Елена Прокофьева – Вампиры замка Карди (страница 99)

В первый миг она даже поверить не могла своей удаче. Застыла на пороге, а луч фонаря метался от одного гроба к другому, от стены к стене, шарил по углам. Четыре гроба. Граф Карди, Мария, Рита и… Лизелотта. Да, все правильно. Четыре гроба. Только четыре. Значит, те солдаты, которые пропали без вести, все-таки убиты.

Сколько ей осталось времени на то, чтобы пронзить сердца и отрубить головы всем четверым? Мало. Но она успеет… Она должна успеть уничтожить их всех сегодня!

Магда бросилась к первому гробу. Поставила саквояж и ухватилась освободившейся рукой за край крышки. Рванула — но не смогла поднять. Нужны были две руки.

Она положила фонарь на пол. Стало слишком темно — только полоса света стелилась внизу. Открывать гроб в темноте ей вдруг показалось слишком страшно. А что если вампир там не спит? Хотя — если вампир не спит, она обречена: вампиры быстрее и сильнее людей, да еще и способны гипнотизировать.

И все равно: в темноте уж было слишком страшно. Магда примирялась так, сяк, и наконец исхитрилась прижать фонарь подбородком. Обеими руками ухватилась за крышку, рванула…

Она надеялась, что в гробу будет лежать Лизелотта. Ей хотелось убить Лизелотту первой. Но в гробу, смиренно сложив маленькие ручки на высокой, пышной груди, лежала молоденькая блондинка. Мария.

Первым побуждением Магды было броситься к другим гробам, открыть их все… Но это было бы неразумно. Нет, надо взять себя в руки и действовать последовательно.

Магда достала из саквояжа облатки и положила их на крышки остальных трех гробов. Вроде бы это должно как-то помешать вампирам подняться. Если они вдруг захотят подняться до срока…

Затем она вернулась к открытому гробу. Мария выглядела мертвой. Недавно умершей, еще не тронутой тлением. Умершей во цвете лет: кожа ее была свежа, губы розовели, на щеках играл румянец, волосы шелковистые, совсем живые. Но она не дышала. Даже веки не подрагивали, как бывает у спящих. Никакого движения. Абсолютная, каменная неподвижность. Магда прикоснулась к нежной щеке молодой женщины. Плоть была холодна и тверда, как у покойницы.

Так, с чего бы начать? Пронзить сердце или отсечь голову? В книгах советовали начинать с протыкания сердца. Как медик, Магда считала, что надежнее сначала отрубить голову: без головы жизнь уж точно прекращается. А сердце у человека может быть еще при жизни смещено к центру и даже вправо. И тогда кол пройдет мимо. А еще бывали случаи, когда человек продолжал жить с поврежденным сердцем — по крайней мере, какое-то время мог прожить… Хотя, быть может, у вампиров задействованы какие-то иные процессы? И важно, чтобы сначала в тело вошло дерево? Рисковать нельзя. Надо делать все так, как пишут в книгах.

Магда установила фонарь на краю гроба, чтобы он полностью освещал тело. Достала заточенный кол и молоток. Слегка сместила руку покойницы, чтобы кончиком кола упираться ровно под левой грудью. Магде показалось, что по лицу Марии пробежала легкая судорога, и она поспешила ударить по колу молотком, вгоняя его в плоть.

Холодная кровь брызнула на руку Магды, сжимающую кол. Глаза Марии широко открылись, рот исказился, она издала булькающий стон.

Магда ударила по колу еще и еще, протыкая тело насквозь. Мария изогнулась в гробу, ее пальцы конвульсивно сжимались, царапая, разрывая тонкую ткань платья на груди, в тщетной попытке схватить и вытащить кол…

Магда бросила молоток, выхватила из саквояжа топорик и рубанула им по шее вампирши — прямо под подбородком. Одного удара не хватило, чтобы отделить голову, и Магда рубила, рубила, рубила… Кровь залила ее руки, забрызгала блузку и стекло фонаря. Лицо вампирши было в крови, шея превратилась в месиво из мяса и осколков костей.

Наконец, Магда убедилась, что голова отделена от тела, а вампирша не подает признаков жизни. Тогда она перестала рубить. Стерла рукавом кровь со стекла фонаря. Постояла, глядя, как белая ткань внутренней обивки гроба пропитывается темным.

Переложив топорик в левую руку, Магда запустила окровавленные пальцы в мягкие белокурые волосы Марии и подняла голову. Посмотрела в мертвое лицо с широко открытым ртом и полуприкрытыми, тусклыми глазами. Отшвырнула в сторону — голова глухо ударилась об пол и покатилась в темноту.

Торжествующая ярость переполняла Магду. Она шагнула к следующему гробу, уцепилась за край крышки, рванула…

Из темноты позади нее послышались торопливые шаги. Магда испуганно обернулась, светя фонарем… Но в глаза ей так же ударил луч фонаря. Она облегченно вздохнула: вампирам фонари не нужны. И улыбнулась, разглядев того, кто пришел, как она думала — к ней на помощь.

Магда не помнила имени этого солдата — мрачного, молчаливого, странноватого, но как говорили — очень храброго и исполнительного. Зато она знала, что он никуда не исчезал и не мог стать вампиром: в последний раз Магда видела его сегодня утром, он стоял на страже возле двери, ведущей в подземелья. Быть может, шум здесь разносится далеко, он услышал и проявил отвагу, решил спуститься? Но как получилось, что он все еще на страже, ведь прошло около полусуток? И все-таки шум не может так далеко разноситься, не может…

Магда даже не успела заговорить с ним.

Быстрыми, решительными шагами солдат подошел к Магде и ударил ее прикладом по голове.

Магда пришла в себя не сразу. Голова болела, в ушах шумело, во рту чувствовался солоноватый привкус крови. Ее мучительно тошнило. Она не могла даже шевельнуться, не чувствовала ни рук, ни ног. Даже дышать было тяжело. Магда застонала. Попыталась открыть глаза — но открылся только левый: правый словно заклеили.

Она лежала на полу все в том же зале. Она была крепко связана — руки до боли вывернуты назад, щиколотки скручены так, что уже онемели. Похоже, у нее шла кровь из носу, потом остановилась и засохла — оттого Магде было трудно дышать. На голове справа болью пульсировало место ушиба. Поэтому правый глаз и не открывается — или заплыл, или ресницы склеены кровью.

Магда с трудом повернула голову, пытаясь обнаружить источник света, благодаря которому она все-таки видела, где находится.

Свет шел от фонаря, который держал тот солдат.

Тот солдат, который ударил ее.

Сейчас Магда вспомнила его имя.

Его звали Вильфред Беккер.

Беккер сидел на полу, привалившись спиной к стене. Автомат на коленях. Фонарь в руках. Еще один фонарь — тот, который принесла с собой Магда — был погашен и лежал возле Беккера.

Услышав, что Магда пришла в себя, стонет и пытается пошевелиться, Беккер встал, подошел к ней, нагнулся и проверил, крепко ли она связана. Глаза у него были холодные, безразличные. Быть может, он все-таки стал вампиром? Но как же тогда он мог выдерживать солнечный свет, причем самый страшный для вампиров, рассветный? Нет, наверное, он просто заворожен и порабощен. Как Рэнфилд в романе Брэма Стокера. Упоминание о смертных слугах вампиров встречалось в трудах многих исследователей.

Она уже понимала, что обречена и ничто ее не спасет. До пробуждения вампиров оставалось слишком мало времени. Да и не отпустит ее этот новоявленный Рэнфилд. Не для того он ее бил и связывал, чтобы потом сжалиться и отпустить. Она обречена, а значит — Конрад обречен тоже. Остается только надеяться, что Лизелотта его не убьет, а обратит в вампира. И Конрад получит то, что хочет. Бессмертие. Бессмертие рядом с женщиной, которая ему желанна… С Лизелоттой. А Магда станет пищей для вампиров. Что ж, она знала, чем рискует, когда спускалась сюда. Ей казалось, что она все просчитала, но как выяснилось — упустила из вида важный пункт: смертного слугу, который не боится солнца.

Но даже в свой смертный час Магда Хох, графиня фон Шелль, оставалась страстным исследователем и ей хотелось докопаться до истины прежде, чем она умрет. Ей было интересно, как именно вампиры подчинили себе храброго солдата СС. Какова сущность процесса. И, облизнув сухим языком запекшиеся губы, Магда прошептала:

— Что они с вами делали, герр Беккер? Как добились такого эффекта?

Беккер молчал.

Выждав немного, Магда сделала еще одну попытку:

— Вы сознаете себя? Или вы не помните, как это происходило? Мне просто интересно знать…

— Сейчас вы все узнаете, фрау фон Шелль. Он пробуждается, — тихо ответил Беккер. И пояснил, хотя Магда уже поняла: — Мой хозяин. Он сейчас поднимется…

Беккер посветил фонарем на гробы. Магда успела заметить, что облаток на них уже нет. И тут же крышка одного из гробов отлетела в сторону, с грохотом упала на пол. Граф Карди поднялся одним движением, резко, будто подброшенный пружиной. Магда ожидала увидеть выражение ярости и боли на его лице, ведь граф потерял свою внучку и вековую спутницу. Но его бледное, фосфорически светящееся лицо было неподвижно, как маска. Следом открылись два других гроба. Черноволосая Рита выскользнула гибко, как змейка. Лизелотта сначала села в гробу, потом встала, упираясь руками в бортики, как это сделал бы обычный человек: она еще не обрела истинно вампирской пластичности.

При виде обезглавленного тела Марии, Рита тонко взвизгнула и панически метнулась к графу, прижалась к нему, пряча лицо у него на груди. Граф обнял ее, поцеловал в макушку. Лизелотта смотрела на Магду — без ненависти, скорее даже с сожалением. Они вели себя, как люди. И Магда вдруг перестала их бояться.