Елена Рабецкая – Самый тёмный час Мэрилин Монро (страница 8)

Это откровенное признание, которое не вошло в опубликованную версию статьи «Мэрилин Монро была моей женой», проливает свет на глубокие психологические разногласия между супругами.

Доухерти быстро понял, что для Нормы Джин он был скорее отцом и опекуном, чем мужем. Она ревновала его к друзьям, боялась, что он уйдёт к другой женщине, и тратила его деньги на подарки ему самому, как будто пытаясь купить его любовь.

Разница в эмоциональности супругов стала особенно заметна после случая с убитым кроликом. Норма Джин не смогла справиться с увиденным, впала в истерику и перестала готовить. Её кулинарные неудачи вызывали недовольство мужа, что усиливало её страхи.

Именно поэтому она часто допускала ошибки в кулинарии, не разбиралась в домашней работе и отчаянно боялась, что её куда-нибудь снова отправят.

Однажды Норма Джин назвала своего мужа страшным грубияном, когда тот сделал ей замечание. Она не смогла приготовить рыбу, которую он принёс с рыбалки. После чего последовал страшный скандал.

Доухерти часто повторял в компании: «Наш брак был идеальным, и в постели, и за её пределами». Однако его слова не соответствуют воспоминаниям о нём, которые остались у Нормы Джин.

В своих мемуарах Доухерти признаётся, что не любил ничего из того, что делал с женой, за исключением поцелуев. Она же, достигая удовлетворения, обычно засыпала, оставляя его возбуждённым, смущённым и недовольным.

Доухерти никогда не был жестоким, но со своим пылким характером и чувством независимости он, как и его жена, оказался не готов к браку. В минуту откровенности он признался, что часто уходил из дома и играл в бильярд, что ранило её чувства.

Норма Джин быстро поняла, что её брак с Доухерти не будет отличаться от предыдущих отношений: она снова чувствовала себя никем. Доухерти признавал, что её интеллект превосходил его, и она мыслила более зрело. Возможно, это задевало его.

Он считал, что оказал услугу привлекательной девушке и организовал ей приятную жизнь. Кроме того, он думал, что благодаря этому браку обеспечит ей дом у своей матери, когда пойдёт на войну.

Несмотря на благородные намерения, вступление в брак без достаточной эмоциональной зрелости было не лучшим решением обоих. Норме Джин было всего 16 лет, и она не была готова стать матерью. Поэтому они с Джимом решили, что у них не будет детей.

В начале 1943 года молодые супруги жили в Ван-Найсе у родителей Джима. Однако вскоре они переехали на Боссемер-стрит. Здесь они встречались с другими парами, на вечеринках с танцами Норма Джин преображалась из застенчивой хозяйки в талантливую актрису. Она веселилась, разбивала пары и кружилась в танце. Джим ревновал.

Они часто выбирались позагорать в Санта-Монику или в лос-анджелесскую Венецию. Когда они жили в Ван-Найсе, Норма Джин взяла в дом шотландскую овчарку и много времени уделяла уходу за ней. Но большую часть дня она посвящала уходу за собственной внешностью и культивированию красоты. Она постоянно опробовала новую косметику, принимала ванны и много раз в день промывала лицо с мылом. В этот период она хотела считаться ещё большей красавицей, чем была в школе.

«В вопросах собственной внешности она была перфекционисткой, – вспоминает Доухерти. – Если она чем-либо и выделялась, то чрезмерно критическим отношением к себе».

У Нормы Джин не было близких подруг. Она чувствовала себя хорошо только в компании детей: племянников и малышей, с которыми она нянчилась, купала, играла и читала им сказки.

Джим мечтал отправиться за океан, но работал на благо страны. Норма Джин просила его не думать о войне, а поступить в торговый флот. После нескольких недель в лагере для новобранцев Джим получил приказ командовать взводом призывников.

Остров Каталина, расположенный в 40 километрах от берега, стал учебной базой для разных родов войск. Ранее на нём проводились мировые премьеры звукового кино и дискуссии о достижениях киноискусства. С начала Второй мировой войны остров превратился в базу для подготовки военных.

Джим и Норма Джин часто ссорились. Вскоре им пришлось переехать с собакой и всем домашним скарбом в квартиру на склоне близ Эвелона. В этом городке ощущалась нехватка женщин, поэтому у Джима часто вспыхивали порывы ревности, когда Норма Джин выходила гулять с подругами и и одевалась в белую блузку, белые шорты и вплетала ленточку в волосы. Она знала, что нравится мужчинам и таким образом действовала Джиму на нервы, когда тот упоминал о своих бывших девушках.

На военной базе многие солдаты считали Норму Джин вызывающей, потому что она любила совершать оздоровительные моционы в купальном костюмчике. Но сама Норма Джин не понимала, чем она их могла обидеть. По её мнению, она носила бикини и облегающие свитера не для того, чтобы привлекать внимание мужчин.

Чтобы улучшить свою фигуру и осанку, Норма Джин начала заниматься спортом под руководством армейского инструктора.

В ту зиму на остров приехал знаменитый оркестр Стэна Кентона и выступил со своей программой. Хотя Норма Джин не употребляла алкоголь, она пила безалкогольные напитки и настой на полевых травах с имбирём.

Во время бала и концерта Доухерти смог потанцевать со своей женой всего лишь один раз. Она оказалась самой популярной партнёршей для танцев. Когда музыканты играли изо всех сил и пары кружились в танце, он неожиданно сообщил жене, что они должны покинуть мероприятие. Норма не хотела уходить домой так рано. Вечеринка была в самом разгаре. Но Джим пригрозил, что если она ослушается его, то домой пусть не возвращается. Норма уступила своему мужу, они вернулись домой.

Но вскоре жена отыгралась на своём спесивом муже и очень остроумно.

Вскоре после этого танцевального вечера Джим вернулся домой с работы раньше обычного и обнаружил, что двери квартиры заперты на ключ, хотя это было необычно для них. Когда он постучал, Норма Джин спросила из-за двери: «Это ты, Билл? Ой, подожди минутку!»

Затем она извинилась, сказав, что не ждала его так рано и назвала его Томми. И всё это время из-за двери доносились шум от передвигаемой мебели и приглушённые разговоры.

Джим уже готов был выбить двери плечом, так как ослеплён ревностью. Когда он открыл дверь, то увидел жену в махровом полотенце, потому что он застал её в момент принятия душа. Своей шуткой, придуманной из желания отомстить, она могла отразить и сделать наглядным гораздо более серьёзный эмоциональный кризис в сфере их супружеских чувств и отношений.

Однако в словах Доухерти была доля правды: его жена действительно полностью зависела от него. Не имея рядом другого человека, на которого она могла бы положиться, Норма Джин чувствовала себя несчастной, когда весной 1944 года её мужа отправили в зону боевых действий на Тихом океане.

Несмотря на все трудности их отношений, его отъезд пробудил в ней чувство одиночества и отверженности. Теперь, будучи женой солдата, Норма Джин переехала к свекрови на Хермитейдж-стрит, в северную часть Голливуда.

Этель Доухерти работала на фабрике в Бербанке. Там же и Норме Джин нашли работу помощницы по нанесению на самолёты вонючего лака. Экономика Южной Калифорнии во время войны процветала, и тысячи женщин могли найти работу в оборонном производстве.

Жизнь со свекровью была комфортной, но Норме Джин не хватало мужа. Она относилась к тем женщинам, которые ищут партнёров, даже если те пренебрегали ими или причиняли душевную боль, возможно, даже неосознанно.

В письме, отправленном Грейс 15 июня 1944 года, Норма Джин ярко описывала свою жизнь. Она приукрасила некоторые моменты, чтобы сделать приятное Грейс Годдард. Вот что она написала:

«Джима нет уже семь недель, а первую весточку от него я получила в преддверии своего дня рождения. Он прислал мне телеграмму: „Любимая, по случаю дня рождения шлю тебе массу самых горячих поздравлений“. Когда я получила её, я просто рухнула от счастья…»

В то время Норма Джин работала по десять часов в день на аэродроме «Метрополитэн». Она откладывала почти всё, что зарабатывала, чтобы после войны купить дом. Работа была тяжёлой: она целый день проводила на ногах и много ходила.

Она старалась получить место в военной администрации, но там было слишком много бабников. И она снова оказалась в «Рэйдиоплэйн компани».

Во время отпуска в 1944 году Норма Джин впервые отправилась в путешествие за пределы Калифорнии и навестила Грейс в Чикаго. Грейс временно работала в кинолаборатории. Отъезд Грейс, по мнению Бебе, был необходим, так как у неё начались проблемы с алкоголем.

Норма Джин также навестила Бебе в Западной Виргинии, а потом ненадолго заехала к своей единоутробной сестре Бернис Бейкер. Про этот визит ничего неизвестно, так как две дочери Глэдис почти не знали друг друга и редкие встречи были натянутыми и неловкими.

Вернувшись в Калифорнию, Норма Джин снова пошла работать в «Рэйдиоплэйн». Её зарплата составляла 20 долларов за 60 рабочих часов. С опозданием она написала Грейс, чтобы поблагодарить её за новое платье и гостеприимство в Чикаго. В письме от 3 декабря 1944 года она упомянула, что отправляла Грейс деньги из своей зарплаты. Также Норма Джин рассказала, как она любит и ждёт возвращения с войны своего мужа. Она написала, что Джим самый лучший мужчина, и второго такого нет больше на свете.