

Сердце надрывно колотилось. Меня пугала перспектива прийти на встречу мокрой от пота как мышь. Забредя в огромный торговый центр, из которого можно быстро попасть в нужную мне башню, я спряталась в небольшом проходе.

Меня потряхивало. Голова разрывалась. Я прислонилась лбом к холодному кафелю, чтобы хотя бы как-то ощутить опору под ногами. Наверное, чтобы не позориться, следовало запереться в кабинке туалета. Но я ненавижу посторонние запахи.

Не знаю, сколько так я простояла, пока сердце не пришло в норму.

– Девушка, с вами всё в порядке? – над ухом раздался низкий, дразнящий барабанные перепонки баритон. Порочный и ласковый одновременно.

Что-то внутри меня дрогнуло. Нечто давно забытое. Кажется, женская гордость. Потому что чутьё подсказывало, что обладатель голоса красив. А сейчас я едва тяну на троечку. Из десяти.

Покачала головой, надеясь, что он уберётся. И мне не придётся встречаться с ним глазами.

– Да. Паническая атака. Мне нужно побыть одной, – сдавленно промычала.

И голос рядом со мной испарился.

Слава богу.

Спустя пятнадцать минут мне стало чуточку легче дышать.

Я смыла липкий пот над раковиной общественного туалета.

Знала ведь, что будет трудно. Почти невообразимо. Но всё равно попёрлась.

Охладив ладонь под струями ледяной воды, я приложила её к задней поверхности шеи. Напряжение потихоньку отпускало.

И этот голос… странно, но он казался смутно знакомым.

Остальные «уровни» прошли уже на автопилоте. Мой мозг будто отключил парочку рецепторов, чтобы не воспринимать оглушающий московский гул в полную силу. Рой людей слишком сильно и громко давил на мою нервную систему. Пока я наконец не очутилась в кресле напротив руководителя группы.

Неприлично молодого парня, смотрящего на меня со смесью удивления и жалости.

Ха! Именно на такой эффект я и рассчитывала.

– Ты старше, чем я думал, когда мы с тобой общались через платформу, – натянуто улыбнулся он, поправляя свои очки.

Типичный гик. Отлично. Уверена, что он ещё более жёсткий интроверт, чем я. А значит, как можно скорее захочет избавиться от моего общества.

Он рассказывал мне о компании, пока я подписывала все необходимые для трудоустройства документы. Включая соглашения о неразглашении. В случае нарушения которого мне придётся продать все свои органы вместе с органами бабушки, чтобы расплатиться.

Когда последний росчерк был оставлен, я выдохнула.

Правила компании оказались весьма жёсткими. Я даже уволиться не могла по своему желанию, потому что, погрузившись в процесс, стану ценным носителем информации. Штрафы. Штрафы. Штрафы.

Жуть.

Подпись под договором превратила меня в собственность «ВикториНова».

Визуал (взрослого) героя:

Глава 2

Руководитель группы, на бейдже которого гордо светилось имя Илья, проводил меня в закрытое пространство с рядами столов, утыканных мониторами, как ежи иголками.

Без окон рабочий кабинет больше напоминал подсобку для хранения инвентаря для уборки. Меня запихнули на самый низ пищевой цепочки компании. Здесь я занимала нишу сразу после клининг-сервиса и кофе-леди.

– Ты находишься на испытательном сроке. Будешь лажать – выпрут, и ты больше не сможешь устроиться ни в одну мало-мальски приличную контору, – усмехнулся Ильюша, с брезгливостью демонстрируя моё место.

Рабочее.

Но, несмотря на низкий статус, впервые за многие годы сердце радостно забилось в груди. В сладком предвкушении чего-то нового.

Возможно, в этом тёмном местечке меня наконец настигнет светлая полоса.

Здесь пахло кофе, энергетиками и подростковыми гормонами. С оттенком застарелого пота парней, которые считали, что они слишком умные, поэтому мыться им не обязательно.

Все ребята в отделе оказались неприлично юными.

На вид – вчерашние школьники. Девочки и мальчики. Я на их фоне – тётка, которая в свои тридцать четыре года должна была уже иметь кольцо на безымянном пальце и менять стильные наряды. А не носить поношенные джинсы и футболки.

Благо меня подобное не сильно волновало. Но для них я точно неудачница. Потому что не сумела реализовать чужие стандартизированные мечты.

Мое место оказалось в самом дальнем углу. Закуток, отгороженный от основного зала стеллажом с какой-то технической литературой (уверена, никто из местных зумеров ни разу не держал в руках бумажную книгу) и фигурками героев из комиксов «Марвел».

Я обустроила свою норку с тщательностью крота, роющего подземный ход вдали от травоядных зумеров. Принесла свою кружку, на которой было написано лишь одно слово – «Скукота». Поставила на стол кактус – как невербальное предупреждение о моей колючей личности. Включила компьютер и погрузилась в строки кода.

Я впитывала информацию, вникала в проекты. В офисе меня почти не замечали. Ничем примечательным я пока не выделялась.

Хотя похороненная часть моего эго стремилась к большему.

В компании существовал довольно занятный рейтинг. Не знаю, на основании каких алгоритмов он строился, но пока я занимала тридцатое место из тридцати. То есть я являла собой полный ноль. Что весьма болезненно ударило по моей самооценке.

Я догадывалась, что чем интереснее проекты, выходящие из-под пальцев разработчиков, тем выше рейтинг. А я пока дорабатывала за тем, кто сбежал, как только представилась возможность, следовательно, никак не могла себя проявить.

И всё же я ощущала вдохновение. Меня переполняли идеи.

Я почти поверила, что всё будет хорошо. Что Москва не переварит меня, не прожёвывая. Что прошлое осталось позади.

Я смогла усмирить свои шалящие нервы. Тревога изматывала меня куда сильнее, чем любая работа.

Покинув своё убежище, чтобы долить воды в термос. Сгорбившись, как старый гном, я ждала, пока моя тара наполнится.

По коридору шёл мужчина.

Время зависло в одной точке. Холод проник под рёбра, больно сжимая лёгкие. Мешая дышать и шепча об очередном приступе панической атаки.