Елена Прудникова – Гибель империи (страница 4)
А какие были у них интересы? Могло ли русское крестьянство быть тем классом, который поддержал революцию?
Да не только могло – без него ни у каких революционеров просто ничего бы не вышло. В начале XX века в городах Российской империи проживало 14,2 % населения[15]. Остальные 85,8 % жили в деревне и в большинстве своем занимались сельским хозяйством. Если бы их устраивала прежняя жизнь, все события 1917 года так и остались бы поверхностной пеной, городским бунтом. Сменили бы царя, приняли Конституцию, у кого-то права бы расширили, у кого-то урезали – все это жизни абсолютного большинства российского населения не касалось никак. Почему же тогда уже с начала марта 1917 года заполыхала сельская Россия? Если крестьянство, как утверждает бабушка из фильма, крепло и богатело…
Согласно официальной версии, как советской, так и антисоветской, крестьяне хотели земли. Вот только это – еще один морок. Потому что земли-то они и вправду хотели – кто ж откажется от дармовой прибавки? Но вот какой именно земли, почему хотели и сколько её было – в этих-то частностях все собаки и прикопаны…
Бразоль.
На самом деле господин Бразоль клевещет на правительство последнего царя. Оно предпринимало много самоубийственных шагов, но в этом конкретном неповинно. Земля переходила к крестьянам по более прозаической причине: после реформы 1861 года большинство помещиков не сумели справиться с ведением хозяйства в новых условиях и постепенно разорялись. Почему-то не получалось у них без рабов. Но правительство тут было совершенно ни при чем. А главное, каждая полученная крестьянами десятина добавляла новый штрих на печати, коей был пришлепнут смертный приговор империи. Если бы крестьянам принадлежала хотя бы половина земель, Российская империя могла бы выжить. При таком раскладе она была обречена.
А знаете, какой процент земли принадлежал крестьянам после большевистской революции? Ноль целых и ноль в периоде! Декретом о хлебе земля, леса, недра – все было объявлено государственной собственностью. И никто не кричал: «Обманули!» Деревню это вполне устроило. А как же лозунг «Земля – крестьянам?».
Как говорила Алиса, та, которая гуляла по Стране чудес, «все чудливей и странноватей»…
Почему русская деревня практически единодушно поддержала революцию? Какой бес и какими посулами ее попутал? Давайте все разнесем, и вместо того, чтобы есть в три горла, вы будете есть в четыре – как это было в перестройку? Или, может статься, причина была иной? Но какой?
История у нас – дама городская. Целые библиотеки посвящены грызне власти и оппозиции как в начале XX века, так и в 20-е годы. Там описаны в качестве судьбоносных все политические группы и течения, вплоть до самых мелких, из трех интеллигентов с пятью мнениями. О да, конечно, это архиважно – какая оппозиционная шишка на ровном месте что сказала про власть!
А сколько написано про самый многочисленный класс России? Когда я писала «Битву за хлеб», практически любые данные доставались в ходе такого квеста! Да чего там мелочиться – даже у самого слова «крестьянин» выявилось как минимум три значения: крестьянин как сельскохозяйственный труженик, как деревенский житель и как сословная принадлежность. И они не совпадали! Сталин, например, от самого рождения городской житель, в паспорте писался как крестьянин. Сословие!
А с другой стороны, чего про них писать – все же понятно! Жили крепкие мужички, пахали землю, сеяли хлеб, кормили Европу. Потом пришли злые большевики… впрочем, это уже другая история. А так народ был силен, богобоязнен, семьи крепкие и многодетные, ржи-пшеницы хватало и себе, и людям… Бунтовали, правда – так это потому, что народ добр и наивен, легко поддается на зловредную агитацию.
Только это не крестьяне, это пейзане. Те, что видны из окна поезда или с балкона барской усадьбы. В сказочке о процветающей России они представляют из себя некую однородную массу. Вшестеро меньший слой горожан разобран и изучен. Тут тебе и дворяне, и чиновники, и мещане, и рабочие, и прислуга. Даже нищих не позабыли, городское дно. А на селе все в равной степени хлеборобы, одинаковые статистические единицы. А ведь удобно! Взять усредненного пейзанина, скажем, Хоря из «Записок охотника» (а других где возьмешь? Русская литература мужичками читателя не баловала), умножить на 130 миллионов и заявить: вот, мол, как жила деревня.
Именно так и поступил Столыпин в своей речи перед Думой, где он говорил о планируемой реформе, всячески расписывая деревенского хозяина, инициатива которого скована задубевшими общинными порядками. А через десять лет после начала его реформы сельская Россия запылала от края до края, и общинники с «хозяевами» схлестнулись в лютой битве. И скажете, что Столыпин со своей
Неужто только потому, что пришли злые революционеры, или морок напал на русский народ, и он начал, взбесившись с жиру, разрушать собственное государство?
Игра в цифирки
Одним из основных тезисов монархистов является тот, что до 1917 года Россия была передовой сельскохозяйственной державой мира. А как могло быть иначе, если 85 % ее 170-миллионного населения занималось сельским хозяйством?
Но вот вопрос: в каком смысле передовой? Если по количеству сельского населения – точно впереди. Найдите еще страну, претендующую на то, чтобы считаться развитой, у которой в городах проживает 15 % населения, а на селе, соответственно, 85 %.
У передовых стран Европы такое соотношение, как в России, было в конце XVII – начале XVIII века. По состоянию на 1910 год в Великобритании в городах жило 69 %, в Германии – 49 %, в США и Канаде (кстати, крупных экспортерах сельхозпродукции) – 41,1 % населения[16].
В США три крестьянина кормили двоих горожан и еще для экспорта оставалось, в России для прокормления троих горожан требовалось семнадцать хлеборобов. Чем они там занимались в деревне – мотыгами, что ли, землю ковыряли, как во времена фараонов? Или, наоборот, выращивали столько, что могли завалить зерном полмира?
Борис Бразоль.
Всё очень замечательно, но глаз цепляется за одно слово: «главный». Что считать главными злаками? В России это пшеница, рожь, ячмень, овёс. В 1913 году их собрали 5,1 млрд пудов. В Аргентине, Канаде и США, вместе взятых, – 3,7 млрд. Да здравствует великая Россия, так оно и есть!
Но позвольте спросить, а что считается главными злаками в США? А есть там один такой, совершенно непопулярный в России, зато в Штатах в 1913 году его валовый сбор был втрое больше, чем пшеницы. Кукуруза называется! Которой в России собрали всего 129 млн пудов, а в США – 3,8 млрд! А теперь подсчитаем валовый сбор не четырех, а пяти основных злаков в США и в России: 6,4 млрд и 5,3 млрд пудов соответственно! [17] Как видим, Аргентина с Канадой нам уже не нужны.
Вот так наши господа ностальгисты и работают!
Теперь о пресловутом «удвоенном» урожае. Простите, от года к году урожаи в России скакали с проворством блохи, так что результат зависит от того, какой год с каким сравнивать. Скажем, в 1894 году было собрано 2969,8 млн пудов зерновых, а в 1914-м – 3276 млн. Ну никак не выходит в два раза, как ни старайся, какие-то жалкие 10 %. А теперь возьмем 1895-й (2673, 2 млн пудов) и 1913-й (4265,4 млн) и получим около 60 %. А если мы приплетем сюда антирекордный 1897-й (2263,3 млн) – так почти вдвое натянем[18]. С тем же успехом можно и отрицательную динамику продемонстрировать – все в наших руках.
Но даже это ещё не самое интересное.
Мне бы очень хотелось знать: каким образом вообще подсчитывался валовый сбор зерновых? Это в СССР было просто, колхозы и совхозы собрали урожай, подсчитали, отчитались. Кроме них, никто хлеба не сеял, ибо какой интерес, если даже в далеком селе его можно купить в магазине?
А когда в деревне сто хозяев, у каждого по десять полосок и на каждой полоске – на каждой! – разный размер и разная урожайность. Неужели статистики бегали по всем деревням, спрашивая у каждого крестьянина о том, сколько зерна он собрал на каждом из своих полей? Да, а крестьянин еще и честно отвечал, не прибедняясь на всякий случай…
Скорее всего, при подсчетах брали навскидку какие-то поля, подсчитывали сбор с десятины и умножали на площадь посева уезда или губернии, благо землемеры работают, и она-то более-менее известна.